Часть 3. На земле
23 марта 2022 г., 19:46
Пробежав две мили, Старлинг оказалась на берегу реки Шенандоа. Клэрис не слишком хорошо знала дорожку, идущую вдоль берега; обычно она предпочитала другой путь, который пролегал через густорастущие деревья по ковру из опавших листьев. Но зима дохнула холодом на воду, укрыв её тонким льдом, и для отдыхающих здесь стало слишком зябко; это давало Старлинг возможность побыть в столь необходимом ей сейчас одиночестве.
Достав бутылку с водой из рюкзака, она заставила себя медленно выпить половину, а затем расположилась у ствола большого дерева. Раннее утро, туман ещё нависал над рекой, скрывая от глаз маленький остров, где весной лебеди устраивали свои гнёзда.
Благодаря холоду и пробежке голова прояснилась. Теперь Клэрис могла разложить всё по полочкам.
Во-первых, доктор Лектер был настоящим, а не привиделся ей в пьяном сне. Даже если бы она решила, что лёгкий запах его одеколона на простынях мерещится ей так же, как и небольшая ломота в бёдрах, то игнорировать главное свидетельство, лежащее в бельевой корзине, было нельзя.
А там на её ночной рубашке лежало разорванное нижнее бельё и влажное полотенце. Не особенно приятно было проснуться этим утром совершенно голой, зато под ней были свежие простыни, а бёдра не были липкими.
Во-вторых, и выяснить это было проще всего, доктора Лектера больше не было в доме. Судя по всему, он перестелил постель, обтёр Клариссу, снова уложил её и ушёл.
В-третьих… как ни трудно это признать: она переспала с Ганнибалом Лектером.
Не было ни принуждения, ни уловок – конечно, накануне она изрядно нарезалась, но её воспоминания были слишком яркими и чёткими, чтобы свалить всё, что произошло, на спиртное.
Да, сначала доктор Лектер показался ей миражом. Старлинг знала, что вела себя дерзко, но разве позволила бы она себе столь смелые прикосновения, если бы была уверена, что он настоящий? А после того, как её рука в первый раз ласково скользнула по его лицу, и она поняла, что Лектер и в самом деле здесь, остановиться она уже не смогла. Ей хотелось увидеть всё: то, что он сам изменил в себе и то, что изменило в нём время, а ещё то, что измениться в нём не могло ни при каких обстоятельствах.
Затем доктор Лектер прикоснулся к ней.
И Клэрис не остановила его. Ни разу в голову ей не пришла мысль закричать и расцарапать ему лицо или вырваться и убежать. Она хотела его – от него у неё мурашки бегали по телу. Старлинг грустно усмехнулась.
Дело было не только в этом. Дело было в том, что он был нежен с ней. И даже больше. То, как он припал к её ногам, напомнило ей, как вдовы агентов ФБР обнимали гробы, в которых лежали их мужья.
Она захотела его, захотела капельку его благородства, и это желание одолело её выдрессированный ум. В том, как Лектер смотрел на неё, не было и намёка на животную похоть. Он был бережным, пытливым и обращался с ней мягко. Так он касался её руки, шеи, груди и...
Клэрис растёрла руками щёки.
Это был не просто отличный секс. Конечно, Лектер возбуждал её чувственность, но причина была не только в физиологии.
Хотя и этого могло быть довольно, чтобы Старлинг вошла в штопор. Самый разыскиваемый человек на свете проник в её дом и её постель, стал её любовником. Она переспала с Ганнибалом Лектером, но не побежала в душ оттирать кожу до крови, не плакала и не кричала.
Она оделась, осмотрела дом, затем вернулась в спальню, села на кровать и принялась разглядывать своё отражение в зеркале. Вот три пурпурно-красных пятна на шее, вот следы зубов на бедре – на Клэрис нахлынула волна горячего стыда. Нет, не волна, море стыда. Её едва не вытошнило от стыда позже, когда она сидела под деревом.
И это была естественная реакция. Ведь Клэрис Старлинг предала всё, что поклялась защищать.
Клэрис с усилием встала и побрела к кромке воды. Глядя на маленький остров, показавшийся из тумана, Старлинг стянула резинку с волос; пока их трепал ветер, она вновь погрузилась в свои безостановочно кружившиеся мысли.
Если думать о докторе Лектере просто как о человеке, то было ли ей стыдно за то, что она переспала с ним? Она была честна с собой и потому ответила: «Нет».
Ей не было стыдно, что она допустила его к себе как такового. Её чувства к доктору Лектеру всегда были противоречивыми и зыбкими, но она никогда не сомневалась в том, что он человек. Чудовище было титулом, который ему даровали, но Клэрис считала, что этот титул никогда не подходил доктору Лектеру; он, как слишком большой костюм, был ему не по фигуре. При мысли о близости с Лектером у неё не возникало и намёка на омерзение и ужас, которые она испытывала, когда сталкивалась со случаями скотоложества.
И она догадывалась, несмотря на свою неопытность, что между ними есть влечение. Ганнибал Лектер был обходителен, язык у него было подвешен что надо, и Клэрис нравилась ему. Старлинг знала, что он был эстетом. Она замечала, как он смотрит на неё, но никогда не испытывала смущения: это был учтивый взгляд и Лектера она интересовала больше, чем размер её груди или длина ног. Он оценил то, что увидел, но это было не всё, чего он хотел.
Так что не сам по себе секс с доктором Лектером выбил её из колеи.
