Часть третья. Стук
16 марта 2022 г., 00:16
Кайл поспешил следом за Картманом к входной двери. Больше из интереса, конечно, нежели из вежливости. Хотелось узнать, кто пришёл первым и насколько высоки шансы открыть наконец хотя бы пиво.
В дом вошёл Клайд, даже, казалось, не старавшийся изменить себе и привычному образу — такой же разнузданно-лохматый, в рубашке, раскрытой ровно на три пуговицы сверху и на две снизу.
Сразу за ним показалась Бебе, одетая, в отличие от Клайда, вполне по-праздничному. Она то и дело норовила украдкой от вездесущего клайдовского взора поправить постоянно сползающие с плеч лямки светло-розового сарафана, оголяющие грудь чуть больше, чем позволял её неизменный статус «в серьёзных отношениях». Почему-то мысль о её груди вызвала у Кайла почти физическое отвращение, и он поспешил отвлечься на принесённое гостями.
— Я вот кексы испекла. — сказала тихо Бебе, дёрнув себя за длинный кручёный локон, и залилась розовым, под цвет сарафана, румянцем. — Там крем лимонный не очень вкусный, правда, получился, потому что сметаны не хватило. С днём рождения.
— Вот за кексы спасибо, — внезапно расчувствовался Картман, забирая из тонких ручек весьма увесистую коробку. — Вот это прям хорошо, да.
Клайд же, не блещущий ни способностями в кулинарии, ни в целом оригинальностью, всучил ему прямо с порога тонкий конверт вполне понятного содержания и, уронив короткое поздравление, поспешил скрыться в гостиной вслед за уже исчезнувшей в глубине коридора подругой.
— Не густо, — резюмировал Картман, мельком заглянув в конверт. — Грустно.
— Ты бы деньги поменьше считал, — посоветовал неизвестно откуда взявшийся Стэн, расслабленно облокачиваясь на плечо Кайла. Тот вздрогнул, но чужой локоть не убрал — не мешает, и ладно, черт бы с ним. — Это, знаешь ли, вредит здоровью.
— Слушай, Стэн, — Картман поднял редкие тёмные брови, сложив лоб гармошкой. — Ты у Кайла еврейских замашек понабрался, да?
— Стэ-эн… — Кайл предупреждающе ухватил друга, уже подавшегося вперёд, за подол темно-серой футболки. — Пошли, невежливо тут торчать, пока Кенни один с гостями, ей-богу. Ладно Картман, он никогда особо манерами не светил, но ты-то куда.
— Стэн, повинуясь зову своей альфа-сущности, явился защитить самку, — немедленно встрял Картман, убирая конверт в задний карман относительно новых джинсов. — Он следовал зову сердца и аромату феромонов, испускаемых Кайлом, ведь Кайл — течная сучка, у которой на уме…
— Можно я ему врежу? — как-то жалобно поинтересовался Стэн Кайлу в макушку. — Это ведь уже ни в какие ворота не лезет.
— Нет, нельзя, — Кайл указательным пальцем поймал его за шлевку, утягивая назад. — Будь мужиком, Стэн, будь мужиком!
— Эй, Стэн, ну давай, скажи, что не хочешь, чтобы Кайл взял в рот твой член, — Картман распалялся все больше, теряя, казалось, остатки здравого смысла. — Солги нам всем в лицо!
— Так, ну все, вы как хотите, — Кайл отпустил чужие брюки, разворачиваясь ровно на 180 градусов и делая резкий шаг по направлению к гостиной, — а я сваливаю. Без меня тут можете меряться письками, сколько угодно.
Стэн проводил его взглядом, но с места не сдвинулся. Кайл не стал его дожидаться.
В гостиной обстановка выглядела куда более мирной. Кенни, главный тамада, казалось иногда, всего Южного парка, уже успел извлечь из одного из бесчисленного множества карманов потёртого рюкзака старую замызганную колоду карт, и теперь одной рукой раздавал на круглом столе Уно, большим пальцем другой поддевая открывашку на вспотевшей банке. Клайд свою уже открыл, и теперь сидел с довольной мордой, потягивая пиво. Бебе уселась на стул, одну согнутую в колене ногу пристроив на сиденье, и куда больше интереса проявляла к ещё не начавшейся карточной партии, нежели к алкоголю.
