Тайна Варлакса

Исход битвы Равнина Террос всё ещё дымилась, когда последние отряды врага обратились в бегство. То, что произошло здесь несколько часов назад, войдёт в историю как одно из величайших сражений этой войны. Там, где ещё утром стояли плотные ряды вражеской пехоты и грозные рунные машины дварфов, теперь простиралась выжженная пустошь — стеклянистая, дымящаяся, мёртвая. А в центре этой пустоши, на коленях, стоял человек, который сделал это возможным. Людвик не помнил, как сотворил шторм. Он помнил только страх — животный, всепоглощающий страх, когда он увидел, как вражеская кавалерия прорывает фланг и устремляется к позициям, где находилась Рин. Помнил, как мана вырвалась из него, не спрашивая разрешения, не подчиняясь контролю — просто хлынула наружу, как вода из прорванной плотины. И помнил, как мир вокруг него взорвался синим светом, он не слышал криков уничтожаемых в вихре солдат, шума разрушающихся машин, казалось безграничная манга с пугающей скоростью покидал тело, а вместе с ней и сила стоять на ногах. Он сидел на коленях прямо послед поля боя, тело было истощено до предела, магические каналы повреждены, а запас маны — полностью исчерпан. Он был абсолютно беспомощен, не в силах даже поднять руку. Именно в этот момент маг света в золотых доспехах, нанёс свой удар, ослепительное копьё из чистой световой энергии неслось прямо на него, он не успел осознать и понять насколько близко была смерть. Но Рин — успела. Затуманеный разум Людвика увидел иллюзию, настоящую вершину мастерства и силуэт Рин перед глазами. Копьё света ударило её в грудь. Вспышка. Ослепительная, невыносимая. И тишина. В его сердце была пустота — огромная, холодна пустота, которая разверзлась внутри него, поглощая всё: надежду, веру, желание жить. Он лежал на койке и смотрел в потолок, и его глаза были сухими, потому что слёзы не могли вытечь из того места, где раньше было его сердце. Он не знал, сколько времени прошло. Дни? Недели? Он потерял счёт. Всё, что он делал — это механически выполнял свои обязанности, не чувствуя ни боли, ни радости, ни страха. Он стал тенью. Пустой оболочкой, в которой когда-то жил человек. --- Верховный совет На пятый день после битвы, когда Людвик уже начал понемногу вставать и передвигаться самостоятельно, в лагерь прибыло экстренное сообщение из столицы. Император Рэйс, главнокомандующий Масахидэ и директор Хайнс, исполняющий обязанности начальника штаба империи на время войны, созывали чрезвычайный совет. Людвик не хотел идти. Ему было всё равно. Но Юдзу настоял, почти силой вытащив его из палатки. — Вы должны быть там, профессор, — сказал он. — Вы сделали нечто невероятное. Весь лагерь говорит об этом. Шторм маны, который переломил ход битвы... такого никто никогда не видел. — Мне всё равно, — ответил Людвик, и его голос был пустым, как зимнее небо. — А мне нет, — твёрдо сказал Юдзу. — Вы спасли тысячи жизней, профессор. Вы спасли меня. И если вы думаете, что я позволю вам просто сдаться, вы ошибаетесь. В штабном шатре было многолюдно. Здесь собрались все высшие офицеры армии, командующие полками, главы магических корпусов. Но в центре внимания был он — Людвик. Профессор, который совершил невозможное. Император Рэйс поднялся, когда Людвик вошёл. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилось уважение. — Профессор Людвик, — сказал он, и его голос разнёсся по всему шатру, заставляя всех замолчать. — Мы собрались здесь, чтобы почтить вашу доблесть. То, что вы сделали на поле боя, спасло армию от поражения в одной из важнейших битв этой войны. Вы проявили невероятную силу и мужество. Он сделал паузу, глядя на Людвика, который стоял с каменным лицом, не проявляя никаких эмоций. — По решению верховного совета, — продолжил император, — я присваиваю вам статус внерангового мага империи. Это высшее звание, которое может получить маг. Вы получаете право действовать независимо, без согласования с военным командованием. Вы становитесь равным директору Хайнсу, главнокомандующему Масахидэ и верховному архимагу. Кроме того, я награждаю вас высшим орденом империи — Орденом Дракона, за выдающиеся заслуги перед отечеством. В шатре повисла тишина. Все смотрели на Людвика с изумлением и уважением. Статус внерангового присуждался только самым великим магам империи — тем, чья сила была вне всякой классификации. И Людвик только что стал одним из них. Но сам профессор не чувствовал ничего. Он стоял неподвижно, глядя в одну точку, и единственное, что он слышал — это голос Рин, который звучал в его голове: «Ты сможешь, Людвик. Я знаю, что ты сможешь». Он кивнул, принимая награду, но в его душе не было радости. Только пустота и боль. --- Весть Прошло ещё несколько дней. Людвик продолжал выполнять свои обязанности, но делал это с каким-то механическим автоматизмом, словно его тело двигалось само по себе, а душа оставалась где-то далеко. Он не спал, почти не ел, и Юдзу с тревогой наблюдал, как его наставник медленно угасает. А потом пришла весть. Юдзу вбежал в палатку Людвика, его лицо было бледным, а глаза — расширенными от ужаса. — Профессор! — крикнул он. — Разведывательный отряд, который вы отправили к восточным холмам... они попали в засаду. Выжили только трое. Один из них... это Мира. Она тяжело ранена. Я уже оказываю ей помощь, но рана очень серьёзная. Рунная стрела застряла глубоко в груди, осколки разошлись по тканям... я не могу справиться один, мне нужна ваша помощь! Людвик медленно поднял голову. В его глазах впервые за долгое время мелькнула искра — не света, но чего-то похожего на жизнь. — Мира? — переспросил он. — Лейтенант Мира Дейн? Та девушка, с которой ты... — Да, — перебил его Юдзу, и его голос дрогнул. — Пожалуйста, профессор. Она умирает. Если мы не спасём её сейчас, она умрёт. Как Рин. Как все, кого мы потеряли. Эти слова прозвучали как удар молнии. Людвик почувствовал, как что-то внутри него — что-то, что было заморожено долгие дни — начало трескаться, ломаться, оживать. — Веди, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Веди меня к ней. Они бежали через лагерь, не замечая дождя, который снова начал моросить с утра. Людвик чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как кровь стучит в висках, как мана начинает пульсировать в его венах — впервые после смерти Рин. В лазарете было шумно и тесно. Медсёстры и младшие целители суетились вокруг одной из коек, пытаясь остановить кровотечение. Но Людвик сразу понял, что их усилий недостаточно. Рана была слишком глубокой, слишком сложной. — Отойдите! — скомандовал он, и его голос, полный силы и власти, заставил всех замереть. — Я возьму это на себя. Юдзу, ты будешь ассистировать. Он подошёл к койке и увидел Миру. Она была бледна, её дыхание было поверхностным и прерывистым, а на груди зияла страшная рана — глубокая, рваная, с торчащими осколками рунной стрелы. Кровь сочилась между пальцами, которые Юдзу прижимал к ране, пытаясь задержать её. — Она потеряла много крови, — сказал Юдзу, и его голос дрожал. — Осколки глубоко в тканях, я не могу извлечь их, не повредив лёгкие. А руны продолжают излучать магическую энергию, которая мешает заживлению. — Я справлюсь, — сказал Людвик, и в его голосе звучала уверенность, которой он не чувствовал. — Дай мне руку. Он положил ладони на грудь Миры и закрыл глаза. Он чувствовал, как мана течёт в его венах — не как обычно, не как преобразованная