Путеводная звезда

«Земля дрожит, слетев с орбит, И я кричу тебе: Постой! Звергаю гром, горю огнем, И гаснут звезды над Москвой.

Как свет звезды сверкаешь ты, Все остальное — ерунда. Не важно, не важно…»

Новостей от лучшего друга Даня не слышал месяца три, если не больше. Да и никто из подопечных Евгения Плющенко почему-то не был представлен на Чемпионате России, прошедшем в Тюмени. Косторная красиво прошагала в закат с переломом. С травмой, но как королева, с гордо поднятой головой, полная самоуважения. А вслед за ней отправился и верный хореограф Розанов. До ужаса знакомая ситуация, как не посмотри. — Привет, исчезнувшее звено, чем обязан такой честью? — смеётся Даня в трубку, потому что их общение всегда было именно таким. — Привет, может, я по тебе соскучился, Глейх. — подтрунивает друга в ответ Розанов. — Не-не, прости, друг, но сердце уже занято. — Анна проводит пальцами по его коленке под столом с абсолютно скромным видом. — Да я заметил, что ты не промах, хотя чему я удивляюсь, между тобой и Щербаковой всё было понятно ещё восемь лет назад. — как раз в этот момент Даня слышит на фоне голос Алёны, и смешок всё-таки слетает с его уст. — Не знал, что ты у нас пророк. Как поживает Алёнушка? — Аня начинает тихо смеяться утыкаясь ему в плечо от абсурдности всей сложившейся ситуации. — Да всё в порядке, стоит у плиты, Алён, тебе привет от Глейхенгауза и Щербаковой. — Розанов на минуту затихает, видимо, слушая ответ девушки. — Да, наконец-то вместе. — Говорит тот, кто два года мне звонил с «Даня, я не знаю, что мне делать; Даня, я так больше не могу, Алёна же такая, каких не бывает». — Щербакова уже не стесняясь кого бы то ни было смеётся от души. — Очень смешно, ты себя-то видел при Аннушке на протяжении всех этих лет, был бы хвост — вилял бы, точно говорю. — не остаётся в долгу Сергей, а смеются уже обе девушки, только с разных концов провода. — Только если вместе с твоим. — он чувствует, как нога Ани прижимается к его и двигается вверх-вниз, пока она за обе щёки уплетает любимое лакомство. — Чего позвонил-то? — Да хотел предложить тебе на отдых поехать вместе, как тогда, естественно я с Алёной, — Даня наблюдает за тем, как она медленно облизывает ложку, смотря на него из-под опущенных ресниц. — а раз уж у тебя теперь есть Аня, то неловко точно никому не будет. «О нет, о неловкости тут даже мысли быть не может». — усмехается Даниил, когда она зачерпывает новую ложку мороженого, бросая на него взгляд. — «Решила проверить насколько меня хватит, ну попробуй, Анют, моя выдержка работала восемь лет.» — Эй, так вы как, за? — Даня моргает несколько раз и переводит взгляд на выключенный телевизор, только бы не пожирать глазами эту картину. — Я ещё поговорю с Аней, но думаю, что мы за. А когда вы планируйте, просто мы ещё задействованы в шоу, но после первых чисел июня, наверняка, будем свободны. — он против своей воли замечает, как она снимает толстовку, оставаясь лишь в тонкой футболке, заставляя кровь по венам бежать быстрее. — Отлично, заодно отметим твой к тому моменту уже прошедший день рождения. До связи. — голос Розанова совершенно не помогает отвлечься от ощущения всё также двигающейся девичьей ноги и блестящих глаз напротив. Глейхенгауз отбрасывает телефон на стол, и разворачивает девушку к себе, обхватив оголённые колени. Смотрит долго, изучающе, похоже на то, что происходит с ним на соревнованиях, но совсем другое. Проводит пальцами по щеке, беря её лицо в ладони, ни на секунду не прерывая эту игру в гляделки. Очерчивает линию губ пальцем, прежде чем утопить её в поцелуе без права на вдох. Сердце Ани готово взорваться от того, как медленно двигаются его уста. Её пальцы мелко дрожат