Are you kidding?

_______________

      Циферблат настенных часов показывает полпервого дня.

      Картина перед глазами Артёма размыта, сфокусироваться на чём-либо сложно, голова трещит, как с бодуна, а веки словно залиты свинцом.       Встать со спального места сразу после пробуждения — плохая идея, но мальчик, наплевав на головокружение и на то, что совершенно ничего не видит из-за сплошной темноты, нехотя плетётся в ванную комнату.       Глядя на своё отражение в большом круглом зеркале, его брови изгибаются в недовольном жесте: глаза красные, да ещё и слезятся, всё лицо опухшее, покусанные губы не представляется возможным разлепить из-за запёкшейся крови, а про состояние волос на голове и говорить ничего не надо. Не стоило плакать перед сном.       Почистив зубы и пару раз плеснув на себя холодной водой, Артём, прочищая глотку кашлем, заглядывает обратно в спальню.       Василиса всё ещё спит и, кажется, даже не собирается просыпаться. У мальчика нет надобности её будить, поэтому он лишь тихо хихикает, глядя на неуклюжую позу подруги и, массируя болезненно пульсирующие виски, отправляется на кухню.       В квартире душно, а на балконе холодно, но Артёму, закутанному в плед, низкие температуры сейчас абсолютно не мешают. Наоборот — намного легче прийти в себя, когда уже расчёсанные чёрные волосы взъерошивает прохладный ветерок. Пар из чашки кофе быстро улетает в открытое окно, на верхушках пожелтевших деревьев звонко щебечут птицы, из школы, что находится прямо перед домом, уже бегут ученики младших классов.       «Меня же выкинут из школы» — озадаченно вздыхая, размышляет брюнет, ведь он снова прогуливает и даже не думает готовиться к ОГЭ. Ебаненько. — Ты чё там стоишь, придурок, холодно же! — от её неожиданного крика Артём вздрагивает и задевает стоящую на узком подоконнике чашку, которая уже летит вниз и, приземлившись, разбивается.       Он басом выругивается, сжимает губы и недовольно хмурит брови, но всё-таки поворачивает ручку балконной двери и впускает подругу. — Я из-за тебя, блять, чашку уронил. — Не бубни, а, — затыкает его Вася и протягивает ещё одну порцию кофе. — Я думала, что ты тут просто так стоишь, поэтому не только себе эту хуйню растворимую сделала. — Ну спасибо, — смеётся мальчик, делая глоток и наблюдая за уставившейся в одну точку девочкой.       Зрительно переведя своё внимание в то место, от которого не открывается его подруга, он точно так же широко распахивает глаза. — Он же…— начинает русая. — Съебал, что ли? — В душе не ебу, — юношеский голос задрожал.       Они внимательно разглядывают небольшой участок дороги под домом, где ночью упал обидчик Артёма, получив от Васи палкой в голову. Сейчас же на том месте красуется большая лужа засохшей крови, вот только её хозяина там, к сожалению и счастью, уже нет. — Тём, не нервничай, — робко кладёт руку на плечо друга. — Да ну нахуй, — отмахивается брюнет и забегает в квартиру.

_______________

/ / /

Я часов в 9 буду на вокзале у вас

Встретишь?

Естественно)

Бля только не опоздай

Так погоди, а ты когда выехал если уже через 3 часа у нас будешь???

Позавчера вечером

Так ты же ещё вчера говорил что от куда то там домой идёшь

Ну я наебал тебя чуть чуть)))

Гавнюк >: ^(

/ / /

— Ты можешь хоть на минуту присесть, а? — ворчит Артём, глядя на бегающую по всей квартире Васю. — Нет, не могу! В чём мне ехать встречать Колю?! — а девочка всё никак не решит, какую сделать причёску, как накраситься и, конечно же, во что нарядиться. — Да одень ты те чёрные джинсы, хули паришься, — раздражённо закатывает глаза мальчик. — Могу, кстати, кофту свою с иероглифами японскими дать, она же теб… — Давай! — агрессивно вскрикивает младшая, перебивая друга, и по-детски топает ногой.