энергия, а как чистая, первозданная сила. Та самая сила, которую он использовал в битве, когда создал шторм. Но тогда это произошло интуитивно, в состоянии аффекта. Теперь он должен был сделать это сознательно. — "Я могу, — думал он, сосредотачиваясь на потоке маны. — Я должен. Ради неё. Ради Юдзу. Ради всех, кого я не смог спасти". Он направил ману в тело Миры, но не как исцеляющую энергию — как структурированную силу, которая могла проникнуть в самые глубокие ткани и извлечь осколки, не повреждая их. Он чувствовал каждый осколок, каждую частицу руны, которая застряла в её теле. Он видел их внутренним зрением и знал, как их достать. — Ты готов? — спросил он Юдзу. — Готов, — ответил тот, и его голос был твёрдым. — Тогда начинаем. Работа была ювелирной. Людвик использовал свои потоки маны, чтобы аккуратно, слой за слоем, извлекать осколки из тканей Миры. Юдзу тем временем вливал в неё исцеляющую энергию, восстанавливая повреждённые клетки и останавливая кровотечение. Они работали в полной тишине, синхронно, как одно целое, и каждый из них знал, что без другого этот человек был бы мёртв. Прошло несколько часов. Их руки дрожали от перенапряжения, их лица были бледными, но они не останавливались. И наконец, когда последний осколок был извлечён и рана затянулась под действием исцеляющей магии, Людвик откинулся назад и выдохнул. — Она будет жить, — сказал он, и его голос прозвучал устало, но с облегчением. — Ей нужно время, чтобы восстановиться, но она выживет. Юдзу упал на стул, чувствуя, как его ноги подкашиваются от усталости. Он смотрел на Миру, которая лежала на койке, и её дыхание становилось более ровным, более глубоким. Она была жива. Они спасли её. — Спасибо, — прошептал он, глядя на Людвика. — Спасибо вам за всё. Людвик кивнул, но в его глазах было что-то ещё. Он смотрел на свои руки, которые только что сделали невозможное, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Что-то, что было сломано, начинало срастаться. --- Пробуждение В ту ночь, когда Людвик вернулся в свою палатку, он не мог уснуть. Он сидел в темноте, глядя на огонь масляной лампы, и его мысли крутились вокруг одного и того же вопроса: что он сделал сегодня? Как он смог использовать ману таким образом? Он вспоминал момент, когда мана вырвалась из него на поле боя, создавая шторм. Тогда он не контролировал её. Она просто вышла наружу, как вода из прорванной плотины, и сделала то, что должна была сделать. Но сегодня он контролировал её. Сегодня он использовал её сознательно. Сегодня он структурировал её, придал форму, сделал инструментом своей воли. — "Как я это сделал?" — думал он, чувствуя, как мана пульсирует в его венах. — "Как я смог использовать чистую ману, не преобразовывая её?" Он закрыл глаза и погрузился в своё внутреннее пространство. Там, в глубине его сознания, он видел поток маны — бесконечный, мощный, необузданный. Он всегда знал, что его запас маны был огромен — он был сравним с великими магами современности, с директором Хайнсом, с главнокомандующим Масахидэ, с самим верховным архимагом. Но он никогда не думал, что это может быть использовано таким образом. Он вспомнил свои годы обучения. Все те часы, которые он провёл, оттачивая контроль над маной. Он всегда был лучшим в этом — его контроль был абсолютным, почти совершенным. Он мог управлять потоками маны с точностью, которой не могли достичь даже опытные маги. Но он никогда не думал использовать этот контроль для того, чтобы управлять чистой маной. А что, если он может сделать это? Что, если он может использовать свою силу и свой контроль, чтобы создавать структурированную ману — не преобразованную в стихию, а существующую в своей