Тайна Варлакса

Пролог. Шахматная доска Варлакса --- Где-то в горном чертоге, за тысячу миль от полей сражений, Варлакс смотрел в хрустальный шар и улыбался. Он видел, как его армии наступают на всех фронтах. Видел, как империя Варлакса трещит по швам. Видел, как его марионетки в Совете архимагов сеют панику и раздор. Но он также видел и другое — то, что простые солдаты не могли заметить за дымом и кровью. Равновесие нарушалось. Коалиция восточных государств, усиленная дварфийскими рунными машинами и наёмниками с архипелагов, слишком сильно давила на империю. Если бы она победила слишком быстро, Варлакс потерял бы контроль над ситуацией. Ему нужна была война, которая длилась бы вечно. Война, которая выматывала бы всех, ослабляла бы все стороны и не давала бы никому стать достаточно сильным, чтобы бросить вызов его власти. Но сейчас баланс сместился. Слишком много магов с обеих сторон погибало. Слишком много талантов уходило в землю. Слишком быстро. «Нужно уравновесить силы», — подумал он, проводя пальцем по хрустальной поверхности. — «Империя Варлакса должна выжить, но не должна победить. Коалиция должна сражаться, но не должна сокрушить врага. И когда они обессилят друг друга, я приду и заберу всё». Он поднял голову и посмотрел на карту континента, разложенную на столе. На ней были отмечены все армии, все фронты, все союзы и предательства. Его взгляд остановился на западе — там, где простирались земли Гельдранской Стальной Империи. Она была молодой, но невероятно амбициозной. Там не было магии — только сталь, пар и порох. Их дирижабли могли нести бомбы, способные сравнять с землёй целый город. Их боевые машины двигались без лошадей и магии, сокрушая всё на своём пути. Их солдаты не боялись заклинаний — потому что их доспехи были пропитаны специальным сплавом, который рассеивал магическую энергию. Они были идеальным инструментом для его плана. Но если Гельдран вступит в войну на стороне коалиции, империя Варлакса рухнет слишком быстро. Ей нужно было время, чтобы перегруппироваться. Нужно было ослабить коалицию, но не уничтожить её. И Варлакс знал, как это сделать. Он подозвал к себе тень — безликого посланника в чёрном плаще, который стоял в углу, не издавая ни звука. — Передай Элиану, — сказал он. — Пусть нанесёт несколько болезненных ударов по дварфийским рудникам. Уничтожит их склады с оружием. Подожжёт их корабли в портах. Но так, чтобы они подумали, что это сделала коалиция. Убедите их, что их предали. Тень поклонилась и исчезла. Варлакс снова посмотрел на карту. Теперь, когда Гельдран вступит в войну, а дварфы выйдут из неё, силы снова уравновесятся. Война продолжится. Кровь будет литься. И он будет ждать. --- Часть первая. Окопная грязь --- Дождь лил уже третьи сутки. Сержант Дорн сидел на корточках в грязном окопе, прижимая к груди промокший мушкет, и смотрел, как вода медленно поднимается, заливая его сапоги. Он не чувствовал холода — он привык к нему за три месяца войны. Он не чувствовал запаха — он перестал замечать вонь гниющей земли, пота и разложившихся тел, которые ещё вчера лежали в ста метрах отсюда, пока их не убрали санитары. Он чувствовал только усталость. Глубокую, костную, всепоглощающую усталость, которая высасывала из него последние силы. — Сержант, — раздался голос из-за его спины. Дорн обернулся. Рядовой Эрвин, совсем ещё мальчишка лет семнадцати, с дрожащими руками и бледным лицом, сжимал в кулаке что-то маленькое и мокрое. — Мне... мне пришло письмо. От матери. Дорн посмотрел на него. В глазах парня была надежда — та самая надежда, которую Дорн видел у сотен таких же мальчишек, и которая всегда умирала первой. — Читай, — сказал он устало. Эрвин развернул промокший листок. Его руки дрожали так сильно, что бумага ходила ходуном. Он прочитал первые строки, и его лицо побелело ещё сильнее. — Она... она пишет, что наш дом сожгли, — прошептал он. — Враг прорвался через северные провинции. Они сожгли всё. Мать пишет, что они с сестрой бежали в лес. Она не знает, что с отцом. Она... — голос парня сорвался. Дорн медленно поднялся. Его колени хрустнули от напряжения, а спина заныла от долгого сидения на корточках. Он подошёл к Эрвину и положил руку на его плечо. — Твоя мать жива, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это