Игра теней. Книга 1 - Тени заговоров.

Безумие — одна из форм фантазии.

Оринор Аталиас

      За окном уже почти стемнело, как он проснулся. Грей всегда спал днем. А ночью, как он любил говорить, выходил на охоту. Он лежал ещё какое-то время, глядя в потолок. «Скучно», — подумал он. Он уже месяц в этом захолустье. Картгам хоть и большой город, но ему не хватает некоторого шика и блеска, которые так любил Грей. А ещё здесь холодно и пасмурно. По крайней мере зимой. Он никогда прежде не бывал в Картгаме. Хотя где только его не носило. Он был на самом юге в Саниквии, там, где живут люди коричневые, что твой шоколад. Бывал за горным хребтом, в великих лесах у эльфов. Бывал он и в портовом городе Крист, и в столице империи тоже был. Однажды ему даже довелось побывать за перевалом Брокка. Гиблое местечко, там было ещё скучнее, камни да снег. Благо, пробыл он там не больше недели.       Он был известен многим за свою смелость и жестокость. Наемник, солдат удачи, как его не зови, а дело своё Грей знал хорошо. Во многих странах его бы с удовольствием вздернули, но это лишь добавляло славы его имени. Отчего желающих заплатить ему за грязную работенку только прибавлялось. И Грей был рад тому, что ему платят за то, что он любит больше всего. А любил он убивать, и не важно кого, важнее было как — убивать безвкусно скука смертная. Для него не было особой разницы между мужчиной и женщиной, ребенком и стариком. Перед смертью все равны, так считал Грей. А если все равны, то и смысла заморачиваться он не видел, да и попросту не хотел.       Грей присел на край кровати, потянулся и сладко зевнул. Он оделся и спустился вниз. На кухне за столом он обнаружил Мирая, который жевал бутерброд, запивая его чаем. Попутно он увлеченно читал газету, даже не обратив внимания на Грея.       — Мирайчик, ты уже дома. Это так здорово, застать тебя сразу спросонья, — сказал Грей самым слащавым голосом.       — А, Грей. Как спалось? — Мирай взглянул на него из-под очков.       — Спал как младенец, ты же меня знаешь. Но здесь так скучно, уже четыре дня прошло.       — Ты сам в этом виноват, ты привлек внимание комиссаров. Они ведь были моими соседями. Придется тебе ещё немного побыть дома, пока всё не поуляжется.       — Ты злой, Мирайчик, — насупился Грей.       — Ну, уж не злее тебя, — твердо ответил Мирай.       — Я ведь могу сойти с ума в этих четырех стенах. Ты же знаешь, я не люблю, когда мне скучно.       — За это тебе платят, Грей… Не забывай об этом. Игра не стоит свеч, если ты не хочешь действовать по правилам.       — Может, плюнуть на правила?       — И кто же потом захочет с тобой работать? Ты профессионал, веди себя как профессионал, — отрезал Мирай.       Это верно, Грей это понимал. Он ведь не был глуп. Грех ли, что жесток. Но глупым он точно не был. Если не выполнять требований заказчика, больше никто не захочет пользоваться твоими услугами. А этого допускать было нельзя. Грей даже было думал уйти в разбойники. Оплату берешь себе сам, да и режь всех подряд. Но быстро отказался от этой идеи. Всё-таки иметь серьезных покровителей не дурное дело. Всегда можно было переждать и у них, в случае чего. А вот разбойников прикрывать некому.       — А есть что пожевать? Ты так аппетитно ешь, Мирайчик.       — Да, я взял и тебе, вот. Чай нальешь себе сам, — буркнул Мирай, ему не нравилось, как Грей его называл, но после тщетных попыток переубедить того, Мирай сдался.       — Я думал, ты поухаживаешь за мной. Всё же ты злюка.       — Не маленький, сам за собой поухаживаешь.       Грей наполнил стеклянный стакан кипятком и долил из заварника чай. Он всегда наливал чай именно так, сперва кипяток, затем чай. Мирай дивился этому, но не говорил ничего. Сахара Грей клал так много, что Мирай морщился каждый раз, когда это видел. Он представлял этот приторный вкус. Грей же наоборот наслаждался. Он взял бутерброд с ветчиной и сыром, тот был ещё теплым. Пахло свежей выпечкой. Грей откусил солидный кусок и стал его жевать, запивая всё сладким чаем.       — Разве ты чувствуешь какой вкус, кроме сахара? — спросил Мирай.       — О чем ты? — ответил Грей с набитым ртом, отчего сложно было что-то разобрать, кроме шипения, но Мираю как-то всё-таки это удавалось.       — Я говорю про чай. В нём же нет вкуса, только приторная сладость. Разве ты пьешь чай не ради самого вкуса чая.       — Ты не прав, Мирайчик. Чай и нужно пить сладким, иначе какой в нём вкус, — Грей смаковал, причмокивая губами.       — Видимо, мне не понять.       — Просто ты не знаешь всю прелесть сладости. И пьешь свой отвратительный горький чай. И кофе ты пьешь горький, ещё и без молока. Фу, какая гадость, — сморщился Грей.       — Порой я не понимаю, как?       — Как, что? — изумленно взглянул эльф.       — Как ты можешь быть таким? В голове не укладывается.       — Каким — таким, скажи-ка пожалуйста? — с наигранным недоумением спрашивал Грей.       — Ты любишь сладости и мил до тошноты. Но в то же время тебе ничего не стоит убивать налево и направо, при этом получая несказанное удовольствие.       — Так ты считаешь, что все убийцы — это хмурые типы, в темноте точащие кинжал? Пьющие крепкий алкоголь и курящие сигареты? Ты узко мыслишь, Мирайчик.       — Может быть и так. Хотя, наверное, ты исключение.       — Конечно же, я исключение… Ведь как-никак я лучший, — гордо произнес Грей.       — Ты профи, и это факт, но зваться лучшим. Не слишком ли ты самоуверен?       — Знаешь, Мирайчик, конечно помню одного, кому бы я мог уступить, но это было давно. Столько лет уже прошло.       — И кто же это такой. Кто мог победить самого великого Грейвина?       — Это мой старший брат. Знаешь, Мирайчик, раньше я боготворил его, я хотел быть как он. Ох, это длинная история, — в своей смешливой манере сказал Грей.       — А разве мы куда-то торопимся?       — И то верно. Ну хорошо. Так и быть, я расскажу тебе. Родился я в далеко не бедной семье одного предприимчивого эльфа. Не стану говорить, кого именно. С самого детства я не знал никаких хлопот. Ел вкусно и много, играл с дорогими игрушками и носил хорошую одежду. У меня был старший брат, старше меня на семь лет. Отец в нас души не чаял, как и мать. У нас и учителя были собственные, отец уделял много средств нашему образованию. Брат был хилым и здоровьем не очень крепок. А вот я наоборот рос как на дрожжах. Все только диву давались. Поди найди такого же второго эльфа. К восьми годам я уже был почти со своего папашу. Брат раньше катал меня на спине, а теперь уже не мог. Знаешь, Мирайчик, он просто мечтал быть сильным, быть героем для своего маленького братика. Он не понимал, Мирайчик, он был для меня героем. Быть может, ты думаешь, что я псих, раз я повернут на убийствах? Нет, Мирайчик, я просто люблю это делать…       — И, что же дальше? — спросил Мирай.       — Ах, да. Так вот, мой глупый братец решил, что он уже не герой для меня. И вот, когда ему исполнилось шестнадцать, он ушел служить. Я просил его остаться и плакал. А он лишь сказал, чтобы я не переживал. Что он вернется и привезет мне кучу сладостей и игрушек. Знаешь, тогда я поверил ему, я думал своим детским умом, что пройдет немного времени и брат вернется. Ни через неделю, ни через месяц, ни даже через год брат не возвращался. Лишь иногда слал письма. Сначала я сильно тосковал по нему. Даже начал думать, что он меня ненавидит, и поэтому не хочет возвращаться. Потом я его возненавидел, думал, что он обманул меня. А потом мне надоела эта тоска, и мне попросту стало всё равно. И лишь иногда я думал о брате.       Через три года вернулся брат. Он возмужал и окреп. Он будто стал совсем другим. Больше не было того юного болезненного эльфа. Я же в свои одиннадцать был не меньше него. Но он с легкостью поднял меня на руки при нашей встрече. Я сначала был к нему недоверчив, он бросил меня. Но стоило ему закружить меня на руках, как все детские обиды прошли. Ещё он привез кучу подарков, чем окончательно завоевал моё расположение.       