Потерянное счастье

Suspicion — LP

Венера — Юпитер-Ваня Дмитриенко

Watermelon Sugar — Harry Styles

      Осень в Корее называют сезоном чхонгомаби, пора, когда небо становится выше. Поздняя осень щедро окрасила природу в самые невообразимые сочетания жёлтого, красного и золотого. Воздух становился всё более прохладным и чистым, а небо — пронзительно синим, ведь сезон проливных дождей приходится на июнь и июль.       Донми и Минхëк решили, что перед зимой стоит приобрести детям по машине. Хоть им ещё нет восемнадцати, парни достаточно взрослые и сообразительные, к тому же с автомобилем под боком гораздо удобнее.       На выходных семья договорилась сходить по магазинам. Все вместе они классно провели время. Позавтракали лёгкими салатами и пиццей. Пробежались по бутикам, приобретая новую тёплую одежду и всякие безделушки, а после взрослые с хитрыми улыбками на лицах предложили детям заехать ещё в одно место.       Донми и Минхёк привезли ничего не подозревающих сыновей в салон Mercedes-Benz. Парни с открытыми ртами наблюдали за родителями, которые предоставили им возможность выбрать собственную машину.        Менеджер салона очень помог с консультацией и покупкой автомобилей, подолгу объясняя прелести каждой из них.       Чонгук остановил выбор на Mercedes-Benz G 63 AMG. А Тэхён — на Mercedes-Benz AMG 63 S. Машины отлично им подходили, отражая характер и темперамент. Оплатив и заполнив все необходимые документы, семья вернулась домой уже на собственных автомобилях.       Вождению сыновей отец учил с четырнадцати лет, поэтому транспортом они управляли ловко, а руль держали крепко. Уже дома парни безудержно благодарили родителей, проведя семейный день в тёплой атмосфере, а после, на машине Чонгука, парни всю ночь разъезжали по ночному Сеулу.       По желанию фея, пара поужинала в уютном ресторанчике, пробуя изысканные морепродукты в сочетании с белым вином. Прогулялись по улице Мёндон, где в небольшом ювелирном магазине купили парные серьги. Мужчина-продавец сам создавал изделия: кольца, браслеты, подвески, цепочки и многие другие украшения, которые никогда не повторялись. Таких серег больше ни у кого не встретишь.       Хозяин магазинчика был очень приятным мужчиной пожилого возраста, и Тэ, в благодарность за столь значительную совместную покупку, одарил мужчину удачей на дальнейшую жизнь.       Они гуляли, держась за руки, по красивым ночным улицам, целовались и фотографировались на камеру. Ели уличные ттокпокки с горячим кофе, а в завершение вечера Чонгук отвёз их на «Мост-фонтан Радуги».       Подъезжая к дому, Тэхён перелез к Чонгуку на колени, положил обе руки на его плечи, и стал нежными поцелуями украшать лицо, вкрадчиво шепча на ухо:       — Я люблю тебя, мой Гуки.       Чонгук таял от таких ласк и чутких прикосновений. Он с силой сжал его тонкую талию, стараясь сдержать внутренний порыв. У них с Тэхёном, кроме страстных поцелуев и блужданий рук по телу, дальше не заходило. А тут фей сидит у него на коленях, до безобразия красивый, смущённый, с порозовевшими щеками, и так сладко целует, что в штанах отчётливо чувствовались терпкое желание и возбуждение.       Не сдержавшись, Чон спустил пальцы на его бёдра и крепко сжал их. Все потаённые мысли похотливыми волнами начали выплескиваться наружу. Пробираясь под одежду Тэхёна, Чонгук очерчивал его поясницу и низ живота, наблюдая, как тот млеет от приятных прикосновений. Чонгук откровенно, бессовестно залипал.       — Ты невероятно красивый, Тэхён… — страстно прошептал Чон.       Он нетерпеливо стащил с фея пальто, следом свитер и быстро начал покрывать его шею обжигающими поцелуями, засасывая мягкую кожу в рот, оставляя после себя яркие отметины. Тэ запрокинул голову назад, открывая доступ к жарким ласкам, путался пальцами в волосах Чонгука, оттягивая тёмные корни и сжимая их в кулак.       — Мой сладкий фей… — продолжал нашёптывать возбуждённый Чонгук.       Отстранившись, парень прошёлся по своим губам языком, собирая с них сладость вишни. Не отрывая пристального взгляда от разнеженного фея, кончиками пальцев невесомо вёл по его шее, кадыку, ключицам, медленно останавливаясь возле сосков.       Аккуратно играя розовыми бусинами, сжимая их подушечками пальцев, Чон подметил, как Тэ, ощутимо вздрогнув и задышав чаще, сжал ноги. Ухмыльнувшись, он заменил руки на губы. Чонгук с наслаждением облизывал и кусал горошины сосков, сжимая упругие ягодицы фея, с уст которого слетали непродолжительные стоны и вдохи.       Тэ ахнул, заставил себя открыть глаза и посмотреть вниз на то, как мягко Чонгук ласкает его грудь и шею. Моментами они вновь сталкивались в страстном поцелуе, Чонгук разрывался… Не знал, за что ухватиться, ведь распробовать, облизнуть или укусить Ви хотелось буквально за каждую часть невероятного тела. Тэ, не стесняясь, стонал своим глубоким голосом, напрочь затуманивая разум Чону.       Тэхён чувствовал, как крепко стоит член Чонгука. Он давно готов был переступить грань, но понимал, что для первого раза автомобиль не самое удобное место.       