Тайна Варлакса

Прошёл месяц с того дня, как Юдзу был изгнан из аптеки Горо. Он всё ещё не мог понять, что произошло. Почему этот суровый, но справедливый человек, который так многому его научил, вдруг вышвырнул его, как нашкодившего щенка, да ещё и с угрозами? Юдзу не раз пытался найти ответы, но Горо словно исчез — его аптека работала в прежнем режиме, но сам хозяин больше не появлялся на людях, а прислуживающие маги-помощники лишь пожимали плечами и отводили глаза, когда Юдзу о нём спрашивал. Юдзу сидел в своей комнате в общежитии преподавателей. Тусклый свет масляной лампы мерцал, отбрасывая на стены дрожащие тени, которые танцевали в такт его беспокойным мыслям. Перед ним лежала раскрытая книга по алхимии, но он не видел ни строчки — взгляд скользил по страницам, не задерживаясь на буквах, а мысли были заняты совсем другим. Он перебирал в голове события последних недель, пытаясь сложить разрозненные куски в единую картину, но каждый раз натыкался на стену непонимания. — «Горо был напуган, — думал он, машинально перелистывая страницу, даже не глядя на неё. — Я видел страх в его глазах, когда он кричал на меня. Не злость, не раздражение — именно страх. Самый настоящий, животный ужас. Я видел такой страх только один раз в жизни — у матери Рея, когда она поняла, что её сын умирает. Чего он боялся? И почему он сказал, что его люди меня закопают, если я высунусь с территории башни? Что за идиотская угроза? Ведь я никогда не делал ему ничего плохого, наоборот — я работал как проклятый, отдавал все силы, не жалея себя». Он откинулся на спинку стула, которое жалобно скрипнуло под его весом, и устало потёр глаза, чувствуя, как под веками накапливается усталость и тревога. За окном сгущались сумерки, и город внизу зажигал первые огни — жёлтые, дрожащие точки, разбросанные по лабиринту улиц, словно светлячки в траве. Дагос никогда не спал, но сейчас его ночная жизнь казалась Юдзу не заманчивой и полной возможностей, как раньше, а угрожающей и чужой. Он больше не чувствовал себя в безопасности даже здесь, в стенах башни, которые когда-то казались ему неприступной крепостью. В дверь постучали — три коротких, отрывистых удара, которые Юдзу уже научился узнавать. Так стучал только один человек. — Войдите, Людвик, — сказал он, не оборачиваясь, и профессор, как всегда, появился на пороге с неизменной полуулыбкой на лице и стопкой бумаг под мышкой. — Как ты узнал, что это я? — спросил он, прикрывая за собой дверь и проходя в комнату. Его мантия слегка промокла от мелкого, моросящего дождя, который начался с вечера и до сих пор не прекращался, барабаня по крышам и окнам. — У вас уникальная манера стучать, профессор. Три удара, всегда с одинаковым интервалом. Никто больше так не делает, — Юдзу наконец повернулся к нему, и на его лице мелькнула тень улыбки, хотя глаза оставались серьёзными и немного потерянными. Людвик прошёл к столу, смахнул с табурета стопку книг, которую Юдзу так и не удосужился разобрать, и сел напротив. Он внимательно посмотрел на своего протеже, отмечая про себя тёмные круги под глазами, бледность и общее состояние подавленности, которое Юдзу тщетно пытался скрыть за маской вежливого спокойствия. — Ты выглядишь отвратительно, — сказал он без обиняков, и в его голосе не было насмешки — только искреннее беспокойство. — Когда ты в последний раз нормально спал и ел? — Вчера, кажется, — соврал Юдзу, хотя на самом деле не помнил, когда в последний раз спал больше трёх часов подряд. — Врёшь, — констатировал Людвик, кладя бумаги на стол. — Я знаю, что ты места себе не находишь после того, как Горо тебя выгнал. Я и сам пытался с ним связаться, но он не отвечает на мои письма, а его управляющий, господин Реверс, лишь твердит, что хозяин занят и никого не принимает. Это ненормально, Юдзу. За те три года, что я его знаю, Горо никогда не отказывал мне во встрече. Ни разу. Юдзу вздрогнул, услышав это. Значит, не только он заметил странности в поведении аптекаря. Если даже Людвик, с его связями и влиянием в башне, не может достучаться до Горо, значит, дело действительно серьёзно. — Может, он действительно занят? — предположил он, хотя сам в это не верил. — У него ведь огромная аптека, клиника, связи по всему городу... — Занят настолько, что не может найти пяти минут, чтобы написать ответ на письмо старому другу? — Людвик покачал головой, и в его светящихся синих глазах мелькнуло что-то, чего Юдзу раньше не замечал — глубокая, затаённая тревога. — Нет, здесь что-то другое. Что-то, чего я пока не понимаю, но что мне очень не нравится. Горо никогда не был трусом, но и