Как оказалось, брат приехал в отпуск на месяц. И что он решил продолжить свою службу. Отец очень гордился братом, а мать всё хлопотала вокруг. Я же в свою очередь не отходил от брата ни на шаг. Он мне рассказывал о службе в армии. И о различных походах. А я слушал его, разинув рот. Брат говорил, что когда я вырасту, то смогу и сам служить в армии. Ведь я такой большой и очень сильный. Тогда я мечтал служить вместе с братом и пообещал, что как я вырасту, то пойду служить в его отряд. Брат лишь сказал, что так и будет.       — И что же такого произошло, что ты стал таким? — недоумевал Мирай.       — Ты слишком торопишься, Мирайчик, умей слушать. Я всё тебе расскажу.       — Прости, продолжай.       — Я помню, как однажды мы с братом возвращались из города. Мы жили в небольшой деревушке, где у нас было имение. Но торговая компания отца была в городе неподалеку. Ездить приходилось через лес.       В тот день нам не повезло, хотя кому ещё не повезло — сказать сложно. Мы сидели с братом в карете, как раздались выстрелы. Карета остановилась. Как я понял, кучера убили. А потом кто-то приказал нам выходить. Брат сказал мне сидеть внутри, а сам вышел наружу. Я видел через маленькую щель меж занавесок, как брата окружили мужчины, их было семеро. У каждого в руках была винтовка. Брат стоял спиной к карете, подняв руки. Он что-то говорил им, я уж и не помню. Он даже достал кошель, предлагая разбойникам деньги. А они только смеялись и тыкали в него стволами.       То, что происходило дальше, я запомнил на всю жизнь. Брат двигался как какой-то зверь. Он схватил одного за винтовку и притянул к себе. Раздались выстрелы. Того мужчину расстреляли свои же. Брат же взял его винтовку, толкнул мертвого в толпу и выстрелил пару раз. Затем он быстро упал на землю и закатился под карету. Разбойники даже не успели понять, что произошло. Я не видел всего, но спустя чуть больше минуты всё стихло. Я осторожно вышел из кареты и увидел, как мой брат сидит над одним из разбойников. Он вынул нож из ножен на поясе и воткнул бандиту в горло. Моё сердце бешено колотилось. Знаешь, Мирайчик, это был не страх. Это был восторг. Я был восхищён своим братом.       Когда брат увидел меня, то он подошел ко мне. Его рубашка вся была заляпана кровью. Я забеспокоился, а он лишь сказал, что это не его кровь. Ещё он сказал, что здесь не самое лучшее место для ребенка, поэтому мне надо бы вернуться в карету. Я возразил ему, что я не боюсь мертвых и что хочу помочь ему. В тот вечер я долго не мог уснуть. Я видел лица мертвых разбойников. Но они не вызывали у меня страх, скорее любопытство. И восхищение моим братом. Он был так прекрасен в своей силе, перепачканный кровью своих врагов.       — И поэтому ты и стал таким? Какая нелепица, — заключил Мирай.       — Ты всё ещё не дослушал, Мирайчик. Конечно, это впечатлило меня. Но этого было мало, чтобы полностью повлиять на меня. Это было лишь маленькое вступление, знаешь ли. Я лишь ещё сильнее представлял, как буду служить вместе с братом. На следующий день я заявил ему, что поеду с ним… Глупый ребенок, я ведь мало смыслил в том, как устроен мир. Брат улыбнулся тогда и сказал, что хочет, чтобы я вырос и окреп. Оставшееся время я дулся на брата за то, что он считает меня ребенком. Когда же он уезжал, я все же расплакался и сказал, что буду сильно скучать.       Брат уехал на службу, и я снова остался один. Я ждал, когда мне исполнится шестнадцать. Но знаешь, я не из терпеливых. Прошел год, мне было двенадцать, и я решил сбежать из дома. Я хотел отправиться к брату. Я подготовился заблаговременно. Скопил немного денег. Взял походный рюкзак и немного вещей. И однажды ночью я ушел. Я знал, что пока я не покину пределы нашего городка как можно дальше, меня могут легко найти, поэтому я пробирался глухими тропами, часто по ночам, а днём спал. Как меня не задрали дикие звери, до сих пор удивлен. Конечно, я уже тогда был огромным и сильным, но я был лишь ребенком, а из оружия у меня был лишь нож да длинная палка, которую я срезал по пути и заточил как копье.       Так я путешествовал месяц и уже стал осмеливаться выходить в поселения, чтобы купить еды. Благо, там меня никто не знал. Однажды я как и обычно ночевал в лесу. Было уже прохладно, как-никак началась осень. И вот я нашел небольшую пещеру, из которой доносились голоса, а ещё я увидел огонек. Мне очень захотелось к теплу, и я понадеялся, что это какие-нибудь охотники и они приютят меня на ночь. Однако, я ошибался. Знал ли ты Даллага?       — Нет, а кто это?       — Ну, конечно же, ты не знал его. Ведь это было давно. Сколько ты в империи?       — Три года.       — Это было больше десяти лет назад. Даллаг со своей бандой терроризировал империю на юге, от востока до запада. Он промышлял в глухих лесах и каждый раз переезжал с места на место, чтобы его не поймали. Тогда в его банде было больше двадцати бойцов. Не много, но ему больше и не нужно было, для незаметности, так сказать. Да и он сильно не наглел, чтобы совсем не разозлить власти.       Так вот, в ту ночь мне не посчастливилось встретиться с бандой Даллага. Они быстро поймали меня. Думали, что со мной делать. Долго меня расспрашивали о том, кто я и что со мной делать. Даллаг сказал тогда, чтобы меня связали, а утром решат, что со мной делать. В ту ночь они пили, так и поотрубались все. Я понял тогда, мне нужно бежать, что я и сделал. Только вот разбойники не дураки. Помню, как меня поймал часовой. Помню его бородатое лицо и отсутствие одного зуба спереди, я хорошо запомнил его, Мирайчик, и знаешь почему?       — Почему?       — Он стал меня душить и ругаться. Однако я был больше него, хоть и руки у меня были связаны. Он сидел на мне, а я его скинул и придавил собой. Пока мы боролись, я выхватил у него нож с пояса и ударил его в живот. А потом ещё раз, и ещё, и ещё, и ещё. Я бил его ножом даже после того, как в его глазах потух свет. Он был моим первым, Мирайчик. В тот момент я почувствовал что-то особенное. Я разрезал веревки на руках и остался сидеть над трупом.       Наутро меня нашли разбойники над телом своего товарища. Весь перепачканный кровью, я ухмылялся во весь рот. Даллаг потом рассказывал мне, что это было весьма жутковатое зрелище. На милом детском личике звериная улыбка и кровь. Я совсем не стыжусь этого, Мирайчик. У каждого из нас есть то, что он любит. Ты вот любишь гадкий черный кофе и черный чай. Я люблю клюквенный пудинг, и я очень люблю убивать. В ту ночь я это понял ясно.       — И что же случилось потом? Бандиты вот так просто простили тебе убийство их товарища? — недоумевал Мирай.       — Ну, Мирайчик, это ведь совсем другая история. Ты хотел знать, почему я стал таким, я рассказал тебе.       — Мне стало интересно. Нельзя же вот так заканчивать, — настаивал Мирай.       — Хорошо, но это только потому, что ты просишь меня.       Я помню, как мне в лицо прилетел удар сапога. Блум, он был самым близким другом убитого, отвратительный человек с вечно недовольной рожей и лысой башкой. Он пинал меня, я лишь успел закрыть голову. Но, почему-то, меня не беспокоила боль, я ещё был восхищен своим первым убийством. Потом подошел Даллаг, он приказал своим парням оттащить Блума, который клялся убить меня. Даллаг сел рядом со мной, а я поднялся с земли, всё так же ухмыляясь. Он долго смотрел на меня, а вокруг собралась вся банда. Потом он сказал мне так: «Парень, хочешь присоединиться к моей банде, такие ребята мне нужны?» Все сразу начали галдеть, кто-то открыто недоумевал. А тот же Блум сыпал проклятия в мою сторону.       Я тогда лишь спросил, придётся ли мне убивать. Даллаг сперва решил, что это мне не очень нравится, и сказал, что иногда приходится. А я сказал ему, что я бы хотел убивать, и как можно чаще. Не забуду его лицо в тот момент никогда, шок и недоумение. Всё-таки он принял меня в банду. Поначалу ко мне относились с недоверием, а некоторые даже с презрением. Но я быстро завоевал всеобщее уважение и в какой-то степени даже страх. Всякий раз, когда нужно было кого-то пытать или убить, Даллаг поручал это мне. Почти пять лет я грабил и убивал вместе с его бандой, и даже стал его правой рукой. Я вырос, стал огромным и сильным, что вселяло ещё больший страх.       