— Привет ещё раз! — Кайл вскинул руку, стараясь казаться вежливым.
Клайд кивнул в знак повторного приветствия, не отрываясь, впрочем, от банки. Бебе обернулась, взмахивая тощей голой рукой — Кайл постарался проигнорировать то, как уродливо всколыхнулась кожа на трицепсе, и улыбнулся ей в ответ. Кенни остановил раздачу и подмигнул, подняв светлую голову:
— Давно не виделись! А куда Стэн с жирным делись?
— Да устроили там детский сад. — Кайл пожал плечами, немедленно занимая стул рядом с другом. — Стрелка дебилов. Я могу понять то, что мы с Картманом в девять лет так цапались. Но им-то по семнадцать!
— Воюют за место главаря шайки, — глубокомысленно выдал Клайд и, мгновение спустя, без стеснения отрыгнул все выпитое до этого.
Бебе тихо прыснула, прикрывая полные губы руками с каким-то занудным светло-розовым маникюром. Кенни улыбнулся уголком губ, быстро отделяя от колоды ещё семь карт для Кайла, и повернулся к нему полубоком:
— Им оставлять карты?
Кайл кинул быстрый взгляд в коридор, выхватив два расположившихся друг напротив друга силуэта, и неуверенно пожал плечам:
— Думаю, не стоит. Подождут, если что, не сломаются. Сами виноваты, придурки.
— И что они опять не поделили? — Клайд отставил пиво в сторону, вытер ладонь о рубашку, оставив на ней едва заметное влажное пятно, и сгреб свою тонкую колоду со столешницы.
— Хрен поймёшь, — Кайл дёрнул плечом, собирая карты тоже. На него смотрело четыре жёлтые пятёрки, одна смена цвета и зелёный перевёртыш. — Твою мать, какой мудак карты мешал?
— Ну я, — Кенни широко улыбнулся, изучая собственный веер. — Ты не расстраивайся, в другой раз повезёт.
Кайл скосил глаза на центр стола, где, будто издеваясь над ним, покоилась красная тройка:
— Ну ты козлина, Маккормик.
***
Улица дышала на Баттерса по-летнему спёртой свежестью и свободой. Каждая секунда, проведённая вне дома, вне постоянной необходимости смотреть отцу в лицо, приводила его в какой-то неземной восторг. Возможность не испытывать постоянного разъедающего изнутри отвращения по отношению к человеку, которого он по всем законам природы должен был любить преданной, собачьей любовью, складывалась вокруг калейдоскопом ярких красок. Он вдохнул поглубже, не обращая внимания на противный застоявшийся запах машин, царивший вдоль единственной в городе широкой дороги, которую все вокруг почётно величали «Главной» за неимением альтернатив, и зашагал быстрее. Сильно задерживаться не хотелось, хотя бы потому, что тогда, как обычно, без него начнётся и пройдёт самое интересное. Что именно в этот раз должно было стать самым интересным, Баттерс понятия не имел, но пропускать не хотелось. К тому же отец всегда твердит, что сильно опаздывают всегда исключительно самые невоспитанные люди. Мысли об отце на мгновение омрачили радужное существование и перспективу надраться до потери памяти, и потому Баттерс поспешил окончательно выгнать их из головы, настраивая себя на лучшее. В конце концов, надолго избавиться от них не получится в любом случае — Стивен Стотч накрепко засел у него в голове, не собираясь освобождать законное место. Баттерс аккуратно обогнул подозрительно мокрую для такой погоды лужу, решив особенно сильно не задумываться о её происхождении, и сощурился, борясь с брызнувшими прямо в лицо лучами. Солнце он любил и не любил одновременно. С одной стороны, конечно, солнце — это праздник. Дарит хорошее настроение и возможность почаще покидать отчий дом под предлогом хорошей погоды. С другой стороны, Баттерсу, как счастливому обладателю несправедливо бледной кожи, то и дело