от движении сильных рук, граничащих лишь пространством спины и талии. Внутри снова разгорается пламя, и теперь она попадает в ловушку собственной смелости не в силах справится с волной калейдоскопа чувств. С уст срывается лишь короткий вдох, застревающий у входа в лёгкие, когда он двигается по шее, рисуя замысловатые узоры тёплым дыханием. Даниил всегда выходит победителем, потому что это сдаться ему для Щербаковой — победа. От одной мысли, что он рядом и любит только её, хочется кричать, но она может лишь шептать что-то невразумительное, цепляясь за его футболку. Все мысли ворохом вылетели из головы, оставляя за собой шлейф из букв его имени. Ему кажется, что все чувства обострились на двести процентов, и всё внутри замирает в страсти, давая место всепоглощающей нежности и любви. Нет никакой резкости, лишь плавные касания тонких прохладных пальцев на коже, сводящие с ума ещё сильнее. И даже если загорится весь мир, они останутся вдвоём, он чувствует это также явственно, как и её губы на своих устах. В голове прокручивается множество совместных воспоминаний с её прекрасным ликом, как будто вся жизнь до встречи с ней стёрлась, как ненужный файл. Когда он стал так зависим от неё? Такая чистая, добрая, любящая его вопреки всему. Он никогда не заслужит её любви в полной мере, каким бы она его не считала. Сам Даниил никогда не считал себя святым, но он старался изо всех сил для неё одной. Потому что Аня верит, Аня смотрит также, как и сейчас, как и всегда, гладит его лицо ласковыми пальцами, и только ради этого стоит идти дальше. Фигуристка совершенно не понимает, как они добрались до спальни, да и не хочет понимать. Она не хочет понимать вообще что-либо, потому что этого момента не достойна ни одна посторонняя мысль. Встреча с ним стала точкой невозврата уже тогда, уже тогда всё решилось, и её душа стала принадлежать Даниилу Глейхенгаузу по её собственному желанию. Тогда ещё юноша с тёмными, как безоблачная ночь, глазами и безмерно доброй улыбкой вызвал неизгладимое впечатление. От него будто шёл тот самый свет, влекущий её за собой с их первой встречи. Он не был похож ни на кого в её жизни. Даже когда она ещё не знала, что именно он станет её тренировать. И они пройдут не мало дорог вместе. Когда была ещё десятилетней девчушкой с некоторой долей перспектив, но она верила, что встретит человека, который поможет воплотить её мечту в жизнь. Может, эта любовь к нему, всегда была в ней, просто спала до определённого момента? Потому что ещё в далёком 2014 году незнакомый высокий молодой человек с приятными чертами лица и тёплым взглядом, стоящий на входе в «Хрустальный» и приветливо машущий ей вслед, притягивал её к себе магнитом. Оказавшись в раздевалке, где уже были девочки старшей группы, она скромно подошла к ним, чтобы спросить не знают ли они имени юноши, заинтересовавшего её. «Даниил Глейхенгауз» повторялось в её разуме раз за разом: на беговых, на каждом двойном прыжке. В голове пролетела мысль о том, чтобы встретиться с ним вновь, чтобы он тоже узнал её имя. Но никто не говорил о том, что к ним включат нового фигуриста, девочки точно ничего не знали. А подойти к тренерам с таким вопросом она не решалась, девочки и так уже подшучивали. Скоро должны были отобрать самых перспективных из младшей группы, а у ней ни одного тройного, ей сейчас надо думать о технике катания, а не о русоволосом юноше. Ей нельзя быть рассеянной, нельзя потерять шанс всей жизни, подвести родителей. Она работала ещё усерднее, выбиваясь из сил, но ни один из тройных прыжков так и не поддался ей, на что Этери Георгиевна укоризненно качала головой. Пока на одну из тренировок не пришёл он. Стоял за бортиком, опираясь