Наслаждаясь моментами

      Тойя никогда не считал себя заботливым и нежным человеком, способным на ласку — эти понятия абсолютно никак с ним не пересекались, как не меняй направления. Он привык к себе в абсолютно противоположном свете — заботу заменяло обычное уважение человека и его границ, выполнение просьб, потому что ему не сложно. Нежность приподносилась, как спокойствие, и была, скорее чем-то из разряда экспериментов. Ласка — лишь мимолетные секундные порывы, которые быстро забывались.       Поэтому Тойя выгибает бровь в недоумении и скептически хмыкает, когда Шото благодарит его за заботу. «Это так мило. Мне нравится» — добавляет он, засыпая на Тойе.       Сам же Тойя обдумывает его слова, будто это было сказано не случайно уставшим после стажировки Шото. На самом деле, в последние пару недель, которые Шото стажируется, он возвращается домой изнеможденным и хватает его только на еду и душ. Тойя, конечно же, старается облегчить ему и это — полотенце и домашние вещи всегда в ванной к приходу Шото, а еда всегда горячая, чтобы тот её не грел. Но, казалось бы, банально. И приятное Шото хочется сделать.       Какая забота, какая нежность? Хотя, Тойя наверняка не делал бы этого раньше. Весь злодейский дух из него в этом доме выветрился — цыкает он.       Шото лежит на нем неподвижно, его тело давит на Тойю, но ощущение прикосновений нравится. В последнее время их слишком мало, а когда Тойя и Шото все же дарят друг другу свое время и ласку, это настолько быстротечно и неощутимо уже через пару дней. Будто холодная вода впивается в кожу, а потом утекает сквозь пальцы. Тойе вообще не нравится то, что все касания так быстро пропадают с тела. Даже разум их не помнит — все происходит так жарко и пылко, словно они оба пытаются взять больше, чем нужно, и все равно этого не хватает в итоге.       Однако, как бы там ни было, нить их отношений даже не думает натягиваться, рваться — тем более. "Чувства не пройдут так быстро, не пройдут, кажется, никогда, ",— заключает Тойя, глядя на крепко спящего Шото.       Он засматривается на его лицо.       Красивое. Как будто мальчика из обложки журнала украли и ему вручили.       Мальчик пришел к нему сам. Своеобразный презент от жизни ни за что, но ради того, чтобы он и Тойя были вместе.       Тойя мягко цепляет пальцами алую прядь челки Шото, щекотавшую вздрогнувшее из-за этого веко. Легко касается кончиком пальца таких же красных ресниц — даже они у Шото цветные, гребаный сборник необычного, его братец. Чудо света.       Тойя гладит Шото по щеке, еще раз наслаждаясь тем, что они у него необычайно мягкие. Шрам на левой части лица под кончиками пальцев ощущается потертой бархатной тканью.       Даже это не портит Шото. Наверное, будь у него другая причуда, шрам выглядел бы более уродливым? Может, даже как у Тойи? Шото просто повезло, что левая половина его тела подстроена под жар.       Тойя гладит его по голове — волосы Шото тоже мягкие, совсем не колкие, немного электризуются под прикосновениями и переливаются на свету. А еще снегом и жаром пахнут — Тойя действительно не знает, как это возможно.       Когда Тойя, как завороженный глядя на своего младшего брата, гладит его снова, замечает, что у Шото вздрагивают веки. С одного из них, где короткие ресницы причудливо сочетают в себе белый и серый цвета, падают маленькие снежинки. Совсем как пыль, Тойя бы не обратил на это внимание, не умудрись Шото уснуть в свете настольной лампы совсем рядом с ним. Снежинки медленно тают на его холодной правой щеке, но от прикосновения Тойи превращаются в бусинки росы моментально.       Тойя водит большим пальцем по щеке Шото, теперь уже правой, и ему это куда больше нравится. Ему вообще нравится холод, особенно в сочетании с любимым Шото, которого можно так самовольно изучать.       Будто бы Тойя не знает его еще с детства. Словно не знает лучше всех. Не касался каждого сантиметра его тела.       Но Тойе все равно интересно.       Он целует Шото в нос, и сдается — да, он может быть нежным, ласковым, а, укрывая Шото тонким пледом, ещё и заботливым.