Часть четвёртая. Некоторые проблемы
18 марта 2022 г., 13:02
Крэйг два раза дёрнул ручку, чтобы проверить, крепко ли держит задвижка, и вытащил из кармана телефон. Он совершенно не понимал, что делает, а главное — какой в его действиях смысл, но останавливаться не хотелось. Странное ощущение. Будто бы он управляет собственным телом, соображая даже, что происходит, но мыслями активно манипулирует кто-то другой.
Кто-то в криво застёгнутой рубашке и очень нервными глазами, подумалось тут же Крэйгу.
Твика в сети не было. Можно было, конечно, попробовать позвонить, но, скорее всего, на другой стороне его встретят ровные бесчувственные гудки, а за ними — тишина. Если Крэйг верно запомнил расписание, которое несколько дней назад Твик диктовал ему сбивчивым шёпотом, прямо сейчас в самом разгаре была работа со специалистом. Что за специалист, и в чем заключалась сама работа, друг так объяснить и не смог. Крэйг решил, что это вроде психолога. Или психотерапевта, может быть — он плохо отличал мозгоправов друг от друга. Ясно было, что тогда, что сейчас, одно — в покое Твика не оставляют ни на секунду.
Вообще, за все время их общения, поначалу не самого близкого, а позже — относительно тесного, Крэйг сумел понять одну не самую приятную вещь. Сделать Твика совершенно нормальным было невозможно. Хоть ты обвозись по всяким недоделанным больницам — до конца ему голову не исправить никогда. Ни таблетками, ни уколами, ни психо-кем-то-там. Твик таким родился, таким ему и жить.
И Крэйг положительно не знал, как он к этой мысли относится. С одной стороны, конечно, это хреново, и для Твика в первую очередь. Сложно себе представить, каково это — существовать вот так, в бесконечном стрессе, страхе и напряжении. У Крэйга бы наверняка крыша давным-давно съехала окончательно, окажись он на месте друга. С другой стороны, вообразить Твика нормальным, обычным, было почти невозможно. Крэйга, вообще-то не склонного к самопроизвольным движениям, дёргало, стоило подумать об уравновешенном и адекватном Твике. Этаким его черновиком. Недо-Твиком с тихим спокойным голосом. В выглаженной, застёгнутой на все пуговицы рубашке с глухим воротничком. Гадость.
Крэйг убрал телефон, ругаясь на себя за бессмысленность действий, и встал прямо перед раковиной, уставившись в большое, недавно кем-то вымытое зеркало. Себя он различал плохо, и лицо, размытое, сюрреалистичное, казалось одним большим пятном с неестественно большими, почти выпученными глазами. Он сравнил себя с лягушкой. Сходство определённо находилось, пускай и небольшое.
Он ногтем оттянул вниз нижнее веко, не чувствуя боли. Его раздражали синяки под глазами — природная особенность, от которой никак не избавиться. Спи хоть год напролёт — один хер проснёшься вот таким вот наркошей.
Внезапно захотелось знать, считает ли его Твик не то что даже красивым, но хотя бы привлекательным. Не отталкивающим.
Такими вопросами Крэйг обычно не задавался, не было повода. Главное, что прыщей не так много, рост не ниже среднего, не худой и не толстый. Обычный парень. Нормальный. Он вновь взглянул на собственные синяки, на впалые щеки. На родинку под подбородком. Внезапно зачесалось где-то у скулы, у края челюсти. Крэйг пару раз провёл ногтем по неровной, чуть колючей после поспешного бритья коже. Чесаться не перестало, но боль перекрыла назойливые ощущения, и стало легче. Он прочесал волосы пятерней, откидывая назад успевшую отрасти чёлку. Вспомнил, что надо бы сходить подстричься. До возвращения Твика, по крайней мере, точно нужно успеть.
Крэйг вздохнул, отлипая от зеркала, и шлёпнул ладонью по карману, проверяя по привычке, на месте ли мобильник. На месте. Он укусил себя за нижнюю губу, зубами отрывая кусочек тонкой кожи, и с силой отдёрнул задвижку. Вспомнил, уже покидая ванную, что нужно было отлить, но не стал возвращаться — успеется.
