Позволь мне показать тебе любовь

Утро начиналось не с кофе, а от гудения головы и невозможности раскрыть глаза. Вчерашняя встреча с подругами удалась на славу. Несмотря на то, что Катя не хотела пить, до конца отказывалась, понимая, что может натворить разных глупостей, её смогли уговорить на пару шотов. Видимо, они вылились во что-то большее позже. Катя даже не могла вспомнить, как оказалась дома, хотя события где-то к одиннадцати вечера были относительно четкими. Поднять голову с подушки оказалось чем-то невозможным. В такие моменты, гнев, который она испытывала, был исключительно к самой себе, потому что её спящий рядом пес нуждался в активной прогулке утром, а она бессильно лежала, без желания вставать сегодня вообще. Телефон негромко завибрировал где-то в кровати. Кате пришлось перевернуть все одеяло, телефон с грохотом упал на пол. Звонила Ксения, её лучшая подруга еще со школы. Они вместе проучились пять классов, позже даже поступили в один университет, так и продолжили общаться после окончания бакалавриата. Варносова оставалась с ней в самые тяжелые времена, да и много проблем они пережили бок о бок, не важно, были они личные или их общие. — Доброе утро, — раздался бодрый голос, — Как себя чувствуешь? — Доброе, — простонала Катя, — Ну как тебе сказать… — Голова сильно болит? — Достаточно. Сушит тоже. Ты помнишь, что было вчера? — Ооо, прекрасно помню, — она захохотала, невольно прихрюкнув, — Приезжай, разберемся. Еще Софи приедет и Мэри. — Посмотрим… Мне еще с Вандером гулять надо. — Привози сюда собачку то, че ты мнешься, — уговаривала Ксюша, — Я тебя встречу, пойдем в магазин еще сходим, пива возьмем… Катя тихо застонала, только услышав название хмельного. — Нет… Просто воды, — вздыхала Катя, — Ладно, скоро буду. Заставить себя подняться было очень тяжело. Вандер уже радостно вилял хвостом, бегая по коридору в предвкушении выхода на улицу. Катя поставила ему миску еды в кухне, и сразу позвала кушать. Он был воспитан, умен, сидел ждал команду «можно», хотя слюна уже стекала на пол, а хозяйка никак не возвращалась. Катя почуяла неладное, когда дошла обратно в комнату, не было этого звона миски и чавканья, а как вернулась обратно, пес глядел на неё молящими глазами. — Можно, Вандер, можно, — она потрепала ему макушку, пока он уже во всю уплетал мясо, — Извини, родной. Вандер — породы бордер колли, появился у Хорошенко как только она заселилась в эту квартиру. Хозяйка квартиры, Майя Никитична, была невысокой женщиной средних лет, с легкой проседью, любительницей собак и сразу предложила щенка, чему Катя не смогла отказать. Она долго выслушивала истории с выставок, где её Мулька занимала призовые места, просмотрела сотни фотографий, а у женщины горели глаза каждый раз, стоило только завести тему о собаках. Даже про своих детей она так много не говорила. Как-то раз, Майя Никитична пришла проведать Катю тогда, когда она учила Вандера очередной команде. Сколько она тогда выслушала, что делает все неправильно и вообще, Мулька у неё очень послушная, знает множество разных команд и им стоит вместе как-нибудь выгулять собак. Катя не испытывала к ней неприязни от слова вообще, ей было даже интересно слушать те истории, в которые она вкладывала всю душу. Они вышли где-то минут через сорок, когда Катя наконец собралась. Ей очень повезло, что она всегда носила с собой солнечные очки — солнце сегодня светило нещадно. Вандер довольно бежал слегка впереди, иногда оглядываясь на хозяйку, ему больше нравился сухой асфальт, чем огромные сугробы снега, и он хотел носится и валятся в свежо пахнущей траве. Хорошенко пока не давала ему волю, возле Ксюши есть большая поляна, где он мог вдоволь набегаться. Ей наконец-то предоставилась возможность закурить, но в тот же момент пришло осознание, что зря. Виски ощутимо запульсировали, голова немного закружилась. Катя тяжело вздохнула, выбросив половину сигареты в урну и потихоньку спускалась в метро.