главное. Ты скоро вернёшься к ней. Мы все вернёмся. — А если нет? — прошептал Эрвин, и в его глазах блеснули слёзы, смешиваясь с каплями дождя. — Что, если мы все умрём здесь, в этой грязи, за эту проклятую империю, которая даже не знает наших имён? Дорн сжал челюсти. Он хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Потому что он знал правду. Он знал, что многие из них не вернутся. Он знал, что империя не вспомнит их имён. Он знал, что война — это бесконечная машина для перемалывания плоти, и в ней нет места надежде. — Держись, — сказал он только. — Мы нужны друг другу. Эрвин кивнул и убрал письмо за пазуху. Его руки больше не дрожали. Он сжал мушкет и повернулся к врагу — к той серой, бесконечной линии, которая маячила на горизонте. Взвод Дорна стоял на северо-восточном участке фронта, где имперская армия пыталась сдержать наступление коалиции восточных государств. Это был худший участок — открытая равнина, грязь, постоянные обстрелы рунными машинами дварфов и отсутствие подкреплений. Их было сорок человек. Четыре дня назад их было пятьдесят. Десять погибли в ночной атаке, когда дварфы прорвали линию обороны и устроили резню в окопах. Дорн помнил лица убитых — молодые, испуганные, застывшие в предсмертном крике. Он помнил, как нёс на себе рядового Грега, которому разорвало живот, пока тот шептал: «Мама, я не хочу умирать». Грег умер у него на руках через полчаса. Дорн вытер лицо грязной ладонью и посмотрел на горизонт. Там, на востоке, небо было чёрным от дыма. Горели города. Горели леса. Горела надежда. — Сержант! — крикнул один из разведчиков, подбегая к нему. — Гонец из штаба! Говорят, важные новости! Дорн повернулся и увидел всадника, который пробирался через грязь на взмыленной лошади. Гонец спрыгнул на землю и, спотыкаясь, подошёл к офицерам. — Приказ из штаба! — крикнул он, разворачивая свиток. — Враг отступает на всех фронтах! Мы выиграли битву на равнине Террос! Солдаты зашевелились. Некоторые подняли головы, в глазах мелькнула искра надежды. Кто-то даже засмеялся — нервно, истерически. — Что там произошло? — спросил капитан, подходя к гонцу. — Как мы победили? Гонец взволнованно заговорил, пересказывая слухи, которые уже разлетелись по всему фронту: — Говорят, профессор Людвик из магической академии создал невиданное заклинание — шторм из чистой маны. Он уничтожил половину вражеской армии в одиночку. Император присвоил ему статус внерангового мага. Самого высокого звания, какое только бывает! Дорн услышал, как по окопам пробежал шёпот. Солдаты переглядывались, и на их лицах появлялось что-то, чего Дорн не видел уже несколько месяцев — удивление, смешанное с надеждой. — Внеранговый, — повторил Эрвин. — Это как... это же самый сильный маг в империи, да? — Один из самых сильных, — ответил Дорн, хотя сам не до конца понимал, что это значит. — Говорят, таких за всю историю было всего несколько. Капитан нахмурился, глядя на свиток: — Это хорошо, конечно. Но есть и плохие новости. Враг отступает, но они перегруппируются. Разведка докладывает, что в войну вступает Гельдранская Стальная Империя. С запада. — Гельдран? — переспросил кто-то из солдат. — Мы же с ними воевали лет десять назад... — Воевали, — мрачно сказал капитан. — И проиграли. Они не используют магию — только машины. Дирижабли, паровые боевые платформы, стальную пехоту. Если они вступят в войну... Он не закончил, но все поняли. --- Часть вторая. Стальные облака --- Первые дирижабли Гельдранской Стальной Империи появились на горизонте через три дня после того, как гонец принёс новости. Дорн стоял на посту и смотрел, как они плывут по небу — огромные, чёрные, с металлическими боками, из которых торчали стволы пушек. Они двигались медленно, но неумолимо, оставляя за собой чёрные шлейфы дыма, которые застилали небо. — Это они? — спросил Эрвин, стоя рядом с ним. — Они, — ответил Дорн, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Где-то вдалеке раздался гул. Это были не взрывы — это были двигатели. Сотни двигателей, которые работали в унисон, создавая низкий, пульсирующий звук, от которого дрожала земля. А потом началась атака. Первые бомбы упали на позиции имперской армии через несколько минут. Дорн услышал свист, а