Возвращение Пигмалиона

      Ганнибал Лектер стоял на заднем дворе дома, выходящем на берег Чесапикского залива. Лектер прислонился к невысокой каменной стене, огораживающей довольно приятную зону отдыха. Рука упирается в подбородок, фигура Лектера в красном кашемире резко выделяется на фоне серо-голубого простора. Доктор Ганнибал Лектер, заложник собственного разума, сейчас был действительно один.       Странный у разума плен… Комнату, над которой он работал семь лет, теперь захлестнуло запахами и ощущениями. Окна распахнуты, и лёгкий ветер приносит запах миндаля, атмосфера самая располагающая, а изваяние Старлинг стало точным до мельчайших деталей: можно разглядеть даже мелкие шрамы и бледные веснушки.       Эта скульптура теперь полностью ожила, она излучает живое тепло, и больше нет нужды вносить в неё изменения. Теперь ему достаточно лишь взглянуть в её сторону, и она немедленно заполняет собой всё его сознание. А стоит подойти, и она начинает двигаться, тянется к нему, жарко прикасается и смотрит на него таким пронзительно ясным, сияющим взором.       Доктор потратил часы, пытаясь смириться с произошедшим. В других комнатах проходит лишь мгновение, и он ныряет в воспоминания, вызывая в памяти ароматы, линии, звуки. Одно касание пальцев, и он в её объятьях, его губы прижимаются к её виску, её кожа розовеет под его губами, и он чувствует её колено у своих рёбер.       Царапины на спине всё ещё побаливают, и доктор Лектер ощущает присутствие Клэрис в каждом покое Дворца, он чувствует её аромат даже там, где нет ничего, кроме солёного запаха моря.       Клэрис теперь гуляет по своей комнате, свободная и прекрасная, в своём естественном облике. Инстинктивно доктор Лектер понимал, что клетка нужна была ей не больше, чем ему самому. Сейчас он стал изгнанником, заложником реальности; он, избегая Старлинг, весь погрузился в работу, которая теперь, возможно, стала напрасной.       Кончики пальцев потирают изменённую пластической операцией переносицу. Горькое разочарование. О, это ему знакомо.       Будучи разумным человеком, доктор понимал: однажды его арестуют. Он даже представлял себе, каким могло бы быть тюремное заключение. Но какое же это было разочарование, когда его поймал бесхребетный и малодушный Уилл Грэм. Переписка с Долархайдом была довольно неприятной, но она нужна была, чтобы вернуть Уиллу долг и загнать его в ловушку. И хотя злая каверза удалась, положение Лектера от этого только ухудшилось.       И снова разочарование в то время, когда он готовился к своей лекции, зная, что больше никогда не вернётся во Флоренцию и не сможет услышать то, что этот город мог бы ещё рассказать ему, не сможет побродить по его улицам и восхититься его красотой. Это стало невозможным после того, как благодаря усилиям Лектера Пацци разделил величие своего предка – слишком лакомый кусочек, от которого доктор был не в состоянии отказаться. Его очередная прихоть.       Не желает ли дотторе вложить записку?       Почему бы и нет?       И снова это разочарование, но теперь переживаемое острее; оно причиняло боль, словно сломанная кость. Сильная и отважная, Старлинг была явлением; Лектер ценил то, что ему довелось наблюдать за ней, опираясь на свой собственный исключительный личный опыт. Она была ожившей шекспировской трагедией, древнегреческой героиней, благородной и обречённой.       Вот почему он считал, что она будет самым лучшим на свете местом для Мики. Мечту Старлинг ждал крах, зато её ягнята удостаивались последней сладостной победы. Конечно, математические расчёты ещё не были точны. Доктор Лектер теребил эту задачу так, как расчёской теребят неподатливый колтун волос, но как только она решится, время потечёт вспять.       Лектер не верил в судьбу, но он не мог отрицать открывшейся перед ним совершенной симметрии. Дата смерти Мики была так близка ко дню рождения Старлинг, но невинность сгинула до срока; обе они: и Мика, и Клэрис оставили неизгладимый след в его душе.       У Ганнибала созрел замысел, к которому он возвращался в тихие мгновения и который быстро превратился в цель. Только Старлинг, несомненно, могла бы это понять, она была умна, она была способна спуститься с ним по пугающим тропам мысли; он видел эту её способность даже в её отношении к Сэмми, который вызвал у неё не только отвращение, но и жалость. Она понимала его беду.       