на руки, и следил за каждым элементом, придавая ей уверенности тёплой улыбкой. Хотелось прыгать ещё и ещё, адреналин бил в голове медным колоколом. Это был первый идеально чистый прокат за последние месяцы, Аня наконец-то была довольна собой в полной мере. «Аня, тебе сейчас нужны индивидуальные тренировки, и тренировать тебя будет Даниил Маркович, познакомься». — фраза с уст Этери Георгиевны, ставшая началом их общей истории. И они стали проводить друг с другом чуть ли не всё рабочее и не рабочее время. Страницу за страницей они открывали друг другу свою жизнь. Анна Щербакова обрела то, чего ей так нахватало, тренера, который нуждался именно в ней. Друга, который поддерживал её на каждом шагу, как бы сильно она не падала. С детства мало кого к себе подпускала, потому что довериться кому-то не так-то просто. А с ним всё произошло так мимолётно и легко. После нескольких совместных тренировок, Щербакова поняла, что молодой человек не собирается давать ей каких-то поблажек, и её это полностью устраивало. К спорту у них с самого начала был один подход — надо работать. Ещё одно качество, которое она сразу отметила в нём — упорство, то же, что присутствовало в ней самой. Вместе с Даниилом Глейхенгаузом Аня освоила долгожданные тройные, он вывел её на новый уровень, как спортсменку, она его — как тренера. И в последующем выход на лёд без Даниила Марковича просто не имел для неё хоть какого-то смысла, потому что только своими победами она могла отблагодарить его за всё, что Глейхенгауз для неё делал. Чуть позже Анна заинтересовалась его спортивным прошлым, потому что хореограф обладал каким-то невероятным чувством музыки и льда в симбиозе. А ведь мало кто в него верил в качестве тренера, потому что опыта он имел немного, да и возраст не внушал авторитетности. Но Щербакова искренне восхищалась тем, как Даниил работал. Всегда холодный разум, но горячее сердце, идущие друг с другом в борьбе — именно таким фигуристка его видела. Даня был создан для фигурного катания, именно такой вывод она сделала, просмотрев каждый из его прокатов, как и в одиночном катании, так и в парном. Привязанность-восхищение-благодарность, всё это однажды переросло в любовь. Из целеустремлённого и доброго юноши, поселившегося однажды в её мыслях, хореограф превратился в сильного и внимательного мужчину, перевернувшего всё в её голове и сердце. Утопая в поцелуе с привкусом пломбира, Аня вспоминает те тёплые тёмно-карие глаза тогда ещё неизвестного парня в лучах январского солнца у «Хрустального», чтобы после посмотреть в глаза уже любимого мужчины. — У тебя так глаза блестят, о чём ты думаешь? — шепчет он ей куда-то в шею, заставляя маленькие разряды бегать по всей коже. — Вспомнила нашу первую встречу. — очерчивая пальцами контур его лица, с искренней улыбкой произнесла Анна. — Я тоже помню этот день. — мужчина сел на кровати, привлекая её к себе на колени, чтобы обвить руками хрупкие плечи. — Волновался жутко, знал, что мне дадут кого-то в подопечные, но терялся в вариантах подхода к новой работе. — его смех слегка колыхал её длинные волосы, пока девичье пальцы водили линии по его кистям. — А казался очень уверенным, во всяком случае, мне. — откинувшись ему на плечо, посмеялась девушка. — Приятно слышать, что даже в свои двадцать два я смог произвести на тебя такое впечатление. — он положил голову ей на макушку, чувствуя как они соприкасаются кожа к коже. Когда только она успела снять с него футболку? — Я у всех спрашивала, как зовут красивого парня, что стоит у входа в наш тренировочный комплекс. — со смущённой улыбкой призналась она, поворачиваясь к нему лицом и перебрасывая через него одну ногу. — Значит, красивый