Violets in our hearts

      Чонгук стоит на крыльце художественной школы, переминаясь с ноги на ногу и крепко сжимает заледеневшие пальцы Тэхёна в своих тёплых руках. Он растирает ладони, горячим паром согревая кожу и влюблённым взглядом смотрит в его янтарные глаза.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — Чонгук выдыхает, и на морозе образуется густой пар.       — Самая что ни на есть действенная, — шмыгая покрасневшим носом, Тэхён вытягивает одну руку и смотрит в экран телефона, — пора. Всё будет супер, обещаю!       Ким делает шаг вперёд, клюёт Чона в губы напоследок и убегает вниз по лестнице в совершенно противоположную от Чонгука сторону. Старший проводит языком по губам, глубоко вздыхая и оглядывается по сторонам. Снег размеренно спускается с неба, отблёскивая в свете желтых фонарей. Младший залазит в машину и авто сразу же трогается с места.       Чонгук убирает ладони в карманы зимней куртки и натягивает капюшон толстовки посильнее, спасая уши от колющего мороза. На одном плече висит рюкзак, а на другом кожаный ремешок от сумки с красками и нужными для занятий в художественной школе вещами. Сердце на самом деле быстро бьётся от волнения, но он пытается его успокоить, несколько раз дыша глубоко и размеренно.       Чонгук не так планировал отпраздновать семнадцатилетие Тэхёна, но младший упорно убеждал, что это будет самый лучший подарок для него. «Вот твоё восемнадцатилетние отпразднуем так, как захочется тебе, а это моё решение» — уверенно заявил Тэхён. Спорить с Кимом дело гиблое, за чуть больше полугода отношений это стало кристально ясно. Характер Кима был упёртый и в некоторой степени вспыльчивый, из него ручьём текли эмоции, отчего парень иногда ловил не особо длительные эмоциональные выгорания. В такие периоды он пару дней сидел дома в гордом одиночестве, потом подпускал к себе Чонгука и просто лежал у него на коленях, в большинстве случаев засыпая. Пальцы в кудряшках приятно массировали кожу головы, а ленивые поцелуи размаривали окончательно.       Можно сказать, что Тэхён открыл глаза старшему, за руку показал многие вещи и дальше идет рядом, продолжая поддерживать. Он учит своим примером радоваться простым мелочам, делая их совершенно особенными. Чонгук стал больше общаться с новыми друзьями, начал чувствовать себя увереннее благодаря младшему, который готов плясать с помпонами и верещать подбадривающие кричалки своему возлюбленному в любой момент дня и ночи, если это будет нужно. Они не делают друг друга центром своих жизней, но определённо являются неотъемлемой её частью. Словно вместе они образуют что-то новое, необычное. Эта связь неподвластна объяснению, но они оба уверенны — вместе у них создаётся новая вселенная. Та, которую не понять до конца никому и которую будет уже невозможно ни с кем повторить.       Чонгук идёт привычной пешей дорогой в одиночестве. После того случая, когда Тэхён в первый раз увидел избитого юношу, он либо доходил с ним сам, либо отправлял компанию друзей, с которыми Чонгук, кстати, отлично подружился. Идти одному не очень комфортно, Чон ловит себя на мысли, что скучает по лепету под рукой и грузным вздохам из-за трудного дня.       Холодный снег хрустит под подошвой армейских зимних ботинок. Чонгук идёт, напевая в голове заевшую в последнее время песню. Заела она, кстати говоря, потому что её напевал Тэхён в субботу, пока намывал посуду, забавно пританцовывая.       — Эй, пидор! — сзади слышится оклик и последовавший за ним противный гогот нескольких людей.       Чонгук выдыхает, тормозит и поворачивается к обидчикам с нахмурившимся лицом.       — Надо же, посмелел как, ты глянь! Не бежит уже. Новый чемоданчик прикупил, значит деньжата имеются, — заводила сплёвывает в сторону, — ну что, есть что-то интересное или опять рожу тебе бить будем? Учти, меня оба варианта ой как устраивают, всё лишь в твоих интересах.       Он перекатывается с пятки на носок, вытаскивая руки с разбитыми костяшками из спортивной куртки. На его лице едкая насмешка, а губы растянуты в предвкушающей развлечение улыбке.       Чонгук сжимает челюсти и резко выдыхает. Он прищуривает глаза не отводя взгляда:       — С какого чёрта я вообще тебе что-то должен?       — Ты ахуел? — один из шестёрок резко кидается вперёд, но главарь его тормозит выставленной в сторону рукой.       — Ты меня не зли, гони бабки пока я добрый, — разминая челюсть, — злить Чхве Джиёна опасно, сам понимать должен, пидорок.       Чонгук очень сдерживает себя, чтобы не дать смеху взять вверх. Это будет слишком подозрительно, так что он просто проглатывает эмоции. Какой этот «глава» придурок дойдёт до его пустой головы немного позже.       — Я не должен тебе давать никаких денег, это вымогательство, — Чонгук ставит сумку с материалами на снег и аккуратно толкает в сторону ногой. — Пошёл нахер.       Та катится легко, упираясь в мягкий сугроб и стоит, дожидаясь своего хозяина. Не хотелось бы её повредить.       — Ну всё блять, допизделся, гомик, я тебе язык отрежу.       Толпа налетает на него молниеносно. За минуту они уже успевают сбить Чонгука с ног и скрутить. Обидчики держат брыкающегося и защищавшегося юношу за руки. Один из них стягивает с головы Чонгука капюшон, больно хватаясь за смоляные волосы. Он оттягивает их назад, вынуждая запрокинуть голову. За эти полгода Чонгук не плохо поднатаскался в боксе, куда его привёл Чимин — лучший друг Тэхёна. В драке с одним или парочкой людей полученные умения помогали защищаться, но дальше его брали количеством.       Вот и сейчас, Чона крепко держат за руки, пока заводила пару раз бьёт по лицу. Из носа вмиг течёт горячая кровь, что сразу же размазывается по коже новым ударом. Те поставлены хорошо, отчего боль раскатывается по всему лицу. Он метит в нос, в губы и бьёт по скуле. Чонгуку кажется, что ещё несколько ударов и он просто отключится. Видимо, отморозков не слабо разозлила проявленная смелость. Обычно те отделывались парой-тройкой слабых ударов и оставляли в покое. Но сейчас всё по другому: в разы сильнее и безжалостнее. Вот, Чонгук видит перед своим лицом занесённый кулак для нового удара с каменным лицом Джиёна и думает, что его сегодня точно доведут до больничной койки.       Но внезапно, из-за поворота на проезжей части вылетают две полицейские машины. Их сине-красные огни на крышах авто заливают светом белый снег и контрастно светятся в темноте.       Отморозки тут же оставляют свою жертву, бросаясь в рассыпную. Однако, с другой стороны выезжает ещё одна полицейская машина, перегораживая путь. Обидчики кидаются ко дворам, стараясь скрыться там, в темноте, но это оказывается безуспешно. Из всех трёх авто выбегают полицейские, пускаясь вдогонку.       — Чонгук! — Тэхён быстро выскакивает с заднего сидения одного из авто, наплевав на указ старшего брата четко говорящий «не высовывать нос из машины» и подбегает к старшему.       Тот сидит на снегу, сгибаясь, он с трудом встаёт на ноги и сплёвывает кровавую слюну, морщась. Привкус железа во рту вызывает тошноту, все лицо и голова отдают не прекращаемой болью. Он старается сфокусировать взгляд через слезящиеся глаза. Тэхён оказывается рядом за секунды, обтряхивает ему ноги от снега и мечется обеспокоенным взглядом по избитому лицу.       — Ты как? — жалобно тянет он, хватая ладошками Чонгука за шею и заглядывает в блестящие глаза, — сейчас они их догонят и всё будет хорошо!       Чонгук мычит, пальцами трогая жутко болящий нос и запрокидывает голову назад.       — Дурной чтоли, нельзя! — Ким сам жутко на нервах, поэтому не подсчитав резко дёргает голову Чонгука вниз, доставляя боль не меньше, — Боже, прости! Но сколько раз я говорил: нельзя при кровотечении из носа голову запрокидывать!       Младший копошится в кармане куртки, вытягивает маленькую пачку влажных салфеток и принимается вытирать кровь осторожными промакивающими движениями, еле касаясь кожи.       — Мне, кажется, нос сломали, — Чонгук хрипит.       — Сейчас поедем в травмпункт, — Тэхён поворачивается в сторону, вглядываясь в темноту между домов и машет рукой, — Чимин на машине.       Тэхён поправляет шапку на голове и хмуро глядит на подбежавшего довольного Пака, у которого улыбка на всё лицо. Разбитые морды он видел в боксерском клубе чуть ли не с тысячу раз, его таким не напугать.       — На видео хорошо слышно, как один из подонков говорит своё имя. Ему бы в боксёры идти с такими ударами, — подмечающе хмыкает он.       — Им бы всем в тюрьму идти, а не в боксёры! Чимин, нам нужно в больницу, — Тэхён говорит взволнованно, хватая Чона за руку и поглаживает его пальцы своими. — Вдруг у Чонгука сотрясение?       