Но знаешь, рано или поздно приходит скука. Мне надоели эти захолустные городки и то, что приходилось отсиживаться в лесах. Я люблю шум и веселье, меня манят большие города, Мирайчик. Однажды я решил уйти из банды. Я сообщил о своем желании Даллагу, я уважал его, Мирайчик, ведь он научил меня всему, а он отплатил мне плохой монетой. Он решил сделать проводы в мою честь, всю ночь мы пили. А проснулся я уже связанный. Он сказал мне, что я очень опасен, если не с ним, а убивать такого способного парня просто жалко. Он решил продать меня на юг. Меня бы с удовольствием взяли для боев на смерть, народ там знает толк в развлечениях. Эти глупые северяне считают варварством битвы на смерть на аренах.       Но знаешь, Даллаг совершил большую ошибку. Если уж он решил сделать меня своим врагом, надо было убить меня, когда был шанс. Они связали мне руки и ноги и бросили в подвал, сказали, что скоро меня увезут. Я не был особо зол на Даллага, страх заставляет делать необдуманные поступки, он боялся меня. Но его следовало наказать. Времени было достаточно, чтобы я мог освободиться, веревки меня не сдержат, не хочу хвастаться, но я их попросту порвал. Глупый Даллаг, я бы заковал себя в цепи, нет, зная себя, лучше бы сразу убил, а он ещё хотел заработать с этого.       За мной прислали двоих. Я притворился, что лежу связанный, а когда они подошли, я убил их. Их было слишком много, даже мне бы не поздоровилось, выйди я против них всех в честном бою. Но о какой честности может идти речь? Они предали меня. За это они должны были поплатиться, я не прощаю предательства, Мирайчик… К тому времени уже стемнело. Я вооружился пистолетами, что были у моих бывших товарищей, и большим ножом. Они были в пещере, это сыграло мне на руку. Я всех их убил, а Даллага оставил как вишенку на торте, на самый конец. Я пытал его, очень долго. Он так и помер в луже собственной крови, а ещё моче, слезах и соплях. Он умолял меня пощадить его. А мне это нравилось.       Грей замолчал. Он задумчиво смотрел в потолок. Мирай не отрывал взгляда от эльфа. Он пытался переварить всё то, что рассказал ему Грей. Быть может, этот парень и не был бы таким, если бы не обстоятельства. Обстоятельства, правда что-ли, да у него ведь на лице написано, что он психопат. Даже сейчас на его задумчивой моське Мирай видел глаза, с горящими в них огоньками, всего лишь мгновение, но этого хватило. Такие могут быть только у законченного психа. Жаль, что Даллаг не убил тогда Грея, возможно, тогда в этом мире, было бы немного больше хорошего.       — Я просидел так целые сутки тогда. Передо мной лежала голова моего главаря. А вокруг лежали тела моих бывших братьев. Как никак, с ними я пробыл пять лет. Я думал о том, мог ли я что-то поменять, чтобы этого не случилось, — в голосе Грея звучало раскаяние, но только не в его взгляде. Теперь он был холодным и пустым. Мирай понимал, насколько мастерски умеет играть этот парень. Ему стало не по себе. Теперь он задавался вопросом, сколько правды было сказано эльфом. Он и раньше знал, что тому не стоит доверять. Но теперь… Теперь он думал, зачем же он всё это ему рассказал. Хотя, Мирай ведь сам его попросил. Однако, этого Мирай никогда не скажет ему. Мало ли, что взбредет в голову этому эльфу-переростку.       — Что скажешь, Мирайчик? Как тебе моя история? — спросил Грей. Он выглядел как школьник, ожидающий похвалы за блестящий ответ.       — У каждого свои причины быть тем, кто он есть. Твои причины теперь мне ясны. Но для меня все равно это уж слишком.       — Просто ты слишком скучный, как и большинство, — Эльф потерял интерес к дальнейшему разговору. — Я пойду к себе. Дай-ка мне свою газету, хоть почитаю что-нибудь. А то я скоро помру от скуки, и это будет твоя вина, Мирайчик.       — Возьми, — протянул газету Мирай. Он не дочитал статью, но меньшее, что он сейчас хотел, так это спорить с этим громилой. Он и без того сидел дома уже четыре дня. Поэтому Мирай решил хоть немного идти ему на уступки.       — Спасибо. Тогда я пойду. Доброй ночи.       — Спасибо, и тебе.       