***

Таня активно переписывалась с Машей. Они обсуждали десятиклассниц, которые так яростно липнут к их одноклассникам. Парни жаловались в общую группу, пока Бурая тихо хихикала, шутя над ситуацией. Девочки в десятом классе были… Необычными. Каждая гналась за модой, в последствии чего, у каждой третьей были джинсы-клеш, форсы или одинаковые однотонные черные толстовки. Конечно, Таня ничего против этого не имела, но когда три или четыре девочки-одноклассницы шли рядом и выглядели абсолютно одинаково, было смешно. Да и то, о чем они говорили, звучало максимально банально и заезженно. Больше всего напрягало то, что иногда заходишь в туалет на перемене, а они занимают все кабинки просто покурить. Таня тогда злилась не на шутку, Маша каждый раз упрашивала её пойти в другой туалет, дабы избежать конфликта. — Ну, Тань, с мальчиками общаешься там? — мама ехидно улыбнулась, — А ну, ну? — Да не, с одноклассниками, — она сразу заблокировала телефон и положила экраном вниз, — Что такое? — Ничего, захожу, а ты тут довольная такая лежишь, я и подумала, — мама села на краю кровати, — Надо в магазин сходить, там молоко закончилось, соль взять еще, короче, я список тебе напишу. Сходи, ладно? — Ладно, схожу, — Таня тяжело вздохнула, хотя рада была выйти. Очень хотелось курить, — Дай мне пару минут. Мама довольно кивнула и поспешила удалиться из комнаты. Таня еще некоторое время просто лежала на кровати, рассматривая потолок, перед тем как подняться. Магазин находится буквально под домом, поэтому она даже сильно не наряжалась, а придерживалась спортивного стиля. Волосы так и оставила в пучке. — Мам! Я ухожу! — Таня обувалась, иногда поглядывая в её комнату. — Вот, список, — она буквально выбежала из комнаты, — И куртку надень, еще не лето. Таня захватила любимую ветровку «Adidas», быстро выскользнула за дверь. Пожалела только о то, что не захватила с собой очки. Сначала она уселась во дворе, пропустить пару сигарет. Бурая не выходила никуда с вечера пятницы, поэтому позволила себе выкурить даже пару за раз. Она иногда с опаской оглядывалась на окна, боялась что мама увидит, а по возвращению домой сразу примет меры. Таня не раз вспоминала, когда первый раз пришла домой пьяной, и мама тогда не спала, так она не выходила никуда с пару недель, если не больше. Повезло только с тем, что мама со временем к этому привыкла, да и Таня пила не часто, а если напивалась — оставалась у Маши. Возле магазина её встретил довольный пес. Она раньше даже не видела его по округе. Стоило ей только подойти ближе, как он заулыбался и аккуратно поджал ушки. Пес радостно кружился рядом, несмотря на то, что был привязан. Таня была приятно удивлена и не смогла спрятать улыбки, ведь всегда питала слабость к собакам. Она долго упрашивала маму о щенке, на что всегда получала отказ, и решила оставить это до того времени, пока не съедет жить одна. Таня вдруг что-то почувствовала. Когда она подняла голову, дабы понять, что не так, увидела свою классную выходящую из магазина. Екатерина Аркадьевна явно была не в духе, пока её сопровождающая заразно хохотала, рассказывая какие-то секреты, от чего лицо учителя мрачнело сильнее и сильнее. Пес сразу подался вперед, выскользнув из рук Тани, и строго сел, изредка переминая лапами. — А Мэри, боже, ты чуть ли не раздела её в том клубе, — продолжала подруга, — А та девушка! Ты помнишь её? — Я никого не помню, — потерянно ответила Катя и наконец-то увидела Таню. Она была удивлена настолько, что буквально застыла на месте, — Привет. — Здравствуйте… Таня