парень, да? — одной рукой он перебросил её волосы назад и мягко обхватил пальцами подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. Она молчит. Заставляет его биться в ожидании, желая утолить тягучее любопытство. Улыбается открыто и нежно, проводя пальцами по его плечам, но её длинные ресницы скрывают от него янтарные очи возлюбленной. Аня медлит в каждом действии, словно решается на какой-то шаг, и даже секунда кажется ему целым часом. А после, не открывая глаз, прижимается губами к его плечу. Она сама не верит в то, что делает. Что вообще может оставлять поцелуи, сжигающие её душу, на его коже. Когда весь адреналин от нахлынувших воспоминаний спадёт, девушка будет скромно отводить глаза с покрывшимся румянцем щеками. Но это всё будет потом. И даже время безмолвно, покуда она утопает в звуке его протяжного выдоха, когда её губы проходят свой путь до его пресса, чтобы после вернуться к шее. А через секунду Аня прикрывает глаза, чтобы всё же прошептать: — Самый лучший, и сейчас, и тогда. — ещё одно признание на сегодня, потому что она не может оставить его без ответа. И Ане страшно. Страшно быть такой открытой, душевно обнажённой. Она так долго держала свои чувства, так долго ждала Даниила, что ощутив эту свободу без каких-либо границ, не знает как ей не утонуть в этом омуте. Единственное, в чём сейчас уверен Глейхенгауз — отныне ему нельзя и дня без неё прожить. Он привязан к ней сотнями нитей, которые невозможно перерезать. Нити цвета янтарных глаз, натянуты её голосом, похожим на взмах крыльев, идут по её следам, где бы Аня не была. И нет его там, где нет отзвука её тихих рассказав обо всём на свете. И нет его там, где в ней любовь не рождена. Аня думает о том, как не задохнуться в сильных руках, ощущая как он двигается, оставив прелюдий позади. Как его пальцы сплетаются с её, прижимаясь к ткани простыни. И то ли шептать, то ли кричать «люблю» в забвении, потому что она не слышит ничего, кроме его дыхания. И с каждым новым движением это дыхание рвётся всё сильнее, как рвутся письма сокрытой некогда тайны. Сжимать его руки, чтобы навсегда остаться с ним здесь и сейчас, и пусть хоть солнце затуманит белый день, а ночь спрячется за мглой. Пусть бегут часы и дни, а они останутся в соитии душ. В прохладной комнате всё горит огнём, а очаг его меж ними. Сгорев в нём дотла, Даня просто вглядывается в её черты, нежно проводя пальцами по девичьей щеке. Это счастье кажется таким призрачным, как и прикосновения её ласковых пальцев к его лицу, когда упав на спину он тянет её на себя. — Мы сошли с ума, определённо… — улыбается Даниил, вдыхая аромат водопада из её прядей. — Ещё в тот момент, когда ты помахал мне вслед в нашу первую встречу, мы сошли с ума, но лучшего со мной случится не могло. — шепчет она в ответ, чувствуя, как он гладит её по оголённой спине. — К слову о случаях, Серёжа и Алёна предложили нам совместный отдых где-то в июне, что думаешь? — он укрывает её одеялом, ведь, несмотря на май, Московская погода не одарила их теплом. — И никаких соревнований, камер, лишь мы вдвоём? — с замиранием сердца спрашивает она, с надеждой гладя на него, попутно отдав половину одеяла. — Я так полагаю, Косторную и Розанова ты уже выбросила за борт? — смеётся Глейхенгауз, целуя её в макушку. — Просто предвкушаю лучший отпуск в жизни. — выдыхает ему в плечо фигуристка. — Ты уже знаешь, когда у тебя конец летней сессии? — Если все дисциплины сдам автоматом, то с первого июня вся в твоём распоряжении. — глаза её слипаются, поэтому она поудобнее устроилась на Данином плече и потихоньку уснула. Поцеловав возлюбленную в висок, Даня обнял её одной рукой за плечи и вслед за ней отправился в царство Морфея.