приходилось в срочном порядке реанимировать все нанесённые им ущербы, изводя то солнцезащитный крем, то успокаивающий лосьон в каких-то не мужских количествах. Впрочем, в этот раз опасность обгореть особенно его не пугала. Со всех сторон, куда ни глянь, перспектива следующие пару дней гонять вареным раком куда приятнее, чем бесконечные отцовские нотации или, боже упаси, домашний арест. Баттерс сморщился. Перспектива остаться дома в самый разгар летних каникул особенно приятной не казалась. Дом Картмана показался впереди быстрее, чем Баттерс предполагал, и потому он ускорил шаг, с неким раздражением отбрасывая прочь все мысли, хоть как-то связанные с родителями и их любимыми способами воспитания. Сегодня он обязан напиться, а все, что будет потом — будет потом. Как говорил один великий человек: проблемы нужно решать по мере их поступления! Баттерс сморщил лоб, постаравшись вспомнить, кто именно это был, но ничего путного на ум так и не пришло. Дойдя до знакомой по бесчисленным визитам двери, он постоял пару мгновений, окончательно собираясь с мыслями, и аккуратно постучал в дверь. Отозвались не сразу. Баттерс постоял, от скуки шкрябнув пару раз подошвой кед под нагревшемуся от жары асфальту, прежде чем за дверью послышалось шуршание, отчётливо перерастающее в шаги. — Кто там? — недовольный голос за дверью определенно принадлежал Картману. — Входите, дверь открыта. Баттерс пожал плечами и нажал на легко поддавшуюся ручку. В доме пахло странно: слабо алкоголем, немного табаком, совершенно неожиданно — морским освежителем воздуха и, внезапно, выпечкой. Стоило сделать шаг вперёд, и он тут же попал под строгий взгляд хозяина вечеринки. Картман критически оглядел его наряд, задержавшись на замотанном в подарочную бумагу диске, и непонятно хмыкнул. С другой стороны коридора, оперевшись плечом на когда-то белую стенку, возвышался во все свои шесть с лишним футов Стэн, вперивший в Картмана строгий, почти злой взгляд. Баттерс внезапно почувствовал себя неуютно, ощущая, как вся кипящая в нем до этого уверенность медленно стекает куда-то в пятки: — Привет, ребят, — он улыбнулся, на пятках поворачиваясь к Картману и протягивая ему свёрток с игрой. — С днём рождения, Эрик! — И тебе не хворать, — буркнул тот, диск, впрочем, принимая даже без привычной гримасы отвращения. — Проходи в гостиную. Там все, кто уже пришёл. — Хорошо, — Баттерс, сочтивший нейтральное выражение на чужом лице за добрый знак, согласно кивнул, в душе радуясь шансу быстренько ретироваться из недружелюбно настроенного коридора. — Увидимся! — Ага, — вяло кинул ему вслед Стэн, явно, впрочем, не сильно заботившийся об обилии дружелюбия в голосе. — Мы скоро. В гостиной было веселее. За столом уже собрались почти все из беседы приглашённых, не хватало разве что Крэйга и Венди. Играли в Уно, пили пиво и смеялись над проигравшим четвёртый раз подряд Кайлом. — Баттерс, — заметивший его первым Токен дружелюбно махнул рукой, низким голосом перебивая шум остальных. — Ты вовремя. Мы как раз планировали начинать текилу. Только непонятно, делать пунш или нет. Фруктов куча, да и девчонки вроде как просто текилу хлестать не будут. Ты как? — Привет! — Баттерс, тотчас же оживший, закивал головой, словно болванчик. — Пунш, да, я за! И фрукты тоже хорошо! — Блин, тогда ты и делаешь. — отозвался уже чуть захмелевший Клайд, приобнимая за талию смутившуюся Бебе. — Лично мне влом. Я и из бутылки готов, откровенно говоря. — Потому что ты, откровенно говоря, алкаш. — фыркнул Кенни, тоже оборачиваясь к Баттерсу. — Рад видеть. Не