бросила на неё беглый взгляд, перед тем как улизнуть в магазин. Напряжение между ними еще присутствует, оно прекрасно чувствовалось в воздухе. Ксюша вопросительно посмотрела на подругу с под солнечных очков. — Не смотри так. Она моя ученица, — буркнула Катя, пока отвязывала Вандера — Ничего такого… — А чего шуганная такая? Ты их в страхе держишь? — В отличии от тебя, нет. А с ней у меня просто, — Катя вздохнула, придумывая как оправдаться, — особые отношения. — А нууу… Рассказывай, че там? — Ксюша не собиралась уходить, — Звучит многозначительно. — Так и есть. Только тут я тебе рассказывать ничего не буду, пошли к тебе уже. — Я хочу еще раз на неё взглянуть, подожди, никуда мы не пойдем. Девочки все равно еще не приехали, так что время есть. — Ксюша, пожалуйста! — воскликнула Екатерина, — Она еще ребенок, это во первых. Во вторых, я не знаю, что ты себе там уже придумала, но ничего между нами не было и не будет. — Потому что ты слишком принципиальна или просто боишься? Сколько ей лет? — Откуда я знаю? Ну, семнадцать, допустим. — Тебе двадцать пять… — Ксюша оперлась о перила пандуса, задумчиво глядя вперед, — Ну, восемь лет разницы, не так уж и много. — Мне двадцать шесть в мае. А про неё я не знаю, у неё уже мог быть день рождения в начале года. Катя закурила. В этот раз стало немного легче. Немного пораскинув мозгами, она резко взглянула на Варносову. — И какого черта, спрашивается, ты вообще придумала себе об отношениях с ней? Ты готова приписать мне любовь с первой встречной, зачем ты это делаешь? — Тише, тише ты, куда кусаться сразу, — Варносова вскинула бровями, открывая бутылку пива, — Еще раз муркнешь… — Да я тебе потом муркну, — она невольно улыбнулась, — Давай рассказывай, че за приколы. — Ну… Скажем так, я устала видеть тебя одну. Катюх, любви тебе надо, женсчину рядом, — она сказала именно так, — А то повстречалась там на втором курсе и… Все. — Ты же прекрасно помнишь, чем все закончилось. Я повторения не хочу, неа. — Да чего ты, ну. Не все ж такие, как Лерка твоя та. Их спор затянулся, Катя почти срывалась на крик, но каждый раз звучало это «муркнешь», что заставляло лишь смеяться. Она еще больше разозлилась, когда Таня вышла, Ксюша сразу принялась как-то обратить её внимание. — Ммм… Как её зовут, ну? — Татьяна! — резко рявкнула Катя, подводя к себе поближе Вандера, — Сидеть. Таня аж дернулась от испуга, почти выронив пакет. Она удивленно смотрела на тех двоих, пока Варносова не поманила её пальцем. — Здравствуйте, еще раз… — Привет, привет, — Ксюша приспустила очки, — Я Ксюша. — Таня, очень приятно, — они пожали руки. Таня оставила пакет на земле, аккуратно зажав ногами, — Что-то случилось? — Ничего, ничего. Как тебе Екатерина в качестве учителя? — Да нормально. Интересно, в меру строго… Главное, как с людьми, ну и мы также. — Вот, говоришь, хвалить мне её надо? — Ксюша удивленно покосилась на Катю, — Ты уверенна? — Более чем. Мне все нравится… Катя тихо хмыкнула, бросив взгляд на пакет Тани. Видно было, девочка хилая, пакет довольно большой. — Мы проведем, пошли. Она забрала пакет у Бурой, и пошагала за ней. Варносова впереди уже что-то там ей рассказывала, хотя Таня пыталась возражать и забрать обратно продукты, якобы не хотела напрягать девушек, да и вообще, у неё еще дела. Ксюша не обращала внимания, просто обнимала её плечи, забалтывала как могла. Буквально через пару минут, они уже говорили обо всем, да ни о чем. Вандер бежал возле Тани, но иногда Катя подзывала его поближе к себе. В голове она