***

Когда Даня проснулся, первым, что он увидел, было спящее личико трёхкратной чемпионки России. Хореограф мягко накрыл её губы своими, но она не проснулась, лишь улыбнулась во сне. Взглянув на часы, Даня понял, что они конкретно попали проспали, так как уже было одиннадцать часов утра, Ане надо было к десяти на пары, а ему на работу. — Аня, милая, вставай, — Глейхенгауз слегка потряс её за плечо в попытках разбудить. — мы уже опаздываем. — Любимый, не нужны мне новые коньки… — поворачиваясь к нему всё ещё в спящем режиме, пробубнила Щербакова. — Так, милая моя, всё, вставай, времени нет. — Даня уже сильнее трясёт её, и тогда Аня открывает глаза, слегка потягиваясь. — Какое прекрасное утро, а мне снился наш отпуск. — обнимая его, мечтательно протянула Аннушка. — Это прекрасно, но если мы сейчас же не встанем с кровати, в отпуск ехать будет некому. — его голос заметно посерьёзнел, встав, он взял её на руки и спустил с кровати. Аня бросает взгляд на дисплей телефона и к ней наконец-то приходит осознание сложившейся ситуации. Так быстро она не одевалась никогда в жизни. Растягивать было некогда, поэтому оставшиеся со вчерашнего утра блины они взяли с собой. Чуть не забыв закрыть квартиру на ключ, выбежали к Даниной машине и рванули в сторону Аниного университета. Девушка быстро чмокнула его в губы и помчалась ко входу в здание, пока его машина взяла курс на «Хрустальный». Перебегая по ступеням к входной двери, Даня раздумывал, насколько по десятибалльной шкале ему достанется от Тутберидзе. На семёрочку-то точно. Вот тебе и счастливое число. Вот и личная жизнь, которая никак не касается «Хрустального». Коснулась тут же, он бы сказал, прям пнула под зад. «Лучше выслушать этот град эпитетов в свою сторону сейчас, чем потом, когда их станет в три раза больше». — думает хореограф, идя прямиком к Этери, смотрящей на него с видом «я была права». — Доброе утро, Даня, как поспал? — вот и первый камень в огород, но он рассчитывает на великую китайскую стену. — Знаешь, давно я так классно не высыпался, прямо чувствую прилив сил. — мужчина слегка размял плечи и шею в доказательство собственных слов. — Ага, я этот прилив тоже вижу, на твоей шее. — слегка кивнув головой, намекает ему Этери. Даня достаёт телефон, на обоях загорается фото с Аней в его рубашке, сделанное вчера утром: оба слегка лохматые, домашние, но такие счастливые. Это замечает и старший тренер, всвязи с чем многозначительно хмыкает, так, чтобы Даниил услышал. Включив селфи камеру, он действительно обнаруживает несколько тёмно-красных пятен на своей шее. Небольшая усмешка проявляется на его лице, что тоже не укрывается от взгляда Этери. — Ну, я прямо не ожидала от Щербаковой, надо будет сказать ей спасибо, что ты вообще на работу вышел. — сложив руки на груди, обливает его сарказмом женщина. — Аня как раз придёт после учёбы, у вас будет возможность поблагодарить. — он встаёт с ней рядом, наблюдая за прокатом Майи Хромых. Хромых — хорошая фигуристка, достаточно сильная, чтобы в будущем прыгать некоторые из четвёртых, но на данный момент ей не под силу сместить лидирующую Анну Щербакову, Даниил уверен в этом. В данном случае он пытается мыслить не предвзято, и у него почти выходит. Почти. Хотя дело здесь даже не в том, что действующая чемпионка России теперь его девушка. А скорее в том, что Аня в отличие от других всегда была его спортсменом. Безоговорочно верила каждому из его