С горящими глазами он стянул с Гука пальто, затем и свитер. Жадно, затуманено рассматривая парня фиолетовыми глазами, Тэ вмиг припал настойчивым поцелуем к его манящим губам. Фей нарочно уместился ягодицами на его ствол и качнул бёдрами, имитируя секс. Он тёрся о Чона через одежду, создавая приятное трение, и тихо всхлипывал, ощущая, как собственное бельё намокает от выступившей прозрачной смазки.       Чонгук беспрестанно касался его и целовал, движения ускорялись, становились рванными и хаотичными, а стоны более громкими и протяжными. Твёрдый ствол Чонгука аккурат проходил между ягодицами фея, парень зашипел сквозь зубы от резких, но до боли желанных ощущений.       Тэхёну тоже было некомфортно. Он чувствовал, что может сделать Чонгуку гораздо приятнее, если проявит немного смелости. Приподнявшись на локтях, он внимательно оглядел парня — его выразительные глаза, чуть приподнятые брови, мягкое дыхание. Взгляд Тэхёна был игривым — радужки сияли искрами желания. Медленно и осторожно он опустил тонкие пальцы на его грудь, ощупывая каждую рельефную линию мускулов. Его прикосновения были нежными, словно он хотел запомнить каждую частичку тела Чонгука. Постепенно Тэ спустился ниже — к ремню, с ухмылкой укладывая ладонь прямо на выпирающий бугор, тут же слыша рваный вздох Гука.       Сжимая член через ткань одежды и облизав губы, с помощью магии он аккуратно стянул с себя бельё, пока пальцы ловко расправлялись с пряжкой ремня. Ослабив фиксацию, Тэ ловко и уверенно разобрался с пуговицей на брюках Чонгука, почувствовав, как ткань немного натягивается. В этот момент салон наполнился характерным звуком — щелчком молнии, который прорезал тишину тёмного салона. Взгляд Тэхёна стал хищным: его радужки засияли ещё ярче. Фей медленно прикоснулся к горячему, потяжелевшему члену Чонгука, крепко обхватив его ладонью, создавая ощущение власти и предвкушения.       — Ви… — парень задохнулся стоном, дрожа всем телом.       Он не знал, что хочет сказать. Мысли растаяли, словно первый снег. Лишь одно желание на двоих вело вперёд и текло по венам вместо крови.       Вовлекая фея в новый пылкий поцелуй, он усадил его обратно на свои бёдра, направляя набухшую головку между ложбинкой его ягодиц. Тэхён мгновенно возобновил движения, беззастенчиво мастурбируя член Чонгука, ощущая, как чужая горяча плоть из раза в раз касается его сжатого чувствительного отверстия. Теперь близость была иной: пронзительной, необузданной, рьяной. Вскоре Чонгук ощутил на собственном животе мокрую липкую лужицу и, улыбнувшись в поцелуй, сжал изнывающую головку фея пальцами, двигая рукой в так его слегка рваным движениям, пока капли пота блестели на их лицах.       — Ах, Гуки… Так приятно, — Тэхён спешно двигался на члене Чона, крепко ухватившись за спинку водительского сидения. — Прошу, быстрее… Я хочу кончить в твоих руках… — глаза фея невероятно красиво переливались, очаровывая волшебством.       Ви ускорился, ища большего трения, пока громкие стоны Чонгука отдавались пульсацией по всему телу. Фею было настолько крышесносно, что он непроизвольно заискрился. Вспышки фиолетового и розового освещали тёмный салон автомобиля, пока два разгорячённых тела двигались навстречу друг другу. Запах вишни стал густым и терпким, он бессовестно обволакивал рассудок Чона, не оставляя места для иных мыслей. Чонгук утонул в Тэхёне.       — Гуки, ах… Я-я… Я близко… — прошептал в полустоне Ви.       — Я тоже, детка… — выдохнул тихо, от наслаждения жмуря глаза.       За мгновение соединив их стволы вместе, Чонгук стал резко двигать рукой, быстро надрачивая сразу оба члена. Фей тут же утянул его в мокрый поцелуй, глубоко пропихивая язык в глотку и собирая слюни, чтобы в следующее мгновение сплюнуть их в кулак Чонгука.       Парень вскоре почувствовал, как поверх его ладони, опускаются пальцы Ви, смыкая влажные стволы между собой сильнее. Они оба потерялись в ощущениях, Тэ совсем перестал себя сдерживать. Стонал в голос громко и протяжно, пока Чонгук сходил с ума от этих звуков. Парень не мог насытиться своим феем, что беззастенчиво восседал на его коленях. Который сам двигал бёдрами в погоне за яркими впечатлениями. Который тянулся за новыми отчаянными грубыми поцелуями. И который жадно оставлял фиолетовые следы на его коже. Вскоре Чонгук заметил, как Тэхён напрягся всем телом, чувственно дрожа каждой клеточкой.       — Давай, кончи для меня, малыш… — велел в приказном тоне, впервые видя, как Тэхён моментально вспыхивает.       — А-ах-х… Боже-е-е… — сбивчиво простонал на ухо Чону фей, сияя.       С кончиков его крыльев осыпались искры, словно падающие звёзды, а радужка заиграла переливами разноцветных бликов. Он излился на их руки, как и Чонгук, не отстающий ни на секунду в своём бурном оргазме. Парень продолжал двигать ладонью, пока фей полностью не отошёл от наслаждения, отдавая всего себя в очередном головокружительном поцелуе, ведь обоим хотелось продлить этот миг как можно дольше.       Отдохнув и немного придя в себя, Чон аккуратно стёр салфеткой остатки их совместной близости. Он помог разомлевшему Тэхёну одеться, осторожно поправляя его одежду, мягко перебросил ногу через сиденье, чтобы пересесть на соседнее место. Он знал, что после этого яркого и жадного к ласке мгновения каждый раз за рулём будет вспоминать насыщенную чувственную вишню — символ их страсти и желания, запечатлённый в памяти навсегда.