безумцем он тоже не был. Если он решил порвать все связи и спрятаться, значит, у него была на то веская причина. Очень веская. Он помолчал, словно решаясь на что-то, а затем продолжил, понизив голос почти до шёпота, хотя в комнате никого, кроме них двоих, не было: — Послушай, Юдзу. Я не хочу тебя пугать, но и скрывать правду больше не имею права. В столице происходит что-то странное. За последние полгода несколько талантливых магов колдовства либо погибли при загадочных обстоятельствах, либо просто исчезли без следа. Официально это называется «несчастными случаями» или «внезапными отъездами по семейным обстоятельствам», но я-то знаю, что это чушь. Маги не исчезают просто так, а уж тем более — маги колдовства, которых и без того мало. Мы все на вес золота, и если кто-то из нас пропадает, это всегда вызывает вопросы. Юдзу почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на то что в комнате было тепло от масляной лампы. Он вспомнил слова Горо о том, чтобы он не высовывался с территории башни. «Мои люди тебя закопают». Может, это была не угроза? Может, это было предупреждение? — Вы думаете, Горо... — начал он, но не смог закончить фразу, потому что в горле внезапно пересохло. — Я ничего не думаю, — резко оборвал его Людвик, и в его голосе зазвенел металл. — Думать сейчас — непозволительная роскошь. У нас нет фактов, только догадки и предчувствия. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь. Нет, даже не пообещал — поклялся. — Что именно? — спросил Юдзу, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Не выходи за территорию башни без крайней необходимости, — сказал Людвик твёрдо, и каждое его слово падало, как удар молота по наковальне. — Вообще не выходи. Ни в город, ни на рынок, никуда. Территория башни и академии — это единственное место в Дагосе, где ты сейчас в относительной безопасности. Здесь действуют древние защитные барьеры, которые даже самые могущественные маги не могут пробить незаметно. Здесь слишком много глаз, слишком много сильных магов, и никто не посмеет напасть на тебя открыто. Но стоит тебе сделать шаг за ворота... — Но почему? — перебил его Юдзу, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу вопросы. — Почему я? Что во мне такого особенного? Я всего лишь начинающий маг колдовства, даже не первого ранга! Я никто, пустое место! Зачем кому-то на меня охотиться? Людвик долго молчал, глядя на огонь лампы, и в его глазах плясали жёлтые отблески пламени. Когда он заговорил снова, его голос звучал устало и как-то по-особенному печально, словно он делился бременем, которое нёс в одиночку долгие годы: — Ты не никто, Юдзу. Ты никогда не был «никем», хотя, возможно, сам этого не осознаёшь до конца. В тебе есть дар, который встречается раз в столетие. Твоя способность к регенерации, твой невероятный потенциал в колдовстве, твоя скорость обучения — всё это не просто талант. Это нечто большее. И поверь мне, есть люди, которые умеют замечать такие вещи. Очень опасные люди, которые не хотят, чтобы в мире появлялись новые сильные маги колдовства. Мой учитель, Кенар, был одним из лучших алхимиков и магов колдовства своего времени, и он погиб при «несчастном случае» в своей лаборатории — взрыв, который не оставил от него и следа, хотя он работал с абсолютно безопасными ингредиентами. Я знаю, что его убили, но не могу этого доказать, и это чувство бессилия преследует меня каждую ночь. Юдзу слушал, и перед его мысленным взором проносились все те часы, что он провёл в клинике Горо. Он вспоминал странные взгляды, которые иногда ловил на себе от незнакомых людей на улицах. Вспоминал фразу Горо о том, что он «похож на своего погибшего сына». И вдруг всё начало складываться в зловещую картину, которая пугала его до дрожи. Он был нужен Горо не просто как ученик. Он был нужен ему как искупление. И теперь Горо, возможно, заплатил за это своей жизнью. — Хорошо, — сказал он тихо, и его голос прозвучал глухо, словно из-под земли. — Я даю слово. Я не выйду за территорию башни без вашего разрешения. Людвик кивнул, и напряжение немного спало с его плеч, но не исчезло до конца. Он знал, что это лишь временная мера. Он знал, что буря только начинается, и что рано или поздно им придётся встретиться с ней лицом к лицу. --- Следующие несколько дней прошли в гнетущем ожидании. Юдзу старался следовать совету Людвика и сосредоточиться на учёбе, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Он часами просиживал в библиотеке, листая трактаты по анатомии маны и пытаясь найти хоть какую-то информацию о «глухих зонах» в энергетическом теле, которые он