***
— И как мы эту бадью туда потащим? — Кайл, не скрывая скептицизма, оглядел почти до краёв наполненную пуншем, воняющую алкоголем и лимонами миску, по размерам, правда, напоминающую скорее ведро. — На грузовике? — Нормально. — Кенни ребром ладони сгреб со стола издержи производства, выражающиеся в парочке жухлых апельсиновых корок, и не глядя кинул их в раковину, к товарищам. — Донесу. Тут не так тяжело, на самом деле, просто выглядит страшно. — Да ты наебнешься по дороге вместе с миской, вот и все, — констатировал с уверенностью Кайл, поворачиваясь к Баттерсу и пихая того локтем в сухой тощий бок в поисках подтверждения своих слов. — Правда ведь? Баттерс оглядел круглую стеклянную миску-мини-бассейн, уделив особое внимание плавающим внутри кружочкам лимона, и медленно перевёл изучающий взгляд на успевшего закатить глаза Кенни. Тот стоял, сложив руки на поджарой груди, и сверлил Кайла осуждающим взглядом. Таким, под которым хотелось заржать, признаваясь во всех совершенных и несовершенных грехах. — Не знаю я, — резюмировал Баттерс, глазами надолго на Кенни не задерживаясь и, казалось, впервые за всё проведённое на кухне время смущаясь его наготы. — Шансы что на успех, что на провал примерно равны. — Пуншем я рисковать не собираюсь. — тут же решительно заявил Кайл, двигая Баттерса поближе к миске, словно живой щит. — Не та финансовая ситуация. — А мной, значит, собираешься? — брови на чужом лице подскочили к высветленной природой и солнцем чёлке. — Я все понял, Кайл. Я раскусил тебя, я познал твою тёмную эгоистичную натуру. — И что, ты теперь надерёшь моей темной эгоистичной натуре зад? — осведомился Кайл, стараясь придать лицу максимально возможную серьёзность. — А как же кодекс дружбы, Кенни? — Какой кодекс? — немедленно встрял Баттерс, задницей задевая нечаянно и так не то чтобы надёжно зафиксированную на столе миску. — Ой! — Бля-ядь! — взвыл Кайл, кошачьим прыжком преодолевая добрую половину кухни в попытках остановить предполагаемое падение. — Баттерс, я тебя на китайский флаг… Однако угрозам его не суждено было исполниться. Хотя бы потому что миска, угрожающе качнувшись вместе со столешницей, осталась всё же целой и, что было самым главным, полной. Кайл почувствовал, как миру возвращаются краски. — Не хватало ещё устроить тут алкогольный потоп. — Кенни дёрнул плечом и аккуратно поймал Баттерса за повязнувшую в воздухе ладонь, потянув на себя. — Давай-ка мы с тобой, красавица, вот тут в углу постоим от греха подальше. — Я не красавица, — Баттерс обиженно вздрогнул и дёрнул было рукой, в попытках вырвать её из чужих лап, но в последний момент, казалось, передумал, послушно следуя за Кенни к дальней от пунша стене. — Извините, я случайно. — Задницей надо меньше вертеть, — буркнул Кайл, изо всех сил стараясь не пялиться на ладонь Баттерса, надёжно упакованную широкой рукой Кенни. — Ладно, проехали. Короче говоря, предлагаю просто позвать всех сюда и не париться. Кто захочет надраться — тот надерётся в любом случае, хоть на северном полюсе. — Ставки, кто первым споит пингвинов, — хохотнул Маккормик из-за Баттерсовой тощей спины. — Десятку на Картмана. — Двадцатку на Картмана, — Кайл не стал спорить, безоговорочно признавая правоту друга. — С ним в умении манипулировать окружающей средой никто не потягается. — Вы там где, уроды? — донесся из гостиной знакомый недовольный бас. — Пиво кончается. — Мы закончили, можете подползать. — отозвался Кайл. — К вам не потащим — прольётся на хер. Больше сквозь гул из гостиной ничей голос не прорывался. — Картман и Стэн, очевидно, закончили свои детсадовские разборки, — озвучил его мысли Кенни, отходя от Баттерса. — И, судя по злому и уже нетрезвому голосу, явно не в пользу последнего. — Отлично! — буркнул Кайл, хватая