знаю насчёт этих лентяев, но лично я готов приложить к пуншу все усилия. — ещё бы. — Кайл поднял вверх указательный палец. — Это ж ты у нас половину фруктового магазина обнёс. Привет, Баттерс! — Не обнёс, а легально просрал там наши общие деньги. — поправил Кенни, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, Баттерс. Сегодня мы с тобой кухарки. — Погоди-ка, — Кайл вскочил за ним с открытой банкой пива в руке, подозрительно качнувшись назад. — Я с вами. Иначе эти козлы пустого места не оставят на моей репутации. — Потому что ты л-лох, — откликнулся Джимми. — Привет, Баттерс! А тебе, Кайл, я советую для начала научиться нормально иг-играть. — Поддерживаю, — встрял Токен, улыбаясь. — Лошара ты, Брофловски. — Да отвалите вы оба. — Кайл закатил глаза, опираясь на услужливо подставленную Кенни ладонь, чтобы выбраться из-за стола без особенных потерь для себя и окружающих. — Я иду готовить пунш! Все! Больше никаких игр. — Ловлю на слове. — Кенни улыбнулся ему, разжимая ладонь. — А теперь вперед на кухню, Цветик, Пузырек и Пестик.***
Крэйг сунул ноги в кеды и поднёс к носу подол футболки, проверяя, не воняет ли. Та пахла мятным порошком для стирки и вчерашними куриными крыльями — сойдёт. Над подарком он тоже долго не раздумывал: жирный любит деньги — он получит деньги, а дальше пусть распоряжается так, как душеньке угодно. Это уже не его, Крейга, проблемы. Вновь вспомнился Твик. Его отсутствие угнетало. Подумалось, что сейчас, не будь Твик заперт в сраной лечебнице, они бы собирались вдвоём, с куда большим шумом и энтузиазмом. Крэйг дёрнул плечом, гоня прочь неприятные мысли, и поспешил сбежать вниз по лестнице, попутно пряча в карман замызганную бумажку в пятьдесят баксов — он и так прилично опаздывал. По дороге пришла идея забежать в любой киоск и потратить доллар-другой на что-нибудь вроде подарочного конверта, но Крэйг отбросил её прочь. Конверты в таких случаях — пустая трата денег. Картман наверняка предпочёл бы получить эти деньги наличкой, и Крэйг прекрасно его понимал. Кеды стучали по асфальту, оставляя за собой крошечную пыльную дымку, под подошвой шуршали, перекатываясь, мелкие камешки. Жара напрягала. Крэйг не любил лето — всегда чересчур солнечно, поздно темнеет и рано светает. Излишний свет ему не нравился — куда спокойнее живётся в тишине и темноте. При слове «тишина» вновь вспомнился Твик — вот уж с кем она точно не совместима. Крэйг ухмыльнулся, вспоминая удивительную способность друга не затыкаться никогда. Твик был ходячей тревожностью, громкой и бесконечной, и стоило ему хотя бы ненадолго оказаться рядом — все вокруг шло кувырком под его же испуганные комментарии. И, несмотря на свою любовь к тишине и покою, Крэйг не испытывал рядом с ним ни малейшего раздражения. Наоборот, на смену апатичного безразличия и бесконечно растекающейся внутри агрессии приходило что-то незнакомое. Возможно, желание окружить кого-то теплом. Твику явно его не хватало. Крэйг тряхнул лохматой головой, прогоняя непрошеные мысли. Одно дело — смириться с тем, что, стоило Твику ненадолго исчезнуть из его жизни, он тут же крепко селился в голове, и другое — терпеть его там сутками. Такер на ходу достал из заднего кармана мобильник, проверил панель уведомлений — пусто. Даже в чате молчат. И Твик тоже. Занят, наверное. Очередным промывом мозгов в своём охренительно результативном центре. Центре-тюрьме, где, блядь, даже телефоны отбирать умудряются. Плечо вновь дёрнулось, и Крэйг скривился от злости, не понимая даже, за кого злится больше: за Твика, гниющего там в