первозданной форме? Эта мысль зажглась в его голове, как искра, и начала разгораться, захватывая его целиком. Он поднял руку и сосредоточился. Вместо того чтобы преобразовывать ману в огонь или ветер, он просто выпустил её наружу — чистую, необработанную, первозданную. Ничего не произошло. Мана растворилась в воздухе, как пар. Людвик нахмурился и попробовал снова. И снова. И снова. Каждый раз результат был одинаковым. — "Почему она не держится?" — думал он, чувствуя, как разочарование нарастает в груди. — "Почему она просто исчезает?" И тогда он понял. Мана нуждалась в структуре. В форме. Она не могла существовать в хаосе — она требовала порядка. Но что, если он может создать этот порядок? Что, если он может сплести из маны нити, которые будут удерживать её, не давая рассеиваться? Он снова поднял руку и сосредоточился. На этот раз он не просто выпустил ману — он попытался придать ей форму. Мысленно он представил нить — тонкую, гибкую, прочную. И начал плести из неё что-то вроде паутины, которая должна была удерживать ману, не давая ей рассеиваться. Прошло несколько часов. Его лоб покрылся испариной, руки дрожали от напряжения, но он не останавливался. Он чувствовал, что находится на грани прорыва. Что-то происходило — что-то, что он не мог объяснить, но что ощущал каждой клеткой своего тела. И наконец, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь тучи, он сделал это. Мана вырвалась из его ладони, но не рассеялась. Она закрутилась в спираль — плотную, концентрированную, почти осязаемую. Она была прозрачной, но её можно было видеть — как дрожащий воздух в жаркий день. Она была невесомой, но в ней чувствовалась сила. Огромная, необузданная сила. Людвик смотрел на неё, и его сердце билось быстрее. Он сделал это. Он создал структурированную ману — чистую магию, которая не была преобразована ни в один элемент. И она была здесь. В его руке. Живая. Пульсирующая. — "Теперь, — подумал он, и на его губах впервые за долгое время появилась улыбка, — теперь я могу сделать с ней что-то ещё". --- Путь к совершенству Следующие несколько дней Людвик почти не выходил из своей палатки. Он экспериментировал с новой формой магии, открывая её возможности одну за другой. И с каждым часом его контроль становился всё лучше, всё точнее, всё совершеннее. Он обнаружил, что может создавать потоки чистой маны, которые обвивают его тело, как паутина, образуя невидимую броню. Она не была абсолютной защитой — но она могла смягчить удар, рассеять часть энергии, позволить ему выжить в ситуациях, которые раньше были бы смертельными. Он назвал это «мана-бронёй» — и чувствовал, как она становится частью его самого. Он научился закручивать ману в плотные спирали, которые вращались с огромной скоростью, превращаясь в сверла, способные пробить даже магические барьеры. Он назвал их «мана-клинками» — и они были смертоносны. Он проверил их на камнях, на деревьях, на старых доспехах, которые валялись в лагере — и каждый раз результат был одинаковым. Ничто не могло противостоять силе сжатой, структурированной маны. Но самым удивительным было то, что он научился летать. Он обнаружил, что если создать вокруг себя несколько потоков маны и управлять ими, как управляют парусами ветром, можно подняться в воздух. Сначала это было неловко — он падал, терял равновесие, врезался в деревья. Но с каждым часом его контроль становился лучше, точнее, увереннее. И наконец, он взлетел. Он парил над лагерем, чувствуя, как ветер треплет его волосы, как мана пульсирует вокруг его тела, как он свободен. Свободен от боли, от страха, от отчаяния. Он был силён. И он был готов защищать тех, кто остался. Когда он спустился на землю, его встретил