со стола какую-то не самого приличного вида кружку и зачерпывая ею алкоголь прямо из миски. — Сраный Картман даже в свой день рождения умудрится испортить всем настроение. Говнюк. — Насколько я помню, это и не Картман начал, — Кенни пожал плечами и встал позади него, почти вплотную. Кайл напрягся, чувствуя макушкой чужое дыхание, и сделал аккуратный глоток. Кислый пунш обжег горло. — Стэн так и рвался в бой. Брофловски пожал плечами, борясь со странной, снаружи незаметной дрожью во всем теле. Чашка замерла в воздухе, тотчас перехваченная Кенни за ободок. Тот нагло потянул её на себя, игнорируя неплотно сжатые пальцы Кайла на ручке, и тому пришлось отпустить посудину. Невелика потеря, впрочем. Кенни сделал короткий глоток, прикрывая глаза — на бледные, несмотря на разгар лета, щеки опустились длинные белёсые ресницы, — а Кайл задержал на секунду дыхание, не смея даже шевельнуться. — Пидорами на весь дом несёт! — весело объявил уже порядком надравшийся Клайд, неловко влетая через дверной проем и едва не задевая злополучный пунш. Кайл вздрогнул, чувствуя, как его чашка в чужой руке вздрогнула тоже. — Наливайте! — Обойдёшься, — огрызнулся Брофловски, стремительно возвращаясь в реальность, и сделал от Кенни шаг в сторону — на всякий случай. — Сам справишься. — Злая мама-Кайл. — фыркнул Токен, появляясь следом за незаметно просочившейся Бебе. — Я тоже пить пришёл, кстати говоря. — Бокалы притащили из той комнаты? — осведомился Кенни, опираясь локтем на стену и вновь отпивая из кайловской чашки. — У нас тут дефицит. Кстати, Бебе, — он кивнул девушке, уже усевшейся за стол — подальше от пунша, поближе к Клайду. — а где Венди? — Задерживается, — та пожала плечами, неловко улыбаясь. — Вроде бы должна была матери помочь. Но скоро будет, не волнуйся. А что? — Да так, — Маккормик махнул рукой и ободряюще улыбнулся, словно вспомнив про него, совсем увядшему в углу Баттерсу. — Она гитару обещала принести. — Оп, музыка уже намечается, — Джимми, ловко перехватывая ручку костыля, уселся на единственный свободный стол и расставил в стороны худые колени. — Осталось вызвать шлюх. — Так Венди вместе с гитарой придёт, — хохотнул Картман, со звоном опуская в пунш и свой бокал тоже. — По кругу пустим. Шутка получилась неудачной, хотя бы потому что ровно тогда, когда Картман решил открыть рот, Стэн перешагнул кухонный порог. Тишину, воцарившуюся в мгновенно замолчавшей комнате, казалось, можно было пощупать. Кайл вместе со всеми остальными скосил глаза на порозовевшего от злости друга: — Ну ты ублюдок, — прошипел Марш, впрочем, не двигаясь с места, только чуть наклоняя корпус вперёд, будто готовясь к забегу. — Кусок жирного говна. Я тебе сейчас вмажу по-настоящему, понял? Картман не шелохнулся и взгляд не отвёл, продолжая строить из себя храбреца. Инстинкта самосохранения у него нет, немедленно пронеслось в голове у Кайла, идиот потому что. Кухня продолжала молчать. Стэн подождал секунд пять, видимо, давая Картману шанс принести извинения — тот, разумеется, и бровью не повёл — и сделал первый неспешный, но вполне уверенный шаг вперёд, параллельно сжимая крепкие кулаки. Кайл в панике забегал глазами по комнате, с одной макушки на другую, соображая, как немедленно остановить начинающее закипать сражение: — Стэн, — он продрался сквозь почти сомкнутые плечи Клайда и Токена, столбом возникая на дороге у разъярённого Марша. — Притормози! — Кайл, отвали, — Стэн только устало махнул головой. — Не мешай. Жирного давным-давно вздуть нужно. — Да я и не спорю. — Кайл пожал плечами и ухватил друга за запястье, потянув в сторону двери. — Только позже, хорошо? Пойдём, поговорить надо. — Ещё более подходящее время найти не мог? — раздражённо осведомился Стэн, руку, впрочем, не вырывая. — Не тогда, когда