ощущал с детства. В одном из старых фолиантов, который пах пылью и временем, он наткнулся на описание древних запечатывающих техник, которые использовались великими магами прошлого, чтобы скрывать ауру могущественных артефактов или даже живых существ. Иллюстрации к тексту изображали сложные геометрические узоры, переливающиеся золотом, и Юдзу чуть не выронил книгу из рук, когда узнал в них тот самый узор, который мелькнул перед его глазами той ночью в библиотеке. — «Этого не может быть, — прошептал он, вглядываясь в пожелтевшие страницы, и его руки дрожали. — Это же печать высшего порядка, седьмого или даже восьмого уровня. Кто мог поставить такую на меня? И зачем? Что во мне такого, что нужно было скрывать от мира?» Ответов не было — только новые вопросы, которые множились, как грибы после дождя. Но одна мысль теперь не давала ему покоя: если печать была поставлена не просто для сокрытия ауры, а для того, чтобы сделать его невидимым для чьего-то поиска, значит, есть некто, кто ищет. И этот некто очень могущественен. --- Весть пришла на пятый день после разговора с Людвиком. Было раннее утро, солнце только начало подниматься над башнями академии, окрашивая их шпили в розовый и золотой. Юдзу как раз закончил разбирать утреннюю партию ингредиентов в алхимическом зале и собирался идти на лекцию Людвика, когда в дверь вбежал Ясуко. Его лицо было бледным как полотно, а глаза — расширенными от ужаса. — Юдзу! — выдохнул он, хватая друга за плечи. — Ты уже слышал? — О чём? — спросил Юдзу, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз, в ледяную пустоту. — Горо... — голос Ясуко дрогнул, и он сглотнул, пытаясь справиться с волнением. — Аптекарь Горо... Его нашли сегодня ночью. В его собственном кабинете. Он мёртв, Юдзу. Его убили. Говорят, что это было... жестоко. Очень жестоко. Мир покачнулся перед глазами Юдзу, и ему пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли красные круги. Он вспомнил последние слова Горо, его затравленный взгляд, его дрожащие руки. «Я уже подписал себе смертный приговор», — сказал он тогда. И он знал, что идёт на смерть. Знал и всё равно отпустил его, Юдзу. Спас его ценой собственной жизни. — Как... как это произошло? — с трудом выдавил он, и его голос прозвучал хрипло, словно чужой. — Никто не знает точно, — Ясуко говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что если остановится, то не сможет продолжать. — Его нашли слуги рано утром. Кабинет был заперт изнутри, но окно разбито. Говорят... говорят, что на стенах были какие-то символы, нарисованные кровью. И что тело... — он замолчал, не в силах продолжать, и его лицо исказилось от ужаса. — Что тело? — потребовал Юдзу, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Его глаза были выжжены, — прошептал Ясуко, и его голос упал почти до неслышного шёпота. — Как будто кто-то выжег их изнутри. Никто из стражников не может объяснить, как это возможно. А символы на стенах — никто не знает, что они означают, но говорят, что от них веяло такой жутью, что один из стражников потерял сознание. Юдзу закрыл глаза, и перед его мысленным взором встала ужасающая картина. Горо, сидящий в своём кресле, с выжженными глазами. В его кабинете, где он ещё месяц назад учил Юдзу тонкостям алхимии. Где они спорили, где Горо ворчал и ругался, но никогда не отказывал в помощи. Теперь его нет. Его убили те самые «масочники», о которых он говорил в своей предсмертной исповеди. — «Я не могу больше прятаться, — подумал Юдзу, и его страх внезапно сменился холодной, расчётливой яростью. Такой ярости он не испытывал со дня смерти Рея. — Я не могу сидеть сложа руки, пока людей, которые мне дороги, убивают одного за другим. Я должен что-то сделать. Но что? Что я могу против тех, кто играючи убивает могущественных магов?» Он открыл глаза и увидел, что Ясуко смотрит на него с беспокойством. — Ты как, в порядке? — спросил парень, заглядывая ему в лицо. — Ты побелел, как мел. — В порядке, — солгал Юдзу. — Просто... просто мне нужно побыть одному. Извини. Он вышел из алхимического зала, не чуя под собой ног, и направился в парк — единственное место на территории башни, где можно было уединиться и подумать. Там, на старой каменной лавочке под раскидистым дубом, он просидел до самого вечера, глядя, как солнце медленно катится к горизонту, и прокручивая в голове все события последних месяцев. Смерть Гендеса, странные намёки Людвика, предупреждение Горо, его гибель — всё это были звенья одной цепи, которую он пока не мог увидеть целиком, но уже начинал ощущать её ледяные, безжалостные кольца вокруг своей шеи.