наставлений, держась с ним за руки через бортик, потому что он верил в неё. Глейхенгауз просто видел в ней себя, такая же упорная, любящая фигурное катание всей душой. — Хромых не плоха, можно ставить во взрослый сезон спокойно. — изучающе проговаривает Тутберидзе. — На пьедестал, конечно, вряд-ли встанет, но вот набрать немного авторитета вполне может. Думаю, в десятку войдёт. — спокойно отвечает Даниил, складывая руки в замок. Отрешённость к другим спортсменам у хореографа, конечно, мало радовала женщину. Но она сама была в такой ситуации, так что может его понять. И всё-таки немного качает головой в его сторону мужчины: — Теперь не только я буду знать, что у тебя есть любимица. — По-моему, это было очевидно с самого начала. — с улыбкой, разминая кисти рук для собственного спокойствия, произносит Даня. — Когда-то ты сама вверила Аню мне, и тут ты оказалась права, как никогда. — И знаешь, если бы мне выпал шанс вернуться назад, я бы сделала это снова, не смотря на всё произошедшее. — сейчас он действительно удивлён и даже не скрывает этого. — Не смотри так, в нашем штабе каждый про себя хоть раз думал, что «Щербакова-Глейхенгауз» лучший тандем за последние лет тридцать, если не больше… Но это значит, что ты можешь опаздывать или работать в пол силы. — Я уже говорил об этом с Анной, да и она слишком любит фигурное катание, чтобы задвинуть его на второй план. Рабочие часы проходят слишком быстро, буквально пролетают один за одним. И пока Даня не оставлял в покое браслет от наручных часов, попутно раскладывая Усачёвой её ошибки в произвольной, Аня вновь не могла сосредоточиться на речи лектора во время последней пары. Первым, что отметила её соседка — Ира, была то, что девушка буквально влетела в здание вуза. Сумка была неловко накинула на плечо, а глаза фигуристки горели огнём. Пазл сложился в её голове сразу же — этот загадочный мужчина, которого она видела три месяца назад у входа в их учебное заведение, но так и не смогла его разглядеть, и был причиной изменений в поведении Щербаковой. — Колись, Аня, кто он? Я и так ждала три месяца. — чемпионка дёргается от неожиданности, и наконец-то выходит из собственных мыслей. — Ладно, и так все знают, — она замолкает на пару секунд. — Даниил Глейхенгауз. — Твой хореограф? Вот это да… «Как же интересно устроены люди. Родители знают Даню столько же времени, сколько и я, а порицают наши отношения всевозможными лестными эпитетами. Этери Георгиевна просто смирилась, но вряд-ли захлопает от радости на проявление наших чувств. Саша, оказывается всё знала и одобряла, а потом ещё и покрывала». — размышляет Щербакова, смотря Раецкой в глаза. — «И вот удивление от Иры, но не то, за которым следует порицание, а простое, доброе». — Да, именно мой хореограф. Если бы ты знала, какой он, то не удивилась бы так… — подтверждает Аня, и в её словах Ира действительно слышит любовь, и снова удивляется, потому что никогда не видела её такой расслабленной и открытой. — Так расскажи какой он. — подруга толкает чемпионку в плечо, подмигивая ей. — Ладно-ладно. Даня… Он настоящий, не пытается быть каким-то принцем на белом коне, у него есть прошлое, которое я полностью принимаю, у него есть недостатки, но каждое из его положительных сторон перекрывает их полностью. — выдыхает Щербакова, слегка прикрыв глаза. Только ей стоит подумать о нём, как телефон оповещает Аню об смс, как будто мужчина всё чувствует сквозь расстояние.