_______________

      Арендованная Сашей квартира, конечно, неплохая: симпатичный ремонт, пластиковые окна, относительно адекватные соседи и продуктовый магазинчик на первом этаже соседнего дома, к тому же до школы каких-то пятнадцать метров. Но вот до автобусной остановки идти и идти.       За пределами дома темно и холодно. На детских площадках сидят нетрезвые старшеклассники, незнакомые усталые дяденьки и тётеньки подъезжают к подъездам на дешёвых иномарках, вероятно, с работы, повсюду огромные кучи жёлтых листьев, от полных мусорных баков несёт тухлятенкой. Завораживающий Питер.       Глядя на всё это становится тоскливо, а если представить, что скоро наступит самое морозное время года — зима — то вообще пропадает всякое желание жить. Единственным спасением и без того не самого лучшего настроения девочки, разумеется, является Коля.       В наушниках Васи голосит Сергей Лазарев песню «Это всё она», сердечко трепетает от предвкушения встречи со своим ненаглядным возлюбленным, она зарывается холодным носом в объёмный шарф и прикрывает глаза, наплевав на то, что может споткнуться.       До остановки осталось совсем немного, надо лишь преодолеть последний жуткий двор. Голубоглазая смотрит на разбитый экран телефона, где ярко горит 19:17. Рановато она вышла, если учитывать то, что до железнодорожного вокзала ехать чуть больше сорока минут на автобусе. Позади пищит неприятный гудок машины, поэтому девочка шустро перепрыгивает с проезжей части на тротуар, задевая рукавом куртки ржавое ограждение палисадника. — Да блять, — вслух возмущается Вася, глядя на грязно-рыжее пятно. Натянув рукав левой руки на кулачок и плюнув сверху, она принимается шоркать помарку, в надежде избавиться от неё, но лишь ещё больше растирает по куртке.       На чёрной ткани это не так уж и заметно, но всё же ей хотелось выглядеть, как с обложки журнала перед Колей. «Ну заебись» — цокает. Смысла терять на это время нет, всё равно не ототрёт, и русая это понимает, делает шаг вперёд, выпрямляясь, и почти врезается в человека.       Несколько секунд помешкав и проморгавшись, она всматривается в его лицо: густые широкие усы, такие же брови, обвисшие щёки, лысина на голове и стеклянный взгляд. Она уже видела его. Ночью.       Девочка медленно переводит взгляд на левую руку мужчины и замирает, глядя на «розочку» в ней. Невменяемый пристально смотрит, кажется, прямо ей в душу, хрипло выпуская из лёгких воздух. Васин пульс сбивается в хаотичный сумасшедший ритм, её опять сковывает это омерзительное чувство: опять трясутся коленки, опять в животе завязывается тяжёлый узел, опять нутро приказывает бежать, опять в ушах нарастает гул. Но на этот раз ноги по-настоящему не слушаются, удаётся лишь сделать кривой шаг назад, глядя, как источник угрозы наседает сверху.       Русая, ни на секунду не упуская незнакомца из виду, нащупывает над своей головой веточку растущего в палисаднике дерева, ломает её и, до боли зажмурившись и глухо пискнув, бьёт ею куда придётся. А пришлось ему в глаз.       Мужчина хватается за веточку, что сантиметров на шесть вошла в глазное яблоко, роняет осколок стеклянной бутылки и остервенело орёт. Василиса, пользуясь случаем, подбирает с асфальта уцелевшую «розочку» и взмахивает ею перед ним, задевая его горло и тут же отскакивает в сторону. Он делает последние безуспешные попытки вдохнуть, пока литры алой жидкости резвым фонтаном льются из его распоротой глотки. Он, кажется, пытается ещё что-то сказать, но голосовые связки так же разрезаны, поэтому получается лишь прохрипеть невнятные звуки.       Он наконец попадает под ноги девочки.       Вася смотрит на труп перед собой, на лужу горячей крови, что испускает пар и тонкой дорожкой течёт по неровному асфальту, огибает бордюр и вытекает на проезжую часть. Хватательный рефлекс ослабевает, она выпускает из рук испачканную «розочку», которая-таки разбивается, снова делает пару шагов назад, тяжело прерывисто дышит и оглядывается по сторонам. Ни одного человека поблизости. Некого позвать на помощь? Отнюдь — никто не видел, что она его убила.