я пытаюсь заткнуть кое-кому хлебало? — Понимаешь ли, — Кайл свёл брови, и почувствовал, как между ними образуется складка, — я пытаюсь помешать тебе заткнуть кое-кому хлебало. И могу на пальцах объяснить, почему. Во-первых, потому что вы, два вечно срущихся дурака, тут не одни. Хочешь вздуть Картмана — вздуешь, когда будете наедине. Прекрати портить нам вечеринку, ладно? И во-вторых, потому что я, в отличие от некоторых, забочусь о твоих с Венди отношениях, и не собираюсь видеть её с ваткой у твоего разбитого носа, а потом — тебя, бухого в сопли, потому что вы, удивительно, опять разосрались навсегда. Компранде? — Кайл — к-красава! — завопил Джимми, поднимая вверх полупустой бокал. — За мир в-во всем мире! Предлагаю за это выпить! — Поддерживаю. — Токен качнул своим стаканом в знак согласия. — Его усилия не должны пропасть зря. Он войдёт в историю, как Кайл-миротворец, сумевший, впервые за всю историю человечества, остановить нескончаемую войну между двумя сильнейшими королевствами! — Какую войну? — Крэйг, переступивший порог комнаты, вопросительно дёрнул бровью. — Кто кого опять пришиб без меня? — Тут Кайл превращает воду в вино. — отозвался Клайд, опрокидывая в себя рюмку чистой текилы и тут же морщась. — Присоединяйся к мастер-классу. — Идите вы к черту, — Кайл закатил глаза, с усилием сдерживая улыбку, и снова повернулся к Стэну. — Удели мне пару минут, пожалуйста, я хочу спросить кое-что. — Сто процентов трахаться зовёт, — весело провозгласил Токен. — Учти, Брофловски, спальни заперты — я проверял. — Ещё один гейский намёк в этой комнате — и я вздую Картмана, — предупредил Стэн, впрочем, явно успевший успокоиться, и шагнул к выходу из комнаты, кивнув Кайлу. — Ну, на выход. Только чтобы ты отвалил. — Не забывайте про презервативы, детки, м-кей. — пропищал Картман, явно довольно успешно пародируя мистера Маки. — Вы все такие взрослые, детки, но это не значит, что СПИД и нежелательная беременность обойдут вас стороной, м-кей. Кайл едва успел окончательно вытолкать Стэна из кухни до того, как тот набросится на явно не привыкшего учиться на своих ошибках Картмана. Несмотря на то, что до первого попавшегося туалета они добрались довольно быстро, Стэн успел задрать его бесконечными вопросами о том, какого черта Кайлу понадобилось. Кайл умудрялся всю дорогу сохранять партизанское молчание с некоторыми перерывами на пинки, и потому к концу путешествия зауважал себя ещё сильнее, чем раньше. Дверь в уборную была приоткрыта, и потому Кайл просто толкнул её мыском, отводя в сторону и запуская Стэна первым. Тот пожал плечами, кинув пару свирепых взглядов, но все же зашёл. Брофловски последовал за ним. — Ну и? — Стэн скрестил руки на груди, облокачиваясь задницей на краешек ванны. — Какого хрена тебе надо? — О чем вы с Картманом говорили? — Кайл, со Стэном общающийся с самого детства, тактику поведения давным-давно заучил наизусть. Главное — переть напролом, а там уж как повезёт. — Какого черта между вами вообще происходит? Раньше все нормально было, если я не ошибаюсь. Это я вечно был с ним на ножах, так почему сейчас ты вдруг начал страдать этой чепухой? — Не твоё дело. — Стэн свёл брови к переносице и отвёл взгляд. — Не твоё дело, Кайл, понятно? Я все равно говорить не собираюсь, а уж Картман — тем более, можешь даже не пытаться. — Уж попытаюсь, будь уверен. — сдаваться Кайл не собирался. — Наверняка он расскажет первым. — Тебе не приходило в голову, — устало выдохнув, Стэн убрал руки назад, упираясь ими в бортики ванны. — Что это только наше дело? Моё и Картмана. Не твоё, не Кенни, не Баттерса, не кого угодно ещё. И что мне, блядь, неприятно, когда пытаются вывернуть наизнанку мою душу? — Может и приходило, — вину Кайл признал, всё ещё не испытывая, впрочем, никакого