Даня

Скучаю, хотел бы,

чтобы ты была здесь (

Аня Осталось пол часа, и буду)

Даня

Слишком долго,

не знаю продержусь ли)

Аня Жди)❤️ Ты от меня так просто не отделаешься)

Даня

Ахахахах,

я заметил)

Даня

Наблюдать за прокатами

Хромых и Загитовой

становится скучно)

Аня Алина тоже в «Хрустальном»?

Даня

Ну да, скоро же шоу.

Где ты тоже участвуешь)

«Нет, Ань, он просто работает. Выбрось ты эти мысли из головы, зачем тебе эта глупая ревность» — вновь и вновь читая это сообщение убеждает себя девушка. — «Ага, а Загитова-то не «просто работает» по-любому». — внутренний голос натягивает нервы в струну. Аня Конечно, любимый❤️ Скоро буду в «Хрустальном») Нет, фигуристка убеждена, что ревновать смешно, однако бежит по лестнице со скоростью пять ступеней в секунду. Нервно ждёт такси, блуждая из стороны в сторону. Конечно, она полностью доверяет Дане. Но абсолютно не верит Алине, когда дело касается Глейхенгауза. Лучше присутствовать и быть спокойной. Он так и не ответил на её последнее смс, что вызывает ещё одну долю беспокойства в её душе. Девушка вихрем врывается в «Хрустальный», чуть не снеся с ног младшую группу, стремится к залу. «Увидеть, обнять, успокоиться» — всё, что она слышит в своей голове, единственное, что ей нужно. Ближе к дверям Аня всё же замедляет шаг, старается восстановить ритм дыхания и придать лицу невозмутимый вид. Вдох-выдох, и она входит в зал. Вдох-выдох, и она видит его, сидящего за компьютером, такой же любимый и родной. Вдох-выдох, Алина наклоняется к нему ближе, и впервые Аня явственно чувствует насколько это больно. Всё абсолютно по-рабочему, если бы не руки Алины на Данином кресле не так далеко от его широких плеч. Если бы не её губы недалеко от его уха, когда он что-то говорит, смотря на монитор. Хочется, чтобы она не стояла рядом с ним, хочется, чтобы она была как можно дальше. Но истерики это не про Аню, поэтому она просто подходит к Дане с другой стороны, специально обойдя подругу, и прижимается губами к его щеке, обняв обеими руками за шею. Алина тут же отходит назад шага на три с пустым выражением лица. — Привет… — с нежностью шепчет Аня, потеревшись кончиком носа об Данину щёку. — Привет, любимая, ты быстро. — он всё также смотрит на аудио дорожку, представленную на мониторе, и одной рукой гладит её по волосам, слегка прижимая к себе. — Давай также быстро на лёд. — с улыбкой произносит, мягко подталкивая её к катку рукой. — Как скажите, Даниил Маркович. — радостно протягивает Щербакова и дарит ему ещё одну из своих улыбок. «Любимая» из его уст слышится ещё приятнее, чем до этого. Потому что так он говорит лишь ей одной. В данную минуту это понимает и Загитова, на лице которой можно узреть шок. Одно дело знать, что девушка Даниила Глейхенгауза — Анна Щербакова, а совсем другое, видеть это на протяжении нескольких часов, что они проводят вместе на льду. Потому что Алина разминается в одном из углов катка, пока Аня тренируется по центру. Глейхенгауз с ней. Пока катались Даша и Алина, он не выходил на лёд, лишь давал советы и указывал на ошибки через бортик. Но пришла Анна, и хореограф тут же надел коньки и вышел. Аня катает чисто, вдохновенно. Так, что у Загитовой проходит зуд по коже. Катает так, что Глейхенгауз не моргает всю программу, улыбается от счастья, следя глазами за действующей чемпионкой. Это всё совсем не так, как на Алинином прокате. Прокатом довольна и Аня, с улыбкой она подъезжает к Дане, утыкается ему в грудь, обхватив руками. Глейхенгауз невысоко поднимает фигуристку над льдом, слегка покачивая её тело из стороны в сторону. Медленно кружит, Алина слышит что-то вроде «всё идеально, молодец», а потом он достаёт телефон и обхватывает Щербакову рукой, прижимая её к себе, видимо, делая селфи. Спустя каких-то пару минут в её кармане происходят вибрации — на телефон приходит уведомление: «[daniil_gleikhengauz]: новая публикация» Девушка