проклинала всю эту ситуацию, стоило же такому совпадению случиться. Ксюша больше не отстанет от неё до конца вечера, а Бурая снова, скорее всего, начнет приставать в школе. Она не хотела снова этих поцелуев. Разница в их возрасте, субординация между ними должна обязательно соблюдаться, но то тянущее чувство внизу живота после них рушило всю сдержанность. Катя возбуждалась, ей хотелось в тот момент сжимать все тело Бурой, не давать ей даже слова сказать, загнать в угол, заставить подчиняться…после чего и приняла решение избегать. Почему её примеру последовала Таня, она не понимала. Видимо, слишком привыкла к тому, как она пытается манипулировать, и как ведет себя в школе. Сейчас она кажется вообще ангельским ребенком. Ксюша уже пол часа трепалась с Таней под подъездом. Катя сидела на скамейке, закрыв глаза и стараясь слушать только шелест листьев от приятного ветерка. Пес лежал у ног, иногда тихонько зевая. Таня смотрела на него завороженными глазами, нервно теребя карман с пачкой сигарет. Её новоиспеченная подруга свободно курила прямо перед ней, что вызывало легкую дрожь в коленках. Она хотела взять и закурить прямо тут, но соседи сегодня довольно активны, да и шанс того, что мама выглянет в окно довольно велик. — Короче, Танюх, я поговорю с ней, — подмигнула Варносова, — Все будет в шоколаде, поверь мне. — Спасибо, конечно… Но, понимаешь, я не думаю, что она станет делать что-то через силу, — Таня развела руками, — Да и нужно ли это вообще, так что… — Ага, она завтра прибежит с тобой гулять. Вот увидишь, я имею неплохое влияние в этих кругах. — Посмотрим. Но мне все же неловко… Я даже не просила тебя об этом. — Танюх, расслабься. Это на ваше же благо. — Поверю, — Таня усмехалась, — Я пойду, мама ждет… Продукты, все такое. Они тепло попрощались, Таня быстро исчезла в подъезде. Её сердце заходилось толи от страха, толи от неописуемой радости, ведь она правда не просила о каком либо взаимодействии с Катей, и вообще, Ксюша первой завела этот разговор, совершенно не смущаясь от косых взглядов прохожих. Ей не верилось, что у Варносовой получится усмирить тот страх, те переживания, что скрывались в душе у Кати, поэтому она сразу решила забыть об этом разговоре, как о страшном сне.

***

Мэри удивленно хлопала глазами, выслушивая все, о чем твердит Ксюша. Почти весь вечер они разбирают отношения Кати с Таней. Она злилась, кричала, уже почти лезла драться с Варносовой. Уверенность в том, что ей не стоит лезть даже в отношения с этой дьяволицей, превосходила все возможные желания. Ксюша в ответ лишь закатывала глаза и устало хныкала. — Хорошенко, еб твою мать! — начала Софи, — Я уже устала от вас обеих. Я не понимаю, чего ты боишься! Перестань упираться, расскажи, почему нет то, а? — Да потому что! Вы даже не видели её в школе! Она просто… Деспот! Ей лишь бы манипулировать, она будет просто до конца держать меня своими лапами, — Хорошенко начинала разгораться, — Эти наглые усмешки, крики, ей просто нравится изводить меня в край, издеваться и главное наблюдать за этим! Каждый раз, просто каждый она смотрит на мою реакцию, ходит под руку с тем Пашей, и смотрит, смотрит, как же я там разозлюсь. — Ну вот! Значит среагируй, загони её в угол, вот тебе решение. Пока ты продолжаешь игнорировать, она же не успокоится. Разозлись, зажми её, я не знаю, наори! Тебе просто надо её прогнуть, она будет как шелковая. Приручи, эта Таня твоя ни на шаг от тебя не отойдет. — Дак, а зачем мне это? У нас разница в восемь или девять лет, в плюс ко всему, я