желания отступить. — А вы вдвоём не думали, что ваши вечные разборки неприятны окружающим? Что мне и Кенни банально неприятно находиться в комнате, где два человека совершенно искренне друг друга ненавидят. — Ты преувеличиваешь. — Стэн махнул рукой. — Мы не… — Вот именно, что я не преувеличиваю! — Кайл вдруг почувствовал, как откуда-то снизу вихрем поднимается злость. — Да вы друг друга просто не видите со стороны. Вечно лаетесь как собаки! А мне это терпеть. И Кенни тоже… — Да отвали от меня со своим Маккормиком. — зарычал вдруг Марш, совершенно неожиданно розовея от раздражения. — Кенни то, Кенни сё, Кенни так хорошо читает вслух, Кенни отлично бегает, я отсосал Кенни на алгебре, у Кенни такой большой… Кайл сам не понял, как поднялась рука. Разобрал только отчётливый хлопок и то, как защипало ладонь. Стэн схватился за щеку, мигом прервав свой сумасшедший монолог. — Прости, — Кайл спрятал руку спину, не решаясь приблизиться. — Я переборщил. Но знаешь, тебе не стоило… — Я знаю, — перебил его Стэн, поднимая вверх свободную ладонь. — Знаю, Кайл, я повёл себя по-идиотски. Извини. Я люблю Кенни, ты же знаешь. Все любят Кенни. — Слушай, — Брофловски смущённо дёрнул веснушчатым носом. — Я не знаю, что с тобой творится, и почему ты так взъелся на всех вокруг, но с этого момента это все — исключительно твои проблемы. Я больше не собираюсь к тебе лезть. Делай что хочешь, но не на людях. Договорились? — Договорились. — Стэн отнял руку от чуть покрасневшей половины лица и улыбнулся. — Спасибо, друг. Кайл хотел было ответить, но не успел — его перебил тихо зазвучавший снизу дверной звонок.***
Молчаливо наблюдавший за стремительно разворачивающимися событиями Баттерс сделал короткий глоток, ощущая, как пунш медленно проваливается куда-то вниз по горлу, и улыбнулся: по крайней мере на этот раз он, кажется, умудрился не пропустить самое интересное. Возможно, конечно, что вся быстро замявшаяся драка — только начало этого самого интересного, но осознание, что он застанет грядущие странности полностью, не могло не радовать. В комнате, разумеется, о Стэне и его проблемах с агрессией забыли сразу же, как только он, заботливо ведомый Кайлом под белы руки, переступил порог. В конце концов, когда большая часть присутствующих уже далеко не в самом трезвом состоянии, найти, чем заняться и над кем посмеяться — не такая уж большая проблема. Он вновь отпил из кружки и обвёл глазами комнату. Токен каким-то образом умудрился развалиться на крошечном диванчике и о чем-то неспешно беседовал с Джимми, аккуратно удерживая бутылку с пивом за горлышко. Картман уселся рядом, заняв собою весь широкий стул, и агрессивно что-то доказывал им обоим. Бебе, пока единственная из всех, уселась на стул, все так же задрав одну ногу, и довольно потягивала вино, порой косясь на Клайда. Тот, то и дело успевая приложиться к текиле, спорил, активно жестикулируя, с не менее вовлечённым в спор и успевшем, слава богу, натянуть футболку Кенни. Баттерс невольно заострил на нем взгляд, оглядывая хотя и потрёпанную, но отлично сидящую одежду, случайно ловя порой отлетающие в сторону обрывки беседы. Болтали, кажется, про Клайда и его отношения. Он в основном и говорил, то и дело прикладываясь к рюмке, а Кенни лишь изредка вклинивался своим спокойным голосом, объясняя что-то — что конкретно, Баттерс разобрать не мог. Да и не хотелось. Он отвернулся, совершенно лишая себя возможности шпионить за чужими разговорами, и двумя глотками опустошил собственный стакан, параллельно скользя глазами по комнате в попытках найти свободное лицо — перспектива торчать в уголке в одиночестве его совершенно не устраивала. Спустя несколько секунд усердного поиска он, хотя и не без усилий, сумел высмотреть Крэйга, устроившегося на