***

      В школе было всё прекрасно. Учёба шла своим чередом, как и дисциплины, которые выбрали для себя парни.       Сокджин всё больше погружался в модельный бизнес. Его показы проходили безупречно, каждое дефиле подчеркивало его грацию и обояние. От этого сверкающего парня на подиуме было невозможно отвести взгляд — его уверенность, изящество и яркая харизма завораживали зрителей. Джин с удовольствием наблюдал за тем, какое впечатление он производил на окружающих, и ему нравилось ощущать свою силу и привлекательность в этом мире.       В этом году Чимин пошёл в старшую школу и начал учиться вместе с ребятами. Первое время было непросто — новые знакомства, большой поток информации и новые требования давались с трудом. Однако со временем он освоился, привык к ритму учебы и стал чувствовать себя увереннее. Особенно ему помогли поддержка и участие друзей, которые всегда были рядом, подбадривали и делились советами. Именно благодаря им, Чим почувствовал себя частью мира людей и смог преодолеть трудности.       Однажды в танцевальном зале, наблюдая за тем, как Хоби-хён грациозно движется под музыку, фей загорелся ярким желанием и мечтой научиться танцевать так же прекрасно. Он упорно и старательно посещал каждую тренировку, не жалея сил. Со временем его усилия принесли плоды — он превзошёл все ожидания. Все танцевальные элементы фей исполнял изящно и легко, словно парил в воздухе. Каждое движение выражало его чувства, а полное погружение в танец позволяло полностью отдать себя искусству. В его движениях ощущалась безмятежная свобода.       Заметив грациозные движения Чимина во время репетиции, Хосок удивился и остановился, задумавшись. Его сердце было тронуто плавной и неторопливой пластикой фея — каждое движение казалось наполненным легкостью и внутренней гармонией. Хосок почувствовал в друге явный талант и решил помочь ему раскрыться ещё больше. Он упорно и терпеливо обучал Чимина сложным элементам хореографии, поправлял каждую ошибку и подбадривал, чтобы тот не сдавался. И постепенно юный фей, благодаря поддержке, совершенствовался, превращаясь в настоящего мастера своего дела.       Спустя месяцы упорных тренировок, когда Чимин до блеска отточил каждое движениеи и овладел грациозными вариациями, Хосок понял — он готов пренебречь своими принципами и танцевать вместе с Чимином. В их дуэте слились мастерство и страсть, создавая настоящее волшебство на сцене. Позже их совместное выступление поразило многих зрителей, оставив незабываемое впечатление и доказав, что настоящая гармония достигается через искреннюю отдачу и доверие друг к другу.       Юнги гордился своим прекрасным лотосом, не переставая поражаться, как это чудо выбрало именно его своим человеком. Сам же парень всё больше уходил в написание музыки.       Намджун прознал об этом и решил попросить Юнги встретиться с ним наедине, чтобы обсудить возможные варианты дуэта. Юнги внимательно изучил музыку и тексты, созданные другом, они ему очень понравились — он почувствовал потенциал в их сотрудничестве.       Джун был талантлив, все его песни задевали за живое, и, естественно, парни сработались. Вместе они творили и создавали чарующую музыку, стараясь раскрутиться не продажей текстов, а именно врождённым талантом. Без устали выступали в барах, на улицах и в кафе, и так их заметил проходящий мимо музыкальный продюсер популярной компании «Big Hit».       Узрев эти таланты однажды, мужчина понял, что парней упускать нельзя. Он взял начинающих музыкантов под своё крыло и не прогадал. Со временем их прознали как дерзкий рэп-лайн под псевдонимами RM и Suga.       Тэхён всё больше погружался в искусство. Его работы — яркие, выразительные и полные жизни — уже ждали и обсуждали поклонники, а критики требовали всё большего. Быстро завоевав признание, Тэхёну предложили выставляться не вместе со всей группой, а как полноценному художнику — на индивидуальной выставке.       Вскоре должна была состояться его первая самостоятельная экспозиция, и Тэхён усердно готовился к этому важному событию. Он тщательно продумывал каждую деталь, выбирал работы и репетировал презентацию, чтобы показать миру свою истинную страсть и талан.       Чонгук полностью отдавался фотографии. Он твердо решил связать свою жизнь именно с этим искусством. Его снимки отличались восхитительной техникой и особым чувством стиля, вызывая восторг у всех, кто их видел. После некоторого раздумья Тэхён предложил им вместе выставляться — он считал, что это будет отличной идеей и источником вдохновения для обоих.       — Наши творения необычайно красиво смотрятся в паре. Давай попробуем? — и Чонгук согласился с задумкой своей любимой вишни.       На выходных они договорились поехать за город в поисках озарения. Чонгук долго думал, чем бы удивить Тэхёна. Куда отвезти, чтобы в том месте хотелось создавать прекрасное… И после долгих поисков различных вариантов, он всё же нашёл сказочный уголок.       — Ви… Просыпайся, малыш. Нам пора ехать, — прошептал Чонгук с утра пораньше.       — М-м-м… — фей приоткрыл один глаз и, выглянув из-под одеяла, мельком взглянул на часы, простонал, зарываясь с головой обратно под мягкую подушку. — Гуки, ещё слишком рано. Даже солнце не проснулось… Лучше иди ко мне! — он гостеприимно приподнял часть одеяла, приглашая парня к себе.       