Грей взял газету и заткнул её под мышку, скрутив. Он поднялся по лестнице. Старые доски ступенек скрипели под тяжелым эльфом. Он вернулся в свою спальню и сел на кровать. Газету он бросил рядом, она не была ему интересна, это так, чтобы лишний раз позлить Мирая. Хотя тот очень редко злился, а ведь Грей старался как мог. Спать ему точно не хотелось, ещё бы, ведь он встал всего пару часов назад. А вот Мирай точно скоро заснет. Он вставал рано и рано ложился. Полная противоположность Грея. Эльф откинулся на спину, раскинув руки. Он глядел в потолок, размышляя. Сегодня он точно выйдет в город, как бы не хотел этого Мирай. Грею было до ужаса скучно, он не мог понять, как он вытерпел эти четыре дня. Но рано или поздно любому терпению приходит конец. Особенно терпению Грея.       Прошло немного времени, как Мирай заснул. Он тихо посапывал в гостиной на диване. Грей слышал его сопение, ведь со слухом у него было всё отлично, поэтому он слышал всё, что происходило внизу. К счастью для Мирая, это нисколько не раздражало Грея, да и спал тот днём, потому Мирай ему не мешал вовсе, иначе, что могло прийти в голову этого безумного эльфа, сказать сложно. Грей тихонько достал деревянную шкатулку из шкафа. В ней он хранил порошок зеленого цвета и такого же цвета пасту в маленьких коробочках, рядом лежали накладки на клыки, тут же нашёлся и черный парик.       Грей подошел к зеркалу. Он выкрасил кожу на лице и ладонях зеленой краской, нацепил клыки и надел парик. Ну, вылитый орк, как не погляди. Осталось только выкрасить брови в черный цвет, благо, и черная краска имелась. Грей ещё раз глянул на свое отражение. Теперь он был абсолютно готов, пора идти на охоту. Главное не разбудить Мирая, иначе Грею придется выслушивать длинные тирады о том, как это безрассудно. Порой Грей думал, что как раз таки капельки безрассудства не хватало Мираю. Правда, до этого твердолобого парня вряд ли дойдет. Грей, конечно, мог просто наплевать на него, но с заказчиками так нельзя поступать. Поэтому ничего не оставалось, как незаметно ускользнуть, пока Мирай спит, и вернуться до того, как он проснется. Потом, конечно, в городе найдут очередной труп. Но Грей ведь всю ночь был дома, да и мало ли, сколько трупов появляется ночью в миллионном городе.       Двигаясь тихо, как кот, Грей добрался до коридора. Удивительно, с какой легкостью ему это давалось, при его-то габаритах. Наверное, сказывалась эльфийская кровь. Остроухие от природы обладали грацией и легкостью. Но, глядя на Грея, было сложно об этом думать. Грей натянул ботинки и надел пальто со шляпой. Оставалось самое трудное. Петли входной двери давно нуждались в смазке и скрипели при любом удобном случае. Грей взялся за ручку, немного приподняв дверь, прижал её к себе. Он стал тихонько её открывать, так, чтобы та не издала ни звука. На диване шелохнулся Мирай, и Грей замер. Он всматривался в темноту и вслушивался в звуки. Но Мирай больше не шевелился, продолжив тихо посапывать. Простояв ещё пару минут, Грей наконец выбрался на улицу.       Звезды затянули черное небо. Ни одной тучки не было видно. В последние пару дней снег перестал идти. Такое бывало редко в это время года. Грей вдохнул морозный воздух. Как же свежо, подумал он. В последние четыре дня он даже не мог выйти на улицу, чтобы просто подышать воздухом. От дома до самых ворот проходила широкая тропинка, которую сделал Мирай. Весь остальной двор был занесён огромными сугробами. А ведь зима только началась, и эти несколько дней затишья только раззадорят предстоящие метели.       Грей прошел до калитки, снег скрипел под его ботинками. Он вышел за ворота, свернул направо и быстрым шагом направился к ближайшему переулку, подальше от своего дома. Не стоило попадаться кому-либо на глаза лишний раз. Благо, на улице в районе частных секторов народ по ночам гулял не часто. Да и фонари здесь располагались реже. Грей остановился. Ему нужно было подумать, куда сегодня стоит направиться. В последние дни он только и делал, что сидел дома. Ему хотелось выпить, а ещё ему хотелось женщину. Значит, ему нужно в какую-нибудь таверну. Туда, где шумно и не слишком светло. Нельзя, чтобы его маскировку кто-то заметил. Там можно и подцепить какую-нибудь пьяную имперку. Двух зайцев одним выстрелом, как говорится. И такое место Грей знал, он ухмыльнулся и свернул в переулок, предвкушая предстоящую охоту.