самой дальней табуретке около двери. Тот сидел, выпрямившись так угрожающе, будто в позвоночник ему кто-то запихнул приличного размера арматуру, и глотал пиво с привычно ничего не выражающим лицом. Баттерсу Крэйг не нравился. Он даже не мог понять, по какой конкретно причине — просто так выходило. Наверное потому, что Крэйг немного пугал, и Баттерс не знал, почему. Просто он всегда выглядел так, будто бы устал вообще от всего на свете, а любой разговор поддерживает исключительно из вежливости. Баттерс не любил таких людей, слишком уж сильно они напоминали ему отца — вечно холодного, отчуждённого и равнодушного. Такого почти всегда, за исключением частых моментов внезапной ярости. Баттерс давно понял — отец всегда найдёт повод злиться, если ему хочется. Неприбранный стол, еда в комнате, случайно разбитая чашка или грязное полотенце — всё это выливалось на Баттерса ушатом отборного дерьма, а если повезёт — хотя и не сильными, но весьма унизительными побоями. И, разумеется, наказанием — без этого не обходилось никогда. Он вновь взглянул на Крэйга — тот достал мобильный, сосредоточившись на ярком экране и выпав, казалось, из окружающего мира окончательно. Лишь подносил порой ко рту горлышко бутылки, чтобы сделать пару глотков, и тут же застывал снова. Баттерс разочарованно отвернулся, снова натыкаясь на Картмана, Джимми и Токена. Те уже перешли к натуральной дискуссии, и громкость их разговора росла все больше с каждой минутой. Токен размахивал руками — гремели дорогущие браслеты, перебивая его низкий голос, — Картман же предпочитал отмалчиваться, то и дело вставляя, впрочем, резкие громкие фразочки, моментально заставляющие Токена беситься ещё сильнее. Джимми явно предпочитал наблюдать в пассивной позиции, но оставаясь, вроде, на стороне Токена. Судя по тому, как он пялился на Картмана, сдвинув не слишком густые, но на удивление ровные брови — так точно. Баттерс вдруг резко ощутил, как накатывает привычное чувство одиночества. Он вроде бы не был один, со всех сторон окружённый знакомыми лицами, но ни одно знакомое лицо не обращало на него ни малейшего внимания. Каждый из них был занят своим делом, и ни в одном из них не было места для Баттерса. Что есть он, что нет — это не имело никакого значения. «Баттерсу даже замену искать не нужно, — голос вдруг опять напомнил о себе тихим шёпотом. — Ведь пропажу бесполезных вещей не замечают». Баттерс тряхнул головой, прогоняя назойливые мысли, и вновь оказался у уже наполовину опустошённого тазика с пуншем. Для себя он давным-давно твёрдо решил одну очень важную вещь: игнорировать Голос было необходимо. Иначе таблетки перестанут действовать вовсе. И если в обычные дни присутствие кого-то чужого в голове становилось порой невыносимым, то пьяным не замечать его было гораздо легче. Баттерс опустил стакан в пунш, давая ему наполниться, и, подняв руку, залпом осушил почти половину. Лицо немедленно скривилось; вкус алкоголя — штука неприятная, зато мир перед глазами наконец ожидаемо закружился. Баттерс решил, что ему стоит присесть, и заозирался в поисках свободного стула, изо всех сил стараясь не шататься чересчур заметно. — Баттерс, — Кенни окликнул его, выглянув из-за уже не совсем трезвого Клайда. — Ты чего? Тебе сесть негде? — Негде. — послушно подтвердил Баттерс и улыбнулся, случайно взболтнув остатками пунша в стакане. — Представляешь? — Так притащи из гостиной стул, дубина. — подал голос Картман, даже не оборачиваясь в его сторону. — Баттерс, твоё умение создавать себе проблемы меня порой восхищает. Ты не пробовал сменить имя на десятую винду? Или на последнюю часть… — Картман, да завались в кои-то веки. — перебил его Кенни, поднимаясь с места. — Баттерс, садись сюда пока, я принесу табуретку. — И что это мы вдруг добрые