нажимает на иконку с уведомлением и глядит на их фото с говорящей подписью: «Любовь спасёт мир, my @anna__shcerbakova_❤️» Они оба смотрят в камеру с счастьем в глазах, рука Анны покоится на его плече, она стоит боком к камере, прижавшись щекой к торсу мужчины. И уже в реальности Загитова видит, как они скользят по льду, а после со смехом на весь зал падают вниз в объятиях друг друга. Тренировочное время почти закончилось, здесь только их только трое, и поэтому ничто не сможет нарушить идиллию этих двоих. Она не видит, что происходит между ними, они слишком далеко, лишь слышит отголоски нежного веселья. Единственное, что видно, это как Глейхенгауз обнимает Аню, положив подбородок ей на макушку. На её телефон вновь приходит уведомление, с тем же текстом, только теперь она находится на профиле Ани: Всего лишь фото поцелуя. Настоящего, реального поцелуя. А под ним простое: «❤️ @daniil_gleikhengauz». Девушка не хочет верить в это, но вглядывается в фото снова и снова и понимает — это реальность. В реальности Аня видит мгновенный комментарии от Трусовой со словами: «Совет да любовь😏😉». Кажется, она никогда не смеялась так много. Даниил валиться на спину, чувствуя прохладу льда и тепло от девушки на нём. С её мобильного играет спокойная музыка. Хореограф методично перебирает девичьи пряди, завязанные в длинный хвост. Спустя несколько минут, они поднимаются на ноги и уходят со льда. Вслед за ними с него уходит и Загитова. Анна и Алина остаются наедине, когда мужчина, что-то прошептав первой, уходит в тренерскую. — Ты когда-нибудь думала о воровстве, Алина? — смотря на ледовую гладь, произнесла Щербакова. — Что? — Не обижайся. Всем в детстве же говорят, что чужое трогать нельзя. — она повернула голову к Загитовой с невозмутимой улыбкой на лице, даже с тенью дружеской компании. — Я просто считаю, что порядочность должна стоять на первом месте. Анна замечает как в одну секунду Алина впадёт в состояние задумчивости, к этому моменту Даня выходит из тренерской, а значит им можно отправиться домой. — Ещё увидимся, Алина. Была рада встрече. — Щербакова говорит абсолютно искренне. Загитова всё-таки её подруга, надо было просто расставить границы. Алина слегка дёргается, но обнимает Аню со словами: — Я тоже, очень. Думаю, мы ещё не раз увидимся в скором времени. И с одной стороны Аня была бы рада провести время с подругой, как в старые добрые времена, но только если они будут вдвоём. Всё же не стоит пускать странную влюблённость Алины в Даниила в свободное плавание. Хоть Даня никак не отвечал на все Загитовские сигналы. Когда они оказываются дома, Ане становится абсолютно спокойно. Даня, видя усталость девушки, бёрет её на руки и направляется прямиком в спальню. — Вижу, этот день выжил из тебя всё. — с тёплой улыбкой он помогает ей с молнией на кофте. — Понимаю, я сам ощутимо устал. — Тогда просто ложись со мной и отдохни. — с протяжным вдохом предлагает Аня, забираясь на кровать. — Сейчас, только напишу Розанову, что мы свободны после второго июня. — беря телефон в руки и откидываясь на подушку, изрёк Даниил. — Первое шоу, кстати, через пять дней. Уезжаем в Ташкент. — Поезд или самолёт? — этот любопытный тон вызывает тепло внутри него, Даня знает, что возлюбленная обрадуется его ответу. — Самолёт. Всё, как ты любишь: кино в ноутбуке, и я на соседнем сидении. — он убирает несколько прядей с её лица, когда приходит ответ от лучшего друга. «Отлично. Видели фотки, аж ностальгия напала) Алёне не терпится увидеться с Аней, жаль, что нет фильма «О чём говорят девушки», хотя лучше и не знать)» С тихим смешком Глейх откладывает телефон на тумбу. После Даниил обнимает фигуристку, уже по-обыкновению уткнувшуюся носом ему в плечо и практически заснувшую, и думает, что в какой-то момент он мог всё это упустить. Если бы не решился признаться тем роковым февралём. Потому что слова без поступков действительно ничего не стоят.