Ох, как же заманчиво это выглядело, но Чонгук решил оставить нежности на поздний вечер.       — Малыш, скоро выставка. Мы должны постараться, помнишь?       Чонгук запустил руку под одеяло и нежным касанием провёл по бедру фея. Нога Тэхёна мгновенно покрылась мелкими мурашками. Он бы с радостью лежал так весь день, наслаждаясь чувственными ласками, но знал, что Гук прав: нужно ехать.       — Дай пару минут, и я встану. Можно мне кофе?       — Конечно!       Чонгук оставил лёгкий поцелуй у виска фея и направился на кухню. Тэ поднялся с кровати и начал приводить себя в порядок. Когда фей был готов, они плотно позавтракали, выпили кофе и собрали с собой еду в дорогу. Взяв все нужные принадлежности, они вышли во двор.       — Сегодня на моей, — радостно пропел Тэ, прыгая за руль.       Погода — солнечная и тёплая, что радовало. На них были лишь лёгкие спортивные костюмы.       — Ты ведь выбрал место, правда? — с неприкрытым интересом спросил фей, влюблённо поглядывая на Чонгука.       — Конечно, я забью маршрут в навигатор, не переживай.       Они улыбнулись друг другу и выдвинулись в путь. Ехать нужно было около двух часов. Загадочной зоной для вдохновения оказался гостевой двухэтажный домик из тёмного дерева и большими панорамными окнами, вдали от города, шума и посторонних глаз. Вся территории засажена деревьями, из-за чего складывалось ощущение пребывания в лесу. Рядом поблёскивал зеркальной гладью небольшой водоём, который опоясывали тихие запутанные тропы среди деревьев и камней. Кристально чистый воздух заполнял лёгкие. Доехав, парни быстро выгрузили все необходимые вещи и вошли в дом.       — Тут просто волшебно! Спасибо, зайчик, — широко улыбаясь, воскликнул радостный фей. — Я выйду и осмотрюсь: найду место, где поставить холст.       — Хорошо, я пока разложу еду и подготовлю камеру.       Фей чмокнул парня в щёку и вышел на улицу. Территория возле домика была довольно просторной.       — Тут получатся отличные фото, — радуясь находке, фей медленно обошёл пространство вокруг и вернулся обратно.       Взял холст, краски, кисти, растворитель, разбавитель, хорошее настроение и отправился к Чонгуку. Парень уже успел сделать некоторые дела по дому и к приходу Тэхёна был готов, на его шее красовалась камера.       — Я думаю расположиться возле воды, — подытожил Ви с нежной улыбкой. — А для фотографий больше подойдёт задний двор.       Фей ласково взял Чона за руку и потянул на улицу. Ви сразу поймал волну позитива и воодушевления, и вскоре начал творить. Это его первая самостоятельная выставка, Тэ долго думал над концепцией и главных картинах, которые будут олицетворять его, но решение пришло к нему спонтанно. Он понял, что всё самое важное таится в его сердце… Родные люди и друзья. Без них всё было бы пустым.       Чонгук же ходил неподалёку, делая интересные захватывающие фотографии. Конечно же, в его объектив чаще попадал фей, глубоко увлечённый своим делом. Его сосредоточенность, красивые губы, глубокие янтарные глаза, иногда хмурые брови, красивые руки с изящными пальцами, родинка на кончике носа, веки и длинные ресницы. Тэхён слишком неземной для этого мира, Чонгук это прекрасно понимал и всё чаще любовался именно им, чем занимался поиском подходящих мест для очередного кадра.       К полудню Чонгук закончил и решил передохнуть. Он сходил в дом за ягодами и бутылкой воды и, вернувшись назад, присел возле Тэхёна, внимательно рассматривая получившиеся картины. Не ожидая подобной темы для работы, парень удивлённо вздёрнул брови. На четырёх холстах грациозно восседал Чимин, прекрасный, тонкий и волшебный.       На первой картине Пак был в образе сказочной дриады, нежного принца всего волшебного. Чимин выглядел легко и очень утончённо. На двух других остался в своём образе фея, и если на одной из картин с первого взгляда это понять сложно: от всего Чимина исходил голубой свет с переливами, он весь светился, и глаза его были насыщенно синими. Одной рукой он прикрывал лицо, а из свободной рубашки Чимина вылетали красивые бабочки. Образ казался лёгким и сказочным, но таил в себе глубокий смысл. То на другом холсте магия и принадлежность к волшебным существам была ярко выделена. Там он был настоящий. Таким, каким видел его Тэхён в своём собственном волшебном недоступном мире, когда друг парит в танце.       — Я хотел показать, что хоть Чимин и фей, он заслуживает свободы. Хотелось передать нежность его лотоса, грацию и невероятную красоту. Считаешь, мне удалось этого достичь? — задумчиво спросил Тэхён, подпирая кистью щёку.       — Тэ… — Чонгук порывисто выдохнул. — Эти картины сотканы из самых чистых намерений твоей невероятно глубокой души… У меня слов не хватит описать их великолепие полностью.       — Спасибо, — фей отвлёкся на секунду и солнечно улыбнулся, хотя в глаз его таился целых океан мыслей и тягот, о которых Чонгуку никогда не суждено узнать. Ласково коснувшись щеки, слегка измазав любимого синей краской, фей отвернулся обратно, возвращаясь к творчеству. — Мне нужно ещё время. Можешь не ждать и отдохнуть в доме, и, Чонгук… — Ви взял в ладонь горстку ягод. — Спасибо за угощение.       — Я могу немного посидеть с тобой, пока ты рисуешь? Хочу понаблюдать за великим художником двадцать первого века…       — Ты льстец, — Тэхён чутко поцеловал парня в губы. — Конечно, оставайся. Твоё присутствие придаёт мне сил.       