такие? — поинтересовался с улыбкой Токен, провожая взглядом широкую спину. — Мне вон чашку влом было принести, а тут внезапно нянечку включили? Маккормик, а, Маккормик… ты ничего от нас не скрываешь? — Только синий пояс по карате. — угрожающе откликнулся тот, направляясь в кухню в обход застывшего посреди комнаты Баттерса. Судя по повисшей тишине, никто так точно и не понял, врал он или нет. Не прошло и пяти секунд после того, как Кенни переступил порог кухни, как зазвенел на весь дом дверной звонок. Уже нехорошо держащийся на ногах Баттерс вздрогнул от неожиданности, обескураженный внезапностью трели. — Это Венди, — озвучил очевидное Клайд, грубо приобнимая порозовевшую Бебе за талию. — Сейчас Кенни нам устроит концерт на миллион долларов. — Маккормик у нас ещё и музыкант? — внезапно ожил Крэйг, вырубая телефон и озираясь по сторонам так, будто впервые увидел комнату. — Охренеть. — Ещё какой, — немедленно подтвердил Кайл, перешагивая порог с бутылкой колы подмышкой. — И поёт тоже круто. У него голос почти оперный, пацаны, ему впору карьеру там делать. — Не придумывай. — Кенни, подошедший к нему сзади в обнимку с табуреткой, фыркнул, не выражая ни малейшего удовольствия от комплимента, и обвёл глазами немногочисленную публику. — У Кайла просто заниженные стандарты, чуваки. Баттерс, я тебе посидеть принёс. — Кенни-вундеркенни, — хихикнул Картман, пихая Джимми в бок пухлым локтем. — Кенни-всёуменни и вырученни. — Картман-заебатман, — откликнулся тот, приземляя табуретку прямо рядом с окончательно опешившим Баттерсом. — И жиробатман. — Шеймить за вес — прошлый век, чувак, — Картман закатил глаза и закинул в рот чипсы. — Где твоя хвалёная толерантность, раз уж ты имеешь смелость называть себя гражданином Америки? Чтоб ты знал, срать жирных — то же самое, что срать негров. Вот хватит ли у тебя совести наехать на Токена за то, что он таким родился? — Токен, черная ты задница, — Маккормик улыбнулся и приземлился обратно на потёртый стул. — Как думаешь, хватит ли у меня смелости засрать тебя за то, что ты родился богатым негром? — Негр — это н-нетолерантное слово, — встрял Джимми. — Тогда уже афроамериканец. — Ща заплачу, — поделился своими переживаниями Токен, опрокидывая в себя сразу рюмку чистой текилы. — В кайф мне быть богатым негром, чуваки, честно скажу. — А то мы не знали. — Кайл, приземляясь рядом с Джимми, вздохнул, нарочно наполняя голос завистью. — И каково это — жить с огромным черным членом? — Нашёл, у кого спросить про огромный член, — Стэн под руку с Венди гордо прошествовал к столу и наклонил к ней встрёпанную голову. — Да, детка? — Фу, — Венди сморщилась, но руку не убрала. — Привет, ребят. Картман, с праздником! Подарок позже передам, когда народу поменьше будет. — Заждались! — Токен хлопнул в ладоши, выражая всю свою радость встрече. — Венди, дорогая, прекрасно выглядишь. — Поддерживаю, — Кенни поднял вверх два пальца, присоединяясь к уже прозвучавшему. — Классные… что это? Штаны? — Сам ты штаны, — отозвалась Венди, поднимая вверх аккуратно накрашенные брови, и немедленно добавила с важным видом: — А это — гаучо, шваль необразованная. — Она такая злая, потому что трезвая, — пояснил Стэн, притягивая Венди к себе за талию. — Налейте малышке бокальчик. — За малышку по яйцам получишь, — огрызнулась Венди, но протянутый Кенни стакан все же приняла без раздумий, разом опустошая половину. — Ну что, чем вы тут занимались без меня? — Да ничем, — откликнулся Токен, пожимая плечами. — Пили только. — Вас, мужчин, одних оставлять нельзя, — Венди сощурила накрашенные глаза, строго оглядывая всю столпившуюся в одном углу компанию. Баттерсу под её взглядом стало неловко. — А раз вас осветило моё радость несущее присутствие — самое время веселиться по-настоящему.