Честно признаться, Ким чувствует себя ужасно. Его парню сильно досталось в этот раз и прибудь они немного раньше, разбитого лица можно было бы избежать. Успокаивает лишь тот факт, что этот ужас был в последний раз. Тэхёну больше не придётся каждый раз переживать, постоянно звонить и спрашивать в порядке ли Чонгук и доберётся ли сам, обрабатывать разбитые губы и брови. Ему больше не придётся плакать из-за того, насколько это страшно в действительности и какие травмы это принесёт Чону в будущем, не говоря о настоящем.       Чонгук же приподнимает уголки губ. Боль в носу, кажется, притупляется, живот болит немного меньше, потому что Тэхён сейчас стоит и в свой день рождения вместо празднования просит лучшего друга подкинуть их до больницы. Потому что — «нам нужно».       Мимо ведут скрученных обидчиков, полицейские грубо заталкивают их в машины, предварительно сцепив руки наручниками за спиной.       — Ну, кажись всех отловили, — Капитан Ким подходит к юношам и немного тяжело дышит после длительного бега. — Остальные явно подтянутся. Столько гонялись за ними. Будут сотрудничать — скосят срок, а они будут, так что сдадут всех подчистую.       — Их же точно посадят? — тянет младший Ким.       Чонгук поднимает брови. Не так давно, Тэхён сам заверял его, что всё будет схвачено.       — Их будут судить за преступления по совокупности, пойдут на срок лет пять-шесть за всё сразу при условии сотрудничества.       Чонгук с облегчением выдыхает. За пять-шесть лет они с Тэхёном уже уедут учиться в Сеул и вряд ли кто-то их вообще достанет кроме близких, когда эти отморозки выйдут из тюрьмы.       — Ты как, герой, живой? — старший брат Тэхёна по дружески похлопывает Чонгука по плечу, с сожалением осматривая побитое лицо.       — Живой.       Капитан кивает, отправляя их всех в больницу, ещё раз поздравляет младшего брата с днём рождения и сам отходит к коллегам.       Тэхён и Чонгук сидят на заднем сидении машины Чимина. Привычно закинув ногу на бедро старшего, Тэ обнимает его руку и кусает щёку изнутри. Переживает, поэтому и напросился хотя-бы в машине посидеть на время задержания. Хотя брат был категорически настроен, однако, стоило ему услышать — «я ведь люблю его…» сдался окончательно.       — Ну и как тебе твоё день рождения? — Чонгук хмыкает, убирая полотенце от лица, внутри которого лежит набранный с улицы лёд.       — Хорошо, но если бы еще тебя не избили, — Тэхён поворачивает голову, глядя провинившимися глазами. — Теперь ты будешь в порядке, эти ублюдки получат по заслугам, так что всё в целом хорошо. Раны ведь заживут.       — Надо же было тебе в день рождения всё это удумать, нельзя было в другой день?       — Конечно нельзя, ты ведь мне важнее дня рождения, — Тэхён звучит возмущённо, мол, что за вопросы вообще. — Тем более в полиции утром сказали, что сегодня почти вся толпа в сборе, это же так удачно было!       Чонгук слегка смущается, отводя взгляд и водит рукой от коленки Тэхёна к бедру, скромно улыбаясь.       — Спасибо, Тэ.       Тэхен в ответ тянется за поцелуем, но вспомнив, что у Чонгука лицо в целом как бы болит, посылает воздушный, а после прижимается губами к тыльной стороне его ладони, вгоняя старшего в краску ещё больше. На первом сидении ведь сидит Чимин.       День рождения Тэхён празднует на выходных спустя пять дней, радостно задувая разноцветные свечи на торте от друзей, пока Чонгук гнусавя из-за перелома, поёт ему поздравительную песню вместе с остальными.       Когда он задувает все свечи, те быстро убирают с торта и за секунду предупреждают, что собираются его туда окунуть. Паларойд с семнадцатилетия Тэхён будет носить под чехлом, копия будет храниться в комнате и третий экземпляр останется у Чонгука, будет вклеен в его скетчбук. На фото у него вымазан нос, подбородок и щеки творожным кремом, а рядом стоит такой же измазанный Чонгук с чуть распухшим носом, прижимаясь к возлюбленному виском. Ему досталось за компанию, старший стоял справа от Тэхена и как самый настоящий предатель! Взял и окунул его в торт. Месть была приятной и сладкой, Тэхён тут же прижался к нему в поцелуе, пальцами размазывая крем со своих щёк по чужим.       Как и говорил старший брат Тэхёна, все отморозки согласились сотрудничать, сдавая остальных своих товарищей и вскоре оказались за решеткой.