Фей ещё недолго рисовал, заканчивая с портретами Чимина, а после, отложив просыхать холсты в строну, взглянул на Чонгука, и в его сердце моментально распустились бархатные цветы любви.       Чон находился неподалёку. Сложив ноги по-турецки, он рассматривал блики солнца на листве, цветы на земле, а как почувствовав на себе взгляд фея, повернулся и, нежно смотря в ответ, послал воздушный поцелуй. Тэхён сделал вид, что поймал чмок ладонью, сжав его пальцами, приложил к сердцу. Чонгук настолько умилился с этого действия, что не заметил, как широкая улыбка с ямочками на щеках озарила его лицо.       Ви с трепетом запомнил этот миг. Выпадая из реальности, замерев, фей зачаровано смотрел на частичку своей души и думал, как же Чонгук похож на зайчонка в такие мгновения. Выпустив магию и загадочно улыбнувшись, он сотворил кое-что умилительное.       Не успел Тэхён поставить новый холост на подставку, как из леса к ним на полянку начали выпрыгивать настоящие белые пушистые зайцы. Маленькие комочки стали ютиться возле Чонгука, с удовольствием ластясь к его рукам, неуклюже залезая на ноги. Он громко и заливисто смеялся, пока Тэ спешно переносил наброски на полотно, фиксируя этот полный счастья миг на бумагу, навечно сохраняя отпечатком в застывшем времени. Позже он пустил к парню и иллюзорных зайцев. Они были полупрозрачные с фиолетовым отливом, оставляя мерцающий шлейф света за собой. Животные резвились, прыгая возле Чонгука, пока тот искренне, от всей души веселился, поглаживая малюток.       Закончив с первой, Тэхён принялся рисовать ещё одну картину с изображением Чонгука, у которого на носу восседала красивая фиолетовая бабочка. Через пару часов она тоже была готова. За это время Чон уже успел уйти в дом, чтобы приготовить поесть и отдохнуть, а Ви продолжил рисовать своего любимого человека ещё на двух холстах.       Он так же изобразил и Хосока. На фоне бескрайнего космоса. Лицо друга крупным планом выглядело очень эффектно. Смысл был в том, чтобы показать насколько Чон Хосок необычаен. Что его лучезарная улыбка может затмить мириарды ярких звёзд на тёмном небе. На второй картине Ви создал из него великолепного принца для фей, а на третьей так же, как и с Чимином, передал образ Хо в танце.       Юнги Тэхён изобразил закрытым. Парень рукой заслонял лицо, пока кончики пальцев обволакивала краска небесного цвета. Ви вспомнил, каким разбитым и потерянным был Юнги, когда думал, что потеряет своего фея навсегда. На холсте Тэхён наглядно передал, что Юнги пройдёт через все испытания, встанет горой за своего мальчика и, если понадобится, отдаст всего себя.       Вторая и третья картины представляли свободу и лёгкость, ведь когда он вместе с Чимином, то неподдельно искренне счастлив. Ви помнил, насколько Юнги меняется рядом со своей любовью, и выразил эти эмоции на картинах слишком реалистично. На безмятежном лице друга красовались голубые иллюзорные бабочки, которые вели его через все преграды именно к его фею. А на последней картине Тэ передал его чуткость и сосредоточенность, пока Юнги пишет тексты для песен, полностью погружаясь в музыку с головой.       Также три картины были предназначены для Ким Сокджина. Две из них описывали парня с обольстительной стороны восходящей модели: очаровательные и утончённые черты лица, пухлые чувственные губы, в которых закушена алая роза, и красивый разворот широких плеч. Они тонко передавали истинную красоту Джина, его великолепие, роскошь и изысканность. А другие воссоздавали чуткое знакомство с миром волшебства и феями. Тот взгляд друга, когда они впервые встретились без лжи и масок. Умиротворённое и счастливое лицо Джина в моменте окружали голубые и фиолетовые бабочки.       Намджун на картинах Ви запечатлён волшебно обворожительным. На первой он описал друга таким, каким впервые увидел ещё в детстве, детально помня каждую эмоцию того дня. Прекрасного, доброго, чистого и до безумия искреннего. Повсюду на холсте были разбросаны цветы, на фоне которых ярко выделялись кристальные глаза Намджуна, потому что именно они — зеркало его души.       На двух других изобразил лицо друга крупным планом. На первой, рядом с Кимом кружила бабочка, а на второй Джун стоял с пышным веером в ладони и в окружении крылатых маленьких существ. Ви пытался объяснить, что Намджун в его душе занимает немаловажное место и составляет огромную значимость в жизни. Ведь именно он был тем самым первым человеком, который принял его с распростёртыми объятиями, несмотря на волшебные крылья за спиной.       Время за написанием пролетело незаметно. Взглянув на часы, Тэхён осознал, что засиделся до поздней ночи, поэтому быстренько сложил все принадлежности и поспешил в дом. Небо затянуло тучами, на улице начал моросить мелкий дождь. Ви тихо зашёл в гостиную и, оглядевшись, стал искать Чонгука.       Поднявшись на второй этаж и зайдя в спальню, Тэ кинул взгляд на кровать и там наткнулся на спящего Чонгука в ворохе одеял, такого безмятежного, мягкого и красивого, что сердце сжалось от нежности. Одно плечо Чона было оголено, губы слегка приоткрыты, а пряди волос небрежно спадали на глаза. Фей улыбнулся. Влюблённость окрыляла. Аккуратно отодвинув его волосы со лба, Тэ оставил мягкий поцелуй на щеке Чонгука и, решив не тревожить, медленно отстранился и направился в душ.       