одиночестве, или за себя любимого. — Срань, — проговорил он вслух, оборачиваясь, чтобы проверить, нет ли кого поблизости. Улица, на удивление, пустовала. Он помедлил немного, а затем продолжил чуть громче: — Сраный центр. Сраная скука. Он замолчал, пока шёл мимо чьего-то ярко-зелёного забора, противно пахнущего свежей краской. За забором пузом кверху валялась вспотевшая от жары собака, высунувшая длинный розовый язык, и тяжело дышала. Будь сейчас любое другое время года, она бы наверняка рявкнула на него пару раз — больше для приличия, понятное дело. Но летнее солнце разморило её так сильно, что она просто проводила Крэйга заинтересованным взглядом круглых выпуклых глаз, но не издала ни звука. Даже хвостом не дёрнула. — Лентяйка, — пожурил собаку Крэйг и почему-то улыбнулся. До Картмана он добрался быстро. Без стука по привычке дёрнул за ручку, и та неожиданно подалась, гостеприимно распахивая дверь навстречу. Крэйг послушно шагнул вперёд, различая впереди, в гостиной, знакомые силуэты. Уже успели врубить какую-то попсовую музыку и, судя по громкости чужих голосов, добраться до алкоголя. Он прошёл, не здороваясь, вглубь, рукой нашаривая в кармане подарочную купюру. Именинник обнаружился восседающим на кресле в углу с банкой пива в руке, о чем-то горячо спорящий с чуть захмелевшим Токеном. — Привет, — Крэйг взмахнул рукой и подошёл к креслу, аккуратно огибая застывшего посередине комнаты Джимми. — Картман, поздравляю. — Опа. Явился, — тот поднял брови к чёлке. — Не запылился. А я уж думал, ты по дороге потерялся. — Да у нас потеряешься, — хмыкнул Крэйг, приветственно кивая Токену, и быстро всучил Картману деньги. — Я это. В туалет схожу.***
— Кенни. — Кайл подбросил яблоко вверх и ловко поймал его на лету. — А можно мне на парочке апельсинов научиться жонглировать? Я тебе восполню потери. — Брофловски, не бузи, — добродушно откликнулся Кенни, разломил очищенный уже апельсин на две половины и зажмурился, спасаясь от брызнувшего в лицо сока. — С едой баловаться нельзя. Баттерс, ты закончил с лимонами? — В процессе, — тут же откликнулся Баттерс, демонстрируя аккуратно нашинкованные жёлтые дольки. У Кайла от одного взгляда на это богатство заслезились глаза, и он поспешил отвернуться от чересчур жизнерадостного для человека, нарезающего лимоны, Баттерса. Взгляд вновь упал на полностью поглощённого своим апельсином Кенни. Тот, кобыла в 6,2 фута ростом, стоял, сгорбившись, у стола, то и дело отвлекаясь на то, чтобы сдуть со лба непослушную, то и дело норовящую упасть на лоб лохматую светлую чёлку. Кайлу подумалось, что в какой-то степени это даже красиво. Сам по себе Маккормик, опять стянувший с себя от греха подальше злосчастную футболку, по локоть утопнувший в кисло-сладком фруктовом соке и текиле, представлял собой какое-то очень модернистское произведение искусства. Кайл вспомнил, что он, вообще-то, уже успел нажраться, когда эфемерные мысли в глухой голове постепенно слепились в одно странное, но вполне осязаемое желание — хотелось наклониться к Кенни, к горячему обнажённому плечу, и вдохнуть запах. Только понюхать, даже не коснуться — интереса ради. Кайл мотнул головой, с трудом возвращая себя в реальность, и почти силой выволок из мозгов Пабло Пикассо вместе с его недоношенным модернизмом, скосив взгляд на Баттерса, чтобы убедиться, что со стороны выглядел хотя бы относительно нормальным. Баттерс посмотрел на него в ответ и улыбнулся. Внезапно завоняло лимонами. — Кто-нибудь знает, где тут у Картмана можно что-нибудь вроде кувшина или миски найти? Кенни подошёл к