Юдзу. Молодой маг смотрел на него с изумлением и восхищением. — Профессор... — выдохнул он. — Вы... вы только что летали. Без магии ветра. Без преобразования. Как вы это сделали? — Я использовал чистую ману, — ответил Людвик, и в его голосе звучала гордость. — Я структурировал её, придал форму. Она работает как... как дополнительная конечность. Как часть моего тела. Я контролирую её, и она подчиняется мне. Юдзу смотрел на него с изумлением. — Это... это невероятно, — сказал он. — Я никогда не слышал ни о чём подобном. — Никто не слышал, — сказал Людвик. — Потому что это невозможно. По крайней мере, считалось невозможным. Но я нашёл способ. И теперь я собираюсь использовать его, чтобы защитить вас. Чтобы защитить Миру. Чтобы защитить всех, кто ещё жив. Он помолчал, глядя на Юдзу, и в его глазах появилась странная, глубокая серьёзность. — Юдзу, — сказал он. — Я хочу научить тебя этому. Ты — мой ученик. Ты обладаешь талантом, который я редко встречал. Ты сможешь освоить эту магию. Я знаю это. Юдзу почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Несмотря на всю свою боль, несмотря на всё отчаяние, Людвик думал о нём. О Мире. О тех, кто остался. Он не позволил своей скорби сломать себя окончательно — он превратил её в силу. — Я готов, — сказал Юдзу. — Научите меня. --- Расследование На следующий день, когда Мира пришла в себя и уже могла говорить, Юдзу и Людвик сидели у её койки, слушая её рассказ. — Мы шли по распадку, — говорила она, и её голос был слабым, но чётким. — Всё было тихо, слишком тихо. Я должна была понять, что это ловушка, но мы были уже слишком далеко. И тогда они появились. Из ниоткуда. Как призраки. На них были маски — чёрные, с серебряными узорами, которые светились в темноте. Они двигались бесшумно и слаженно. — У них был командир? — спросил Людвик, и его голос дрогнул. — Маг в золотых доспехах? Мира удивлённо посмотрела на него. — Откуда вы знаете? — спросила она. — Да, был. Он стоял в центре, не двигался, просто смотрел. А потом поднял руку, и вспышка света ослепила нас. Когда я очнулась, половины моих людей уже не было. И он... он смотрел на меня. Смеялся. И в мгновение ока исчез в вспышке света. Людвик закрыл глаза. Всё встало на свои места. Теперь он знал, кто убил его жену. И он знал, что тот, кого Хайнс уничтожил на поле боя, был не настоящим магом, а лишь иллюзией — аватаром из света, который создал враг, чтобы скрыться. — Он жив, — сказал Людвик, и его голос прозвучал твёрдо. — Тот маг, который убил Рин. Хайнс уничтожил только его копию, иллюзию. Настоящий враг скрылся. Юдзу посмотрел на него с тревогой. — Профессор, — сказал он осторожно. — Если это правда, то нам нужно быть осторожными. Если он скрылся, значит, он может появиться снова. В любой момент. — Я знаю, — ответил Людвик. — И я буду готов. Я создал эту силу, чтобы защищать. Я найду его. И я остановлю его. Клянусь. Он посмотрел на Миру, которая лежала на койке, и в его глазах появилась тёплая, почти отцовская забота. — Ты молодец, — сказал он. — Ты выжила. Ты дала нам информацию, которая может спасти жизни. Ты сильная, Мира. Мира слабо улыбнулась. — Спасибо... — прошептала она. — Спасибо вам, профессор. За то, что спасли меня. — Не за что, — ответил Людвик. — Ты — часть семьи. И я никогда не позволю никому отнять у меня семью. Никогда. --- Клятва Вечером, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в алые и золотые тона, Людвик стоял на холме неподалёку от лагеря и смотрел вниз на людей, которые доверились ему. Солдаты, целители, маги — все они боролись за жизнь, за мир, за будущее. И он был готов бороться вместе с ними. Рядом с ним стоял Юдзу. Молодой маг выглядел уставшим, но в его