Металлист

И опять эта чёртова репетиция... Я приехал за полчаса, надеясь, что снова увижу Антона и наконец нормально представлюсь. На мою удачу, он уже сидел на положенном месте, что-то наигрывая. Я поправил сбившуюся из-за бега по лестнице чёлку и судорожно протянул коллеге руку, чувствуя себя ужасно неловко. Антон же с улыбкой её пожал... большая ладонь с длинными мозолистыми пальцами и нежной ладонью. - А.. - Что "а"?, - не дав мне вдохнуть, перебил он. - я Антон, - напомнил шатен. - Арсений. Мне хотелось провалиться от стыда: звучал, как мышь, которой наступили на хвост. Всё усугубилось, когда он уже расслабил руку, а я всё ещё крепкой хваткой не выпускал её. - Ты немного странный..., - сказал Антон. В этот момент моё сердце ушло в пятки, но коллега продолжил фразу: - Но мне это нравится. Садись давай, порепетируем вместе. Я пошёл за скрипкой, но из помещения с инструментами доносились тихие стоны и плач. Я знаю, что подглядывать плохо, но всё же интерес взял вверх. Света на лестнице не было, поэтому я решил незаметно заглянуть в узкую щель между дверным косяком и стеной. На гримёрном столике лежал концертмейстер первых скрипок. За ним же был дирижер... мерзкое зрелище. Бедный парень рыдал и смотрел на себя такого в зеркало, пока шеф затыкал его рот своей ладонью. Примы зачастую все ведут себя как надменные мрази, но тому есть одна причина - ебейшая конкуренция... Никогда бы не подумал, что некоторые сохраняют своё место такой ценой. Когда я вернулся без инструмента, Антон резонно спросил меня об этом. Я ответил что-то в стиле "нужно ждать шефа, там заперто". Юноша посмотрел на меня, как на идиота, сидя с инструментом в руках. Когда мы поднялись, омерзительное шоу уже закончилось, дирижер стоял у распахнутой двери. Я быстро схватил инструмент, благо он лежал вдалеке от гримёрного столика. - Слушай... А что за странное мерзкое произведение ты играл, когда я только пришёл. - Мерзкое?, - не переставая удивляться моей тупости, переспросил он, начиная наигрывать эту же мелодию, но уже в разы тяжелее. Я рефлекторно закрыл уши ладонями. Заметив лицо Антона, мне стало настолько стыдно, что хотелось встать перед ним на колени и молить прощения. - Это же риф из песни Rammstein- Deutschland. Чувствую, по моему лицу он понял, что из всего сказанного, для меня были понятны только "это" и "из песни". - На, - он протянул мне плеер. Я включил и выпал из реальности до конца трека. - Ну как?, - спросил он, когда я вернулся обратно. - Специфично, но мне нравится. Антон посмеялся. Всю репетицию я лишь имитировал игру, пытаясь не смотреть на парочку из гримерки. Мне было мерзко видеть дирижёра, в памяти сразу всплывали свежие воспоминания о его волосатой обвисшей мошонке, которая качалась туда-обратно. Даже сейчас, вспоминая это, меня тянет блевать. После репетиции Антон пригласил меня на концерт в каком-то баре недалеко от репетиционного зала, но, к сожалению, мне пришлось отказаться от такого заманчивого предложения, потому что меня уже ожидала машина. Но уже спустя пару минут, сидя в комфортабельном салоне автомобиля, я придумывал отмазку, чтобы всё-таки свалить к Антону. - Арсений, почему Вы так напряжены?, - спросил водитель. - Репетиция была тяжёлой... Но тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Водитель положил руку мне на ногу и, приговаривая что-то про расслабление, начал её гладить. Его рука приблизилась к моему паху настолько близко, что мне стало дурно. Когда мы остановились на светофоре и он потянул свои мерзкие губёшки ко мне, я отчётливо понял, что отсюда нужно как можно быстрее сбежать... от него, от мудаков, от золотой клетки... Резко открыв дверь машины, я выбежал в пальто в сумрак ночного Петербурга. Не видя ничего из-за дождя и страха, я бежал куда угодно, лишь бы не оказаться снова там... Я выбился из сил... нет денег, нет помощи.... Потерянный и озябший, я направился к бару, название которого сказал мне Антон - единственный человек, которому я мог бы доверять...