раковине, чтобы вернуть рукам былую живость, и разговаривал почти неслышно, перекрикивая громкую струю. Кайл едва разобрал все, что тот сказал, и пожал в ответ худыми плечами. Баттерс, в знак своей неосведомлённости, тоже качнул головой. — Это грустно, — Маккормик вырубил воду, с силой крутанув в разные стороны оба колёсика на кране, и повернулся к ним лицом. — Значит, придётся рыться в чужих вещах. — Я могу спросить у Эрика, — встрепенулся Баттерс, в спешке почти роняя лимон вместе с ножом на пол. — Он тут недалеко, это… — Не-не, — Кайл фыркнул и подбросил в воздух свой уже очищенный, но пока ещё целый апельсин. — Баттерс, ты не понял. Нам все же придётся немного порыться на Картманской кухне, понимаешь? Дело принципа. — Ну и зачем? — возмутился Баттерс, сводя к переносице белесые брови. — Это же невежливо! — Конечно невежливо. — охотно подтвердил Кайл, бочком приближаясь к холодильнику. — Но Картман терпеть не может, когда кто-то роется у него на кухне, понимаешь? И дело не в том, что он что-то скрывает, а мне очень надо это выяснить. Мне срать, по большому-то счету, пусть хоть ядерную бомбу в духовке держит. Но, Баттерс, такой шанс — один на миллион! Неужели тебе неинтересно? — Нет. — строго сказал Баттерс и отвёл взгляд, возвращаясь к лимонам. Врет, подумал Кайл и открыл холодильник. Кенни, наблюдавший за маленьким выяснением отношений, сохраняя нейтралитет, тут же потянулся к верхним ящикам. Кайл с интересом уставился на доверху забитые полки. Казалось, что с таким количеством всякой жрачки можно не только открыть приют, но и пережить ядерную войну, причём ни в чем себе не отказывая. Особенно его порадовала нижняя полка, вся сплошь забитая закрытыми бутылками с шоколадным молоком. Он в целом плохо себе представлял, кому в теории может понадобиться такое количество этой дряни, а стоило вспомнить о том, что у всего этого, следуя логике, был и срок годности — становилось почти физически плохо. — Мне кажется, Картман питается только шоколадным молоком, — поделился он, захлопывая дверцы, и повернулся к тоже почти завершившему короткое обследование Кенни. — С редкими перерывами на пудинг. Хотя я надеялся увидеть что-нибудь поинтереснее, откровенно говоря. А у тебя что? — Я не уверен, — мигом откликнулся Маккормик, впрочем, так и продолжая стоять к нему голой спиной. — Но я, походу, нашёл дилдак. Интересно, это Картмана или его мамаши? — Ты с дуба рухнул? — Кайл немедленно пересёк кухню и приблизился к другу почти вплотную, с интересом осматривая нечто, совершенно конкретно напоминающее мужской половой орган. — И что эта хреновина забыла на кухне? Фу. Кенни, положи каку на место. — Может, запасной план, — тот заржал, послушно, впрочем, возвращая скромного обитателя полки обратно домой. — Типа, знаешь, у кого-то газета в туалете, у кого-то дилдо на кухне… — Фу, Кенни! — во второй раз за десять секунд немедленно выплюнул Кайл. Кенни открыл было рот, чтобы ответить, но из кухни послышался чей-то не самой первой трезвости голос, принадлежащий, вроде как, самому хозяину: — Эй, уроды, где там наша текила? Давайте быстрее, даже Крэйг уже на месте. — Пошёл в жопу, — немедленно откликнулся Кайл, поворачиваясь к Кенни. — Ты миску нашёл? — Нашёл, — тот кивнул. — Сбрасывай фрукты. Сейчас заливать будем. Баттерс, тащи газировку. — Есть, сэр! — мгновенно откликнулся тот, исчезая из поля зрения Кайла. — Пара секунд. Какой же он все-таки смешной, подумал Кайл и скосил глаза на Кенни. Тот смотрел на него и улыбался. Кайл почувствовал, как медленно, но верно заливается краской.