глазах горел тот же огонь, что и у Людвика. Огонь решимости. Огонь боли. Огонь надежды. — Ты знаешь, что я сделаю всё, чтобы защитить тебя, — сказал Людвик, не оборачиваясь. — Я потерял Рин. Я потерял Кенара. Я потерял Горо. Я не потеряю тебя. Никогда. — Я знаю, — ответил Юдзу. — И я тоже сделаю всё, чтобы защитить вас. Что бы ни случилось. — Я создал эту силу, чтобы защищать, — сказал Людвик. — Не чтобы мстить. Не чтобы убивать. Чтобы защищать. Помни это. Юдзу кивнул. — Я помню, — сказал он. — Я не дам тьме поглотить меня. Я обещал это Рин. И я не нарушу своё слово. Людвик повернулся к нему и положил руку на плечо. — Ты хороший человек, Юдзу, — сказал он. — Не позволяй этому миру сломать тебя. Слышишь? — Слышу, — ответил Юдзу. Они стояли на холме, глядя на закат, и знали, что впереди их ждёт много испытаний. Но они были готовы. Вместе. --- Интерлюдия. Тени за троном В этот же вечер, в тысячах километров от лагеря, в центральной башне магов Дагоса, верховный архимаг империи сидел в своём кабинете и перебирал донесения. Его руки дрожали, когда он читал о том, что профессор Людвик стал внеранговым. О том, что он создал новую форму магии. О том, что его сила растёт с каждым днём. Он знал, что это опасно. Что Людвик привлекает внимание. Что рано или поздно Варлакс узнает о нём. И тогда... тогда всё будет кончено. Он сжал бумаги в руке и закрыл глаза. Перед его мысленным взором пронеслась та ужасная ночь на крыше башни, когда он стоял рядом с императором и смотрел на юношу с ядовито-зелёными глазами. Юношу, который был сильнее всех. Юношу, который держал в кулаке весь мир. Юношу, которого он боялся до дрожи. — «Прости меня, Людвик, — подумал он. — Прости, что я не могу защитить тебя. Я всего лишь трус, который боится потерять свою жизнь. Но если у тебя есть шанс — беги. Прячься. И молись, чтобы он не нашёл тебя». Он знал, что это тщетно. Варлакс находил всех. Всегда. И когда он услышал тихий, насмешливый голос за спиной, его сердце остановилось: — Я слышал, у нас появился новый внеранговый. Интересно. Архимаг медленно обернулся и увидел фигуру, стоящую в тени. Фигуру с ядовито-зелёными глазами, которые светились в темноте, как глаза хищника. — Господин... — прошептал он. — Я... я не знал, что вы придёте. — Конечно, не знал, — улыбнулся Варлакс, и его улыбка была холодной и жестокой. — Но теперь я знаю. И я хочу, чтобы ты рассказал мне всё о профессоре Людвике. Каждую деталь. Архимаг сглотнул. Его руки дрожали. Его сердце билось бешено. — Да, господин, — сказал он, чувствуя, как страх сковывает его тело. — Всё, что вы захотите. Варлакс улыбнулся и сел в кресло, которое стояло в углу кабинета. — Начинай, — сказал он. — У меня есть время. И архимаг начал рассказывать. --- Эпилог Прошло ещё несколько дней. Людвик продолжал тренироваться, оттачивая свою новую силу. Он становился быстрее, точнее, мощнее. Он чувствовал, как мана течёт в его венах, как она подчиняется его воле, как она становится частью его самого. Юдзу тоже не терял времени даром. Он изучал новую магию под руководством Людвика, и с каждым днём его контроль становился лучше. Он чувствовал, что скоро сможет использовать эту силу по-настоящему. Что скоро он сможет защитить себя и тех, кто ему дорог. Мира выздоравливала. Её рана заживала, хотя шрам на плече останется навсегда — напоминанием о том, что война не щадит никого. Она снова начала шутить, снова начала улыбаться. И каждый раз, глядя на неё, Юдзу чувствовал, что его сердце наполняется теплом. Война продолжалась. Враг не отступал. Смерти случались каждый день. Но теперь у них была надежда. Теперь у них была сила. И они собирались использовать её, чтобы изменить этот мир.