Тэ, подустав за день, решил не тратить много времени на водные процедуры, и просто ополоснуться. Настроив тёплую воду и встав под тропический душ, Ви прикрыл веки, подставляя лицо под капли, и тяжело выдохнул. Он грелся и думал о выставке, о картинах. Примут ли их люди? Ведь он предельно ясно выразился по отношению ко всему волшебному. Фей был донельзя открыт в своём искусстве. За давящими мыслями Ви даже не услышал, как открылась дверь в ванную комнату. Он заметил Чонгука, только тогда, когда тот, полностью обнажённый, мягко прижался к его спине сзади.       — Привет, малыш…       — Привет, — на выдохе шепнул Тэхён, облокачиваясь на чужие плечи головой.       — Устал?       — Если только немного…       — Я соскучился по тебе.       Чонгук выдавил на ладони гель для душа и ласково стал водить ими по телу фея. Размял его плечи и шею, медленно спускаясь к лопаткам. Огладил грудь, живот, прошёлся ладонями по пояснице и ягодицам, отчего душевую кабинку постепенно стал заполнять явный аромат спелой вишни.       — Тебе так нравятся мои прикосновения?.. — вкрадчиво шепнул Чон, не прекращая движений.       — Очень нравятся, — фей плавно развернулся в объятиях Чонгука и чувственно поцеловал парня, нежно сминая то верхнюю, то нижнюю губу, аккуратно обводя их языком, ожидая, когда Чонгук пустит его дальше.       Губы фея были горячие и требовательные. Поцелуй из робкого и осторожного быстро перерастал в глубокий и страстный. Ви положил ладони на его талию, спустился губами на шею, покусывая и обводя венки языком. Жар стал покрывать их тела. Чонгуку казалось, что он сходит с ума, ведь голова нещадно кружилась от терпкого аромата сакуры и тяжёлого возбуждения. Руки фея беспорядочно блуждали по его телу, губы настойчиво ласкали ключицы и грудь, а Чон пытался не забывать, как дышать. Вскоре глаза Тэхёна запылали. Фей настойчиво прижал парня к прозрачной стеклянной стене, что давно нагрелась от пара, и, грациозно опустившись к чужим соскам, стал цеплять бусины зубами, пока рукой крепко сжимал его член, медленно скользя по стволу ладонью.       Фей был слишком напорист, явно доминируя в процессе, и Чонгуку нравилось ощущать его любовь и пылкость. Тэхён перестал сдерживаться, ясно показывая все желания и намерения. Чонгук низко простонал и зажмурился, пока Ви крепко сжимал его головку и быстро дрочил, непрекращающимися поцелуями спускаясь к животу и косым мышцам, оставляя после себя широкие мазки языком. Тэхён опустился перед Чонгуком на колени и кинул пристальный светящийся взгляд снизу вверх.       Волосы Чона кудрявились, с них стекали капли воды, оставляя тонкие кривые дорожки на подкачанном теле. Мышцы пресса были напряжены и ярко выделялись, от этого кровь фея закипала. Крепкие ноги и большой ровный член с розовой головкой так и маячили перед глазами, и Тэ не сдержано облизнулся. Чонгук был идеальным для него каждой клеточкой своего великолепия.       — Знал бы ты, как стремительно я теряю рассудок рядом с тобой… Ты очень сексуальный, Чонгук… — его томный голос был на полтона ниже, приятно лаская слух.       Только от одного тембра фея Гук готов был кончить, благо Тэхён крепко пережимал его ствол. Парень чувствовал, как тело гудит, а после ощутил и пробирающуюся магию, которая брала в тиски все его органы чувств. Глаза Тэхёна гипнотизировали, и, судорожно сглотнув, Чонгук посмотрел прямо в светящиеся очи.       — Боже… — на выдохе произнёс парень, дрожа. Вид распутного и властного Тэхёна на коленях был просто бесподобен.       Именно в такие моменты Чонгук мог заглянуть чуть глубже в чужую душу — коснуться того тёмного, необузданного и непокорного. В его взгляде таилась обволакивающая тьма, которая жаждала всего и сразу, — сущность, безвозвратно стремящаяся обладать своим человеком. В эти мгновения Гук на себе ощущал ту неуловимую силу, что скрыта за внешней оболочкой, и понимал, насколько тонка граница между контролем и потерей себя. Как же Ви справлялся с этой темнотой?..       Пошло ухмыльнувшись, одним медленным движением фей лизнул головку его члена. Тэхён пробовал Чона на вкус и искрился от удовольствия. Несколько раз повторяя эти мягкие скольжения и привыкая к размерам, фей чётко улавливал каждый судорожный вздох, что доносился сверху. Потом он обхватил губами только начало, аккуратно посасывая, постепенно принимая всё больше и глубже, помогая себе руками. Тэхён с удовольствием двигал головой взад и вперёд, игрался языком с дырочкой урерты и тонкой уздечкой, облизывая всю длину, и у него отлично получалось.       Чонгук со страстью наблюдал, как за пухлыми губами исчезает его член, затем снова появляется, и так по кругу. Уста Ви идеально обхватывали его плоть, смирно стоять на месте было невыносимо тяжело. Удовольствие стремительно набирало обороты. И, когда фей прикрыл веки, стараясь взять глубже, и вязкие слюни потекли по его подбородку, Чонгук запустил пальцы в волосы Ви, беззастенчиво натягивая его на член.       Чувствуя узость чужой глотки, с губ Чона сорвался откровенный громкий стон. Тэхён быстро отобрал инициативу обратно и сам задал более резкий и жёстки темп, хотя собственное возбуждение давно сводило с ума, отдаваясь болью в пах.       