затем — взрыв, который сотряс землю. Он упал на дно окопа и зажмурился, когда ударная волна прошла над ним, разнося в щепки брустверы и разбрасывая грязь во все стороны. — В укрытие! — крикнул он, но его голос утонул в грохоте. Всё вокруг горело. Окопы превратились в лабиринт огня и дыма. Солдаты бежали, кричали, падали, и никто не мог их спасти. Дорн встал и побежал. Он не знал куда — просто вперёд, подальше от этого ада. Он споткнулся об чьё-то тело, упал и, подняв голову, увидел лицо Эрвина. Парень лежал на спине, его глаза были открыты, но в них не было жизни. — Нет, — прошептал Дорн, но его голос был тихим, как шёпот. — Нет, только не ты... Он не знал, сколько времени прошло. Может быть, минуты, может быть, часы. Когда он очнулся, вокруг была тишина. Только ветер и запах гари. Дорн медленно встал. Его ноги дрожали, но он держался. Он посмотрел вверх, на небо, и увидел, как дирижабли Гельдранской Стальной Империи медленно уплывают на восток, оставляя за собой только разрушение. Он опустил взгляд и увидел Эрвина. В руке парня был зажат медальон — дешёвая безделушка, которую он носил на шее. Дорн наклонился, взял медальон и положил его в карман. — Я верну его твоей матери, — прошептал он. — Клянусь. --- Часть третья. Кровавый баланс --- В то же самое время, в тысячах миль от фронта, в горных рудниках дварфов начался ад. Элиан, маг света, третий после Варлакса, стоял на вершине скалы и смотрел, как его отряды уничтожают дварфийские склады с оружием. Взрывы освещали ночное небо, и крики дварфов эхом разносились по ущельям. — Господин, — сказал один из масочников, подходя к нему. — Все цели уничтожены. Рудники горят. Корабли в портах подожжены. Дварфы думают, что это сделала коалиция. Элиан усмехнулся. — Хорошо, — сказал он. — Пусть думают. Пусть грызутся между собой. Варлакс хочет, чтобы они вышли из войны, и они выйдут. А мы... мы будем ждать. Он повернулся и исчез в золотом свете, оставляя за собой только пепел и страх. --- Через неделю послы дварфов прибыли в штаб коалиции с требованием объяснений. — Вы предали нас! — кричал старый дварфийский король, стуча кулаком по столу. — Вы сожгли наши рудники! Вы уничтожили наши корабли! Вы подставили нас! — Мы ничего не делали! — возражал командующий коалиции, но его голос звучал неубедительно. — Это была империя Варлакса... — Ложь! — взревел король дварфов. — Ваши люди были замечены в наших портах! Ваши солдаты носили наши знаки! Мы знаем правду! Он встал и направился к выходу. — Мы выходим из войны, — сказал он. — Мы возвращаемся на архипелаги. Вы сами разбирайтесь со своими проблемами. Дверь захлопнулась за ним, и в зале повисла тяжёлая тишина. --- Часть четвёртая. Между боями --- В лагере имперской армии царило напряжение. Юдзу сидел в своей палатке, перебирая старые записи по алхимии, когда услышал знакомые шаги за спиной. Он улыбнулся, даже не оборачиваясь. — Ты опять читаешь? — Мира заглянула в палатку, и её голос звучал с лёгкой насмешкой. — У нас есть свободное время, а ты проводишь его за книгами. — Это не книги, — ответил Юдзу, поднимая голову. — Это мои старые заметки. Я пытаюсь понять, можно ли адаптировать мою магию яда для борьбы с механическими машинами Гельдрана. Мира вошла в палатку и села рядом с ним. Её форма была вымазана грязью, но она улыбалась — той тёплой, искренней улыбкой, которая появлялась на её лице только когда они были вдвоём. — И как успехи? — спросила она. — Пока никак, — признался он. — Моя магия разрушает органику. Впитывается в ткани, разъедает плоть. Но сталь... сталь она не берёт. Я пытаюсь найти способ, как заставить её воздействовать на металл, но пока безрезультатно. Мира положила голову ему на плечо и закрыла глаза. — Ты найдёшь, — сказала она. — Ты всегда находишь. Я в тебя верю. Юдзу обнял её и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. В этом хаосе, в этой бесконечной войне, она была его якорем. Его надеждой. — Как прошла разведка? — спросил он, целуя её в макушку. — Плохо, — честно ответила она. — Мы потеряли троих. Дирижабли Гельдрана движутся быстрее, чем мы думали. И их сталь... она не похожа на обычную. Это какой-то сплав, который блокирует ману. Я видела, как целители пытались спасти наших ребят, но металл не давал мане