В каком-то нездоровом смысле Клэрис даже повезло, что это был именно Лектер. Её желание устроить порядочную бучу среди тихой мышиной возни ФБР могло отправить её в чьи-нибудь объятия прямо там.
От мысли о таком сраме горло Старлинг сжалось.
Увы, она разрешила себе отчаяться. Все эти годы, когда её откуда-нибудь вышвыривали, где-нибудь осаживали и что-нибудь приказывали, Клэрис гордилась тем, что она ни разу не опустила руки. Детский дом, школа, академия – там некому было поплакаться в жилетку: никто не успокаивал её перед экзаменами, никто не укрывал её тёплым одеялом в конце дня, не давал добрых наставлений. Она сама прогрызала себе дорогу наверх. Ни родословной, ни наследства – только упорство и добросовестность. Они и были её опорой.
А сейчас слабость раскалывала волю и заставляла искать утешения в объятиях другого человека. Старлинг должна была выдержать давление ФБР-овских бюрократов, её прощальная речь должна была быть ясной и впечатляющей, какими бывают речи идущих на смерть – тех, кто надеется, что только история, если она когда-нибудь вмешается, рассудит дело справедливо. Правда не нуждается в утешении.
Но Клэрис сломалась: она оказалась именно в такой нужде. Она позволила себе возжелать, и потому стала безрассудной. О, она и раньше бывала безрассудной, ей часто говорили об этом, но то, прежнее безрассудство было строго взвешенным и просчитанным. Её навыки и чутьё были настолько совершенны, что она сама была своим главным козырем в любой заварушке.
Джонни. Он был мёртв, а она жила, потому что она была козырем, а он нет. Старлинг как будто ударили кулаком в грудь. Потирая рёбра, она вернулась к своим мыслям, глядя, как туман поднимается над небольшой рощей у реки.
Следовало признать также, что Старлинг совсем не знала доктора Лектера. Она вовсе не была монашкой, и, хотя не могла похвастаться любовными победами в последние годы, всё-таки нуждалась в отношениях. Из романов, впрочем, ничего хорошего не выходило, а случайного секса она избегала. Это сделало её и Мэпп белыми воронами среди женщин-агентов, которые платили «мальчикам», любящим секс без обязательств, той же монетой. И вот ещё один принцип, за который она крепко держалась годами, был выброшен за одну ночь, проведённую в компании доктора Лектера.
Даже если бы он был самым знаменитым незнакомцем на свете, что это могло сказать о ней самой, если мужчина, который оказался к ней ближе всех прочих, в то же время ничего о ней не знал? Она опустила голову. Кто был этот человек, который вошёл в её жизнь, но был ей при этом совершенно чужд? И кем же она на самом деле была? Что с ней случилось? Она стала глупой и отчаявшейся женщиной, а вовсе не воительницей Старлинг – вот что случилось с ней.
Со мной ничего не случилось. Случился я.
Была ли она тем самым человеком, которого доктор Лектер описал в своём целительном письме? В своих предыдущих посланиях он лгал – например, лгал, что никогда не будет навещать её.
По щекам Клэрис разливается жар, в груди жжёт.
Он вернулся и пахнул так же великолепно, как те погибельные подарки, что присылал ей. И оставил печать своего куртуазного приговора в её кровати и на её теле. Старлинг понимала, что имел в виду доктор, когда обещал не приходить к ней, но ведь он никогда не говорил, что не станет её есть. Сейчас доктор Лектер мог быть доволен: он получил и газетные фото затравленной Старлинг, и секс с ней. Ну что ж, по крайней мере она была жива.
Но Клэрис устала мерить всё крайней мерой.
Гнев вскипел в её жилах при этой мысли. Гнев был старый товарищ, она знала, что с ним делать. Несмотря на ярко светившее солнце, остров скрылся за пеленой слёз. Собрав волосы в хвост, Клэрис поправила рюкзак и вновь побежала вдоль берега.
Как могла она верить в искренность Лектера, если его слова не были искренними? Его нежность, его слёзы, его пристальный взгляд часами держали в плену, завораживали, пока её тело не ответило ему с неожиданным восторгом. И эта вспышка раскаяния, мелькнувшая на его лице, когда он лежал, тяжело дыша, возле Клэрис, и когда его обещание не приходить к ней стало выглядеть совсем уж несерьёзным.
Снова её доверие оказалось поруганным, ещё одна гниющая балка в храме её стойкости поддалась. Это было предательство, спорое, как удар палача. И столь же сокрушительное. Не такое, как предательство ФБР, чья благообразная физиономия сгнивала медленно, лишь со временем обнажив острые клыки. Нет, вероломство Лектера ранило гораздо глубже, и Старлинг затошнило до рвотных позывов от необходимости поставить его в один ряд с другими мужчинами, ведь прежде она считала его много лучшим.
Клэрис обрадовалась холодному ветру, бьющему в лицо. Будет чем объяснить Мэпп свои красные и слезящиеся глаза, когда она наконец вернётся домой.
________________________________________
Художественные и литературные отсылки:
«Миранда и буря» Джона Уильяма Уотерхауса
Последние слова Анны Болейн перед казнью:
«…Если кто-то пожелает узнать о моём деле, я завещаю этому человеку судить обо мне справедливо. Теперь же я покидаю этот мир и всех вас и сердечно прошу молиться обо мне. Господи, будь милостив, тебе вручаю я свою душу».