в который раз говорю, субординация должна всегда быть! Зачем мне рисковать, терять работу по итогу… — Скучная ты, — вступила Варносова, — Скучная зануда, вот что я думаю. Да жизнь одна у вас двоих, если она играет с тобой, да дай ей возможность, поиграй с ней сама. Ну ты прикинь, чтобы из-за работы училкой кто-то переживал. Особенно в твои то годы. Тут два месяца осталось, Кать, даже если вас и спалят, да ради бога. Просто представь, большая перемена, а вы заперлись в твоем кабинете и жестко трахаетесь, она так крепко хватается за тебя, пока ты ей рот закрываешь… — вздыхала Ксюша, представляя все это, — Дура ты! Просто не хочешь принять, что она тебе нравится и сама упускаешь шанс. — Да о чем вы вообще говорите, вы слышите себя?! — вмешалась Мэри, — Это же отношения, чувства. Нельзя ими пренебрегать. Вдруг, у девочки потом травма будет, откуда вы знаете, что она не влюблена, а просто играет? Это же аморально, Кать, ты забыла как тебе больно было тогда? — Я все прекрасно помню. Ладно, говорите, что хотите, я пойду курить. — Ты курила десять минут назад! — послышалось в догонку. Солнце вот-вот зайдет. Небо было окрашено в светлый оранжевый оттенок, с проблесками розового. Смотрелось нереально красиво. Катя достала последнюю сигарету с пачки, правда, осталась огорчена. Все эти разговоры были пыткой, она же уже взрослая, сама может разобраться с тем, что ей нужно. У неё была четкая позиция не встревать никуда, но все эти упреки, какие-то наставления от подруг только сбивали с толку. В голову закрадывались разные мысли, от самых радостных, до мрачнейших. Одна из них раскрывала суть, что нет такой возможности, что их как-то раскроют. Бурая же хулиганка, не дает учителям спокойной жизни, они часто отправляют её к Хорошенко на профилактику. А вторая уже кричала о трагичном исходе событий, кадры из суда, железные прутья холодной камеры пробирали до дрожи. Мэри тихонько зашла на балкон и уселась в кресле напротив. Она нежно улыбалась, глядя на Катю, в ожидании, что та наконец-то обратит внимание на неё. — Ну… Кать, не реагируй так. Все в штыки воспринимаешь. — Ибо… Ибо вы не понимаете всего, — она вздохнула, потушив сигарету о стеклянную пепельницу, — Вообще всего. — Ты чего сама хочешь? — Это даже звучит аморально. Учитель со своей ученицей, — Катя опиралась локтями о свои колени, — Возможно, я бы и хотела, но я же не знаю вообще её. Мы знакомы, ну… Недели три от силы. — И почему это должно тебя останавливать? Таня же скоро закончит школу, все станет намного легче… Просто перетерпите этот период. — Я, честно, не знаю. Захочет ли она? — Попробуй. Просто попробуй. Никто тебя за это не убьет, не посадит. И мы будем рядом всегда, — Мэри аккуратно погладила плечи Кати, перед тем как закурить, — Поддержим во всем. Просто запомни и двигайся дальше. Слова, которые и вправду нужно было услышать. Они дали Кате минимальную надежду на успех. Как никак, прошлые отношения оставили огромный след, доверится снова требовало немалых сил. Хорошенко склонила голову на колени подруги. Тот бой, который она вела сейчас сама с собой ничтожно утомлял. Вроде бы и правильно было остаться при своей позиции, оставить все как есть и перестать обращать внимание. А с другой стороны…