Он с удовольствием продолжал заглатывать, принимая по основание, утыкаясь носом в лобок. Задыхался, кашлял, но возбуждался лишь стлнее. Чонгук прекрасно замечал, как самому Тэхёну нравится сосать, и ещё усерднее начал толкаться в его рот. Парень громко стонал, полностью отдаваясь приятным ощущениям и узким стенкам чужого горла, куда упиралась его головка. Ви тоже постанывал от удовольствия, пуская вибрации от грудных звуков по члену, и спустя пару минут жёстких и пылких движений Чонгук напрягся всем телом.       — Детка, я сейчас кончу… М-м-м… — парень думал отстраниться, но фей не позволил. Ви плотнее насадился на член, сомкнул стенки горла и позволил спустить себе в рот.       Чонгук утробно рычал, пока сперма толчками покидала его тело, грудь ходила ходуном, а ноги дрожали. Он всё ещё двигал бёдрами навстречу, пока фей активно сосал и причмокивал губами, собирая всё до капли. Распахнув веки, толком не отдышавшись, Чонгук рывком поднял Тэхёна с колен, подхватив под ягодицы, и направился в спальню. Тэ мгновенно оплёл его талию ногами и глухо постанывал, когда чувствительный до боли член тёрся о чужой живот.       — Малыш, ты сводишь меня с ума… — Чонгук спешно припал к его губам, которые совсем недавно доставляли ему крышесносное удовольствие.       Опрокинув фея на кровать, Чонгук стал рассматривать Тэхёна, любуясь совершенной природной красотой. Подвисал на его томных возбуждённых широких зрачках и припухших покрасневших губах. На подтянутом животе, тонкой талии, на подрагивающем члене и длинных ровных ногах. Тэхён был очаровательно обольстительным, от его изумительной внешности замирало сердце. И опустившись на него сверху, Чонгук стал покрывать поцелуями его живот, бёдра, пах и внутреннюю часть бедра, шире раздвигая чужие стройные ноги, пробираясь губами непозволительно близко.       Тэхён спиной опирался в спинку кровати, и Чон шире развёл его ноги, одну закидывая себе на плечо, рукой сминая сочащийся смазкой член. Ему открылся прелестный вид на тугую розовую дырочку, которую Чон стремительно лизнул языком.       — Ты такой вкусный, моя неповторимая сакура…       Чонгук вновь припал языком к тугому отверстию, проталкивая язык внутрь.       — Ах, Гуки, — фей задрожал, опираясь на локти, откинув голову назад, получая яркое удовольствие от неизведанных ранее ощущений, пока Чонгук аккуратно толкался в него языком, раскрывая и массируя узкие стенки. — Ох… Пожалуйста, ещё… Ах, как хорошо… — фей был так возбуждён, что, где бы парень его ни целовал, на языке оставался привкус пьянящей вишни.       Тэ слишком сладко стонал, член Чона вновь каменно стоял. Вскоре к юркому языку Гук попробовал добавить один палец, проталкивая его в покрасневшее отверстие по костяшки.       — А-ах-х… Д-да-а… — Тэхён искрился, жадно подаваясь бёдрами навстречу, чтобы ярче ощутить чужие пальцы и язык. После чего возле входа почувствовал ещё один.       — Давай, милый, — Гук, обильно смочив слюной палец, вновь скользнул внутрь.       Тэхёна выгибало на постели, пока Чонгук подготавливал фея и сжимал его бёдра так сильно, что на утро останутся следы. В предвкушении Гук подставил к входу третий палец и протолкнул их все вместе вперёд, немного меняя угол проникновения, утыкаясь в простату и давя на неё фалангами.       — Б-боже… М-м-м… А-ах, — фей стонал так низко и так прекрасно, что Чон, не выдержав, на миг опустил руку к своему изнывающему члену и провёл по нему пару раз, облегчая ноющее, скручивающее чувство внизу живота. — Здесь… Ещё, Гуки… Прошу… — фей, дрожа, подмахивал бёдрами сильнее. Чонгук уже вовсю трахал его, крупным планом смотря, как пальцы исчезают в его дырочке и появляются вновь, представляя, как же красиво Ви будет смотреться на его члене. — Возьми меня, пожалуйста… — Тэхён кинул на Чонгука томный просящий светящийся взгляд, и тот приподнялся, чтобы взять с прикроватной тумбы смазку.       — Если почувствуешь дискомфорт, то скажи мне, ладно? — фей быстро кивнул, и парень встал на колени между его разведённых ног.       Обильно смазывая мягкое отверстие Ви, пару раз проведя членом по нему, Чон приставил собственное возбуждение к раскрасневшемуся входу, плавно толкаясь внутрь лишь головкой. Тэ замер, открыв рот в немом стоне, как и Чонгук, которого потряхивало от переполняющих чувств. Понимая, что всё в порядке, Тэ легонько качнул бёдрами навстречу и тот, поняв намёк, медленно и постепенно вошёл до упора. Затем с неописуемым наслаждением вышел практически до конца, цепляя взглядом собственную показавшуюся головку, и вновь плавно протолкнулся по самое основание.       — Ты восхитительно меня принимаешь. — простонал на выдохе Чонгук, не отводя развратного взгляда от узкого ануса и безупречно плотно сжатых стенок вокруг его члена.       Чонгук хорошо разработал фея, боли Тэ практически не чувствовал. Парень опёрся руками о кровать и потянулся за поцелуем, не оставляя между их телами и миллиметра. Начал двигаться глубоко и размашисто, постепенно наращивая темп. Фей светился, целовал, гладил и царапался, впервые чувствуя именно ту близость, которая навеки сплела их тела. А когда Чонгук вновь задел его простату, Тэ сжался слишком плотно и ощутимо, вблизи слыша, как прекрасно и низко стонет и напрягается Чонгук.       — Ах, ещё, сильнее, — сбивчиво умолял Тэхён. Чону совсем сорвало крышу от этой томной просьбы.       Он перевернул фея на живот, раздвинул пальцами аппетитные половинки, подставляя член к растянутому отверстию, и сразу вошёл до конца, тут же втрахивая Тэхёна в кровать. Их совместные стоны и пошлые шлепки кожи о кожу срывали все цепи внутри. Чонгук схватил его за волосы, притягивая ближе к себе и кусая за шею, пока другой рукой звонко шлёпал по покрасневшим ягодицам.       