проникнуть в раны. Как будто он высасывал исцеляющую энергию. Юдзу нахмурился. Это было важно. Если Гельдран нашёл способ блокировать исцеляющую ману, то их положение становилось ещё более отчаянным. — Я посмотрю, — сказал он. — Может быть, я смогу найти противоядие. Если они используют какой-то сплав, который блокирует ману, то есть шанс, что моя магия яда сможет его нейтрализовать. — Ты гений, — улыбнулась Мира, поднимая голову и глядя на него. — Ты всегда найдёшь решение. — Это не гений, — сказал он. — Это просто... я не могу смотреть, как люди умирают. Если есть способ спасти их, я должен его найти. Мира поцеловала его — мягко, тепло, обещая, что всё будет хорошо. Они сидели в тишине, слушая, как дождь барабанит по тканью палатки, и чувствуя, как мир вокруг них сужается до размеров их маленького убежища. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, — ответил он. И на мгновение война перестала существовать. --- Часть пятая. Тени в столице --- В Дагосе, в тайном кабинете императорского дворца, Рэйс, Масахидэ и Хайнс собрались на очередное совещание. За закрытыми дверями, вдали от глаз шпионов и предателей, они обсуждали будущее империи. — Я получил донесение от Людвика, — сказал Рэйс, разворачивая свиток. — Он и Юдзу разрабатывают план атаки на Гельдранскую Стальную Империю. Они считают, что если уничтожить их производственные центры, то враг потеряет способность восполнять потери. — Это слишком рискованно, — сказал Масахидэ. — Их заводы находятся глубоко на территории врага. Чтобы добраться до них, нужно пройти через всю армию коалиции. Но... — он замолчал, глядя на карту. — С другой стороны, у нас есть возможность. Дварфы вышли из войны. Это ослабляет коалицию. Если мы ударим сейчас, мы можем переломить ход кампании. Рэйс поднял бровь: — Ты уверен? — Я всегда уверен в своих расчётах, — ответил Масахидэ. — Мы не можем позволить Гельдрану укрепиться на наших землях. Если мы дадим им время, они построят заводы здесь, на нашей территории. И тогда мы проиграем окончательно. Хайнс молчал, сжимая в руках старую фотографию. На ней были они все — он, Рэйс, Масахидэ, Акира. Молодые, счастливые, не знающие, что их ждёт. — Я отправлюсь с ними, — сказал он наконец. Рэйс и Масахидэ повернулись к нему. — Хайнс, это слишком опасно, — сказал Рэйс. — Я знаю, — ответил Хайнс, поднимая голову. — Но я должен. Я не могу сидеть здесь и ждать, пока другие умирают за меня. Я должен быть там. Я должен сделать то, что должен. Он посмотрел на своих друзей, и в его глазах горел тот же холодный огонь, что и всегда. — Кроме того, — добавил он, — я должен лично убедиться, что верховный архимаг не помешает нашему плану. Он знает слишком много. И он слишком опасен. Рэйс долго смотрел на него, а потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я дам тебе отряд лучших магов. Ты будешь координатором операции с нашей стороны. Хайнс кивнул и убрал фотографию за пазуху. — Я не подведу вас, — сказал он. — Клянусь. --- Часть шестая. Взгляд с высоты --- Людвик стоял на краю холма и смотрел на вражеский лагерь. Он был внеранговым магом, одним из самых сильных в империи, но сейчас он чувствовал себя беспомощным. Дирижабли Гельдранской Стальной Империи парили в небе, их пушки были направлены на его позиции, и он не знал, как остановить их. Его магия чистой маны была мощной, но против стали она была почти бесполезна. Он мог создать барьер, но он не выдержал бы долгого обстрела. Он мог создать клинки, но они не могли пробить броню дирижаблей. Он нуждался в чём-то другом. В чём-то, что могло бы противостоять стали. Юдзу подошёл к нему и встал рядом. — Я думаю, у меня есть идея, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. Людвик повернулся к нему. — Какая? — Я могу создать яд, который будет воздействовать на сталь, — сказал Юдзу. — Не на органику, а на металл. Я могу изменить структуру сплава, сделать его хрупким, ломким. Если я смогу сделать это, то их машины и дирижабли станут бесполезными. Людвик посмотрел на него с удивлением: — Это возможно? — Я не знаю, — честно ответил Юдзу. — Но я должен попробовать. Это единственный шанс. Людвик долго молчал, глядя на своего ученика. Он видел в нём ту же решимость, что и когда-то видел в себе. — Тогда