***

Урок проходил как всегда интересно, даже информативно, так как Екатерина Аркадьевна была довольно образованным человеком, причем в разных сферах, и не упускала возможности подготовить тот материал, которого в учебниках не дадут. До конца оставалось меньше десяти минут, на протяжении которых Таня не сводила глаз с Хорошенко. Она расстроена тем, что её подруга не сдержала обещания, хоть и понимала, что надеяться на это полная чушь. Катя со своими железными принципами, вряд ли теперь даже посмотрит на неё, не то чтобы заговорит. Бурая каждые две минуты смотрела на часы, ждала наконец-то заветных слов «урок окончен». Она уже не могла дождаться окончания урока, моментами переглядываясь с Машей, которая тоже ждала звонка. Последние пару минут они даже разрешили себе наглость поговорить, на что Хорошенко обратила внимание, но реакции не дала. Маше показалось это довольно странным. — А вы как?.. Не общались больше? — Нет, она боится, — фыркала Таня, — Ну и ладно… — Странно. Ты же ей даже не намекала на отношения, с чего бы она? — Ну как тебе сказать, — прозвенел звонок, — Я тебе потом скажу, пошли в туалет, а потом покурим. Таня любила держать Машу за руку, когда они ходили по школе или вообще где-нибудь вдвоем. Сама подруга была не против и давно привыкла к такому жесту от Бурой, что уже даже машинально протягивала руку, стоило было выйти из класса. Когда Бурая увидела очередных десятиклассниц, забегающих в туалет, при этом ехидно хихикающих, она сразу ощутила этот всплеск агрессии внутри. Сейчас она дала себе слово, что не позволит им снова занять все кабинки, а если они и откажут, то силой их оттуда выдворит. Маша уже жалобно просила её спуститься ниже, в свободный туалет, старалась крепко удержать руку подруги, но Бурая твердо стояла на своем и перла, как паровоз. Все кабинки уже заполнены, а шестиклассницы стоят мнутся в ожидании. — Долго стоите? — наклонилась к ним Таня. — Нет, — ответила одна, — Но нас не пускают… В глазах Бурой уже плясали черти. На лице сразу заходили жевалки, что дало понять о тихой ярости, которую она испытывает к тем школьницам. Таня громко постучала в одну из кабинок, на что сразу была послана. Тогда то она знала одну интересную вещь возле крайней кабинки у окна. Бурая отдала рюкзак Кузьминой, залезла на подоконник и глянула на десятиклассниц уже сверху. — Вышли или я сама вас отсюда вытащу. — Да что ты нам сделаешь? — заговорила самая смелая, — Учителю пожалуешься? Да кто тебя слушать будет! — Сами напросились. Таня переклонилась через стену кабинки, дотянулась до защелки и сразу открыла дверь. Десятиклассница сразу вцепилась ей в руку, сильно давя нарощенными когтями, но Бурая не отпустила. Она наоборот вытянула её из кабинки, а следом остальных двух одноклассниц и толкнула к дверям выхода. Те сразу принялись кричать, на что повылезали и другие девочки. Тане было уже все равно, она просто выдворила их за дверь, после чего впустила маленьких шестиклассниц.

***

Девочки сели за Пашей на английском. Он неплохо его знал и всегда помогал им с некоторыми заданиями, пока учительница была занята своими делами. Самостоятельная была в самом разгаре, Титаренко скинул все возможные ответы на вариант Маши и уже решал Танин, пока она изредка поглядывала на учительницу. В коридоре послышались быстрые шаги, тихие всхлипы, а потом уже и стук в дверь. Маша сразу поняла, в чем дело, от чего шумно вздохнула. Надежда Александровна, учительница математики, привела своих девочек. Одна вовсю лила слезы, а две остальные были уже почти на грани. Она грозно окинула взглядом класс, после чего остановилась на Бурой. — Говорите, кто это сделал? — раздался скрипучий голос математички. — Она, — горько ревущая указала на Таню, — И та, вторая. — Жанна Олеговна, извините. Вставайте девочки, пошли к вашей классной.