Фей искрился, стонал ещё сильнее, растворяясь в новых головокружительных и безумных ощущениях, отдаваясь Чонгуку всем телом, подмахивая и виляя бёдрами навстречу, глубже насаживаясь на желанный член. Отпустив фея, Чон оперся ладонями о спинку кровати и начал засаживать так сильно, из раза в раз утыкаясь в комок нервов, что фей, кажется, начал задыхаться от переполнявших его чувств. Чонгук вбивался в него в сумасшедшем ритме, чувствуя, что они оба уже на грани. Член Ви тёрся о простыни, тем самым стимулируя, добавляя хоть и острых, но не менее приятных ощущений.       — Ещё, ещё, ещё… — просил сладостно Тэхён, и Чон трахал его ещё смелее и яростнее, пока тот, вздрогнув ярко, не растворился во вспышке света, кончая с протяжным стоном, почти до боли сжимая Чонгука внутри себя.       Парень, сделав пару глубоких рваных толчков, зажмурив глаза и уткнувшись в тёмную макушку Тэхёна, рычаще излился внутрь него, ощущая мгновенную слабость и падая сверху. Они оба дышали загнанно и тяжело. Собравшись с силами, Чон осторожно вышел из Тэхёна и лёг рядом. Сознание приятно окутывали приятный туман и сверкающие тут и там звёзды. Тэ, повернув голову, лениво посмотрел на своего человека из-под опущенных ресниц.       — Ты в порядке, малыш? — Чон любовно коснулся щеки фея, видя еле заметный кивок. Они лежали, долго обнимались и выводили узоры кончиками пальцев на телах друг друга.       — Мне нужно в душ… — тихо шепнул спустя время Тэ.       — Хочешь, я наберу тебе ванну с пеной и маслами?       — М-м-м, да, пожалуйста…       — Хорошо, подожди меня немного, — он освободился от объятий, поцеловал Тэхёна в губы и отошёл с соседнюю комнату.       Включив воду, Чонгук добавил в неё пену и несколько капель ароматических масел, наполняющих комнату приятным ароматом. Зажёг свечи, создавая уютную и романтичную атмосферу. Вернувшись, он нежно взял своё сокровище на руки и аккуратно понёс его к бортику ванны, медленно погружая в тёплую воду. Его движения были полны заботы и ласки, а окружающая обстановка наполнялась теплом и спокойствием.       — Эта одна из самых прекрасных ночей в моей жизни, — искренне прошептал фей, с неприкрытой любовью смотря в глаза своему единственному сокровищу, которому без остатка полностью и навсегда подарил себя.       — Все ночи будут такими, — мягко заверил его Чонгук и, ласково взяв фея за ладонь, на тыльной стороне оставил множество крошечных трепетных поцелуев. — Я приготовил закуски и выбрал замечательное вино, пока ты рисовал. Я знаю, что ты не пьёшь, но, думаю, что наедине со мной и в дали от всего мира, всё же можешь позволить себе такую вольность, — Тэ, пораздумав, кивнул головой, соглашаясь с Чонгуком, и тот доброжелательно улыбнулся. — Я быстро вернусь.       На поднос парень выставил приготовленные фрукты и ягоды. Взял два фужера, алкоголь и поспешил к Тэхёну обратно.       Остановившись на пороге, Чонгука пробрали мурашки лишь от одного брошенного взгляда на фея, который навсегда останется для него неразгаданным непостижимым чудом. Облокотившись о дверной косяк, он искренне от всего сердца произнёс:       — Кажется, с каждым мгновением я влюбляюсь в тебя всё больше, хотя сильнее уже некуда… — он поставил поднос на стойку рядом, открыл бутылку и разлил белую жидкость по бокалам. — Знаешь, я всё ищу тебе сравнение, но не нахожу… Потому что изумительнее тебя нет ничего на этом свете… — Чонгук нежно улыбнулся и оставил на щеке Тэхёна воздушный поцелуй.       — Ты… — Тэ запнулся и прикусил губу. Ему не хватит простых людских слов что бы описать весь спектр бушующих внутри чувств. Его радужка блеснула нежно розовым и, пронзительно посмотрев Чону в глаза, фей сосредоточился и пустил магией в сторону Чона множество-множество голубых, фиолетовых и белых крылатых волшебных бабочек.       Они все порхали по комнате, после чего поочерёдно начали пролетать сквозь тело Чонгука, обдавая его теплом, трепетом и обожанием. Но в конце, самая последняя иллюзия, чуть крупнее остальных, коснулась груди парня и прошла насквозь в районе сердца, неся в себе всё обожание фея, которое осторожно достигло его души, наполняя необычными и безумно сильными чувствами изнутри.       На миг Чонгук ощутил всепоглощающую любовь, которую испытывает к нему сам фей, и та не была похожа ни на что-либо ещё в его жизни. Очень сильная, фанатичная, искренняя, безудержная и всеобъемлющая. Парень, ахнув, схватился руками за бортик ванны, чтобы не упасть, дыша чересчур учащённо, сентиментально смаргивая вмиг скопившиеся слёзы от переизбытка этого охватившего тепла внутри.       — Ты прекраснее даже света души, Чонгук, — шепнул серьёзный Тэхён, приподнимаясь, что бы заворожённо заглянуть в чужие, до безумия влюблённые зрачки и после, коснувшись губ ошеломлённого парня, притянул к себе за шею, приглашая присоединиться.       Поздняя трапеза и романтическая атмосфера позволили завершить день на счастливой и приятной ноте. Фей опьянел от бокала вина — ощущения были довольно странными: голова кружилась, возникала невесомость, но Тэхён позволил себе еще один бокал. Спустя некоторое время, нежно лаская друг друга, они вернулись в спальню и продолжили целоваться, сладко и безудержно, пока наконец не погрузились в крепкий сон.