делай, — сказал он. — Я прикрою тебя. --- Часть седьмая. Глазами солдата --- Дорн стоял на краю лагеря и смотрел на закат. Дождь наконец закончился, и небо очистилось, окрасившись в алые и золотые тона. Где-то там, за горизонтом, горели города. Где-то там умирали люди. Но здесь, в этом маленьком кусочке мира, было тихо. В его кармане лежал медальон Эрвина. Он не знал, как вернуть его матери, но знал, что должен попытаться. — Сержант! — раздался голос сзади. Он обернулся и увидел одного из своих бойцов. — Говорят, мы выступаем на рассвете. Новое наступление. Дорн кивнул и посмотрел на закат. — Мы будем сражаться, — сказал он. — Мы будем сражаться до последнего. И если мы умрём — мы умрём, зная, что сделали всё, что могли. Он сжал в кармане медальон и пообещал себе: он выживет. Ради Эрвина. Ради его матери. Ради всех, кто верит в него. --- Часть восьмая. План --- Ночью Юдзу сидел в своей палатке и писал письмо Людвику. Он чувствовал, как мана пульсирует в его теле, смешиваясь с ядом, создавая ту изумрудную энергию, которая стала его сущностью. «Дорогой профессор, — писал он. — Я нашёл способ. Моя магия яда может нейтрализовать металл, который блокирует исцеление. Если я смогу создать концентрат, который будет воздействовать на сталь так же, как на органику, то мы сможем остановить их машины». Он отложил перо и посмотрел на свои руки. Они светились слабым изумрудным светом, пульсировали в такт его сердцу. «Но это требует времени, — продолжил он. — И жертв. Я должен провести эксперименты на образцах их стали. Мне нужен доступ к их технологиям. Я знаю, что это рискованно, но это единственный способ». Он свернул письмо и позвал курьера. Когда тот ушёл, Юдзу вышел из палатки и посмотрел на звёзды. Где-то там, за горизонтом, враг готовился к новой атаке. Где-то там умирали люди. Но здесь, в этом маленьком лагере, жила надежда. Он сжал кулаки и пообещал себе: он найдёт способ остановить войну. Не ради империи, не ради императора, не ради политиков. Ради людей. Ради тех, кто умирает в грязи. Ради Миры. Ради Людвика. Ради всех, кто верит в него. «Я найду способ», — подумал он. — «Я обещаю». --- Часть девятая. Рассвет --- Утром, когда солнце поднялось над горизонтом, Дорн стоял в строю вместе со своими солдатами. Их было тридцать человек — меньше, чем неделю назад, но они всё ещё были здесь. — Мы выступаем, — сказал капитан, проходя перед строем. — Мы идём в атаку. Мы покажем врагу, что такое имперская сталь. Мы победим. Солдаты закричали. Не от радости — от ярости. От отчаяния, которое превратилось в силу. Дорн сжал мушкет и посмотрел вперёд. Там, на горизонте, начинался враг. — Вперёд! — крикнул он, и его голос разнёсся над полем. Они пошли в атаку. Под ногами хлюпала грязь, в ушах свистел ветер, а в груди билось сердце, которое отказывалось умирать. Они сражались. И они побеждали. --- Часть десятая. Варлакс --- Где-то далеко, в горном чертоге, Варлакс сидел на своём троне и смотрел в хрустальный шар. Он видел, как гибнут солдаты. Видел, как горят города. Видел, как дварфы покидают поле боя. Видел, как Гельдранская Стальная Империя наступает на империю Варлакса. Он видел всё. И он был доволен. — Они танцуют под мою музыку, — прошептал он, и его голос эхом разнёсся по пустому залу. — Они думают, что сражаются за свои идеалы. Но они сражаются за меня. Они проливают кровь, чтобы я мог править. Он улыбнулся — холодно, безжалостно. — Пусть сражаются, — сказал он. — Пусть умирают. Я буду ждать. Я всегда жду. И в его глазах загорелся холодный, бесконечный свет. --- Эпилог. Надежда --- В лагере Дорн стоял на посту и смотрел на закат. Он выжил. Он сражался и выжил. И теперь он стоял на этом холме, глядя на уходящее солнце, и чувствовал, как в его груди загорается что-то новое. Надежда. Он вытащил из кармана медальон Эрвина и посмотрел на него. — Я верну тебя домой, — сказал он. — Обещаю. Он спрятал медальон и повернулся к лагерю. Солдаты готовились к новому бою, но в их глазах уже не было страха. Только решимость. Они будут сражаться. Они будут побеждать. И они выживут. Потому что у них была надежда. --- Война продолжалась. Но теперь у них была цель. И они будут сражаться до конца. До последнего вздоха. До последней капли крови. До победы.