Клэрис была героиней, чьим проклятьем стало то, что она не могла склонить голову перед продажными и корыстными людьми. Они устроят ей самый жалкий конец, и она будет стенать и оплакивать итог своей жизни, совсем для неё неподходящий. Ганнибал хотел подарить Клэрис такую смерть, которую она сочла бы желанной. Смерть без боли, дарующую спасение одному из самых невинных ягнят. Закат Клэрис послужит рассвету Мики.       Он не просил у Старлинг ничего такого, чего бы с радостью не отдал бы сам.       Но эта его блажь, это его увлечение Клэрис уничтожило саму вероятность прежде, чем она появилась. Он переспал с Клэрис, он в корне изменил их отношения. Однажды прикоснувшись к ней в Мемфисе, Ганнибал связал с ней свою жизнь навечно. А когда он вновь прикоснулся к ней в Вирджинии, то оборвал единственную ниточку, связывавшую его с сестрой.       Ганнибал снова позволил ей умереть, на этот раз ещё и сам взмахнул топором.       Он спиной оттолкнулся от стены и побрёл назад в кухню. Опустив руку в выдвижной ящик, достал спички. Захватив сигареты, он вернулся на пляж, и покуда огонёк не сделал своё дело, прикрывал его ладонью, защищая от ветра. Вполне возможно, это промозглый зимний холод на берегу залива заставлял его руки дрожать, и потому пламя так беспорядочно плясало.       Он навсегда изменил место Клэрис в мире, в своём мире. Как могло теперь его уравнение сойтись, когда он знал, что сделал то, чего не должен был делать?       Старлинг, обнажённая в лунном свете, розовые отблески оттеняют мраморную белизну её груди и скул. Его мраморная дева ожила. Старлинг, обжигающая в ледяной комнате. Лоб Клэрис, прислонившийся к его лбу, смешавшееся дыхание, её руки, притягивающие его ближе, её бёдра, приподнявшиеся, чтобы встретить его на полпути. Она отдавала щедро и брала много, желала его так же, как и он её. Под её мягкостью скрывалась сила, он чувствовал биение её сердца, своей щекой, своим языком чувствовал её нежную грудь, и Клэрис притягивала его к себе, чтобы вернуть ему поцелуй, наслаждаясь им, познавая его с таким пылом...       Доктор Лектер сглотнул и стряхнул пепел с так и невыкуренной им сигареты. Он сделал первую и последнюю затяжку и почувствовал, как напряжено его тело.       Ганнибал не был обделён: он ни в чём не отказывал себе, живя в Бразилии. Ну, а во Флоренции была мадам Пацци. Красивая и умная. Он так жаждал обсудить с ней поэзию, пока оба они отдыхали от иного занятия.       Но всё было совсем иначе: быстро и распутно, и он чувствовал это не только телом, но и душой. Его затянуло в водоворот ощущений, но он так и не утонул.       Лектер чувствует жар – жар гнева. Доктор гуляет по пляжу до тех пор, пока это чувство не отпускает его. Но что за смехотворный случай: им, человеком интеллекта и самоконтроля, управляет примитивный физиологический акт! Он видел немало хорошеньких девиц, даже более хорошеньких, чем Старлинг, но никогда не позволял себе впадать в гедонистическое обжорство. Неужели он позволит этой женщине сломить себя? Ведь он уже позволил её очарованию украсть будущее своей сестры, его надежду и даже его рассудок. А иначе что Ганнибал Лектер делает в Америке?       Клэрис Старлинг была исключительной женщиной, но она по-прежнему была опасна. Её прозвище Ангел Смерти предупреждало об этом, даже когда её не было поблизости. Она пронзила его защиту насквозь, и теперь каждая частица личности Ганнибала Лектера была поражена самим фактом её существования. Избавиться от её влияния – значит, в лучшем случае затратить годы, но ведь и сама попытка могла стать роковой. Нет, он не собирается совать голову в петлю и отказываться от возможности собрать воедино осколки разбитой чашки.       С этим нужно покончить. Если он хочет остаться на свободе, он должен решить эту проблему так же эффективно, как решил проблему Мейсона, отправив того к праотцам, только теперь у Лектера не будет такого посредника, как Марго. Ему придётся вернуться и преодолеть себя, найти какой-то способ находиться рядом с Клэрис и не терять самообладания.       Или он должен будет полностью устранить этот ненадёжный фактор. ________________________________________ Художественная отсылка: «Заложница» Эдмунда Лейтона.