Мой

      На следующее утро Нэгуро заехал за мной.       — Я думаю, мне всё-таки нужно самому ходить в универ, — сказал я, садясь в машину.       — Это вместо доброго утра? — он наклонился ко мне для поцелуя, но я тут же оттолкнул его, косясь на охранника.       — Доброе утро, Нэгуро! — тихо буркнул.       Он всё же увильнул и чмокнул меня в щёку, расплываясь после этого в победной улыбке.       — У меня есть подарок для тебя, —сообщил Нэгуро и достал из рюкзака новый телефон. — Это тебе, чтобы ты мог позвонить мне.       Я с удивлением глянул на аккуратную коробочку. Опять? Он опять купил мне телефон.       — О, спасибо! — растерянно поблагодарил и протянул руки к подарку.       — Береги его. В последнее время, они часто у тебя ломаются, — снова полез целоваться, видимо, решив, что я из-за его презента плюну на окружающих и начну лизаться с ним.       — Это всё твоя вина, между прочим, — сердито пропыхтел я, отталкивая от себя свой лакомый десерт. — Тут другой номер или тот же?       — Я тебе восстановил его. И свой сюда завёл, — отчитался Нэгуро, недовольно усевшись на своё место и бросив стремления к лобызаниям.       — Когда ты опять всё успел опять? — почти возмущённо удивился я, наверное, завидуя этой энергетике. Раскрыл коробочку и улыбнулся. Обожаю подарки.       — Вчера, после репетиции. По дороге домой заехал в магазин. Не оставлять же мне тебя без связи.       — Спасибо, — уже более искренне проговорил я. — Как только у тебя хватило сил ещё на репитиции? Сегодня ты опять поедешь куда-то?       — Ну, это же моя работа. И она доставляет мне немало удовольствия. Жаль только, что на тебя мало времени остаётся.       — Ох, точно, — я отвлекся от обозрения новой игрушки. — Мне тоже надо найти себе работу. Там, в кафе, я только один день проработал. И, кстати, мне его не оплатили.       — Зачем тебе работа? — хмуро запротестовал Нэгуро. — Тебе нужно учиться, а не подносы разносить.       — Тебе тоже нужно учиться. Но ты все равно много работаешь, — напал с укорами я на айдола. — Очень много. Разве так можно?       — После ссоры с отцом стало больше свободного времени, но денег меньше, — оправдывался тот. — Сейчас мне не надо следить за клубом, так что не так уж и и много я работаю.       — Он забрал его у тебя? — уже тише спросил, так как воспоминания о ссоре с родителем, причиной которой негласно стал я сам, немного охладили моё возмущение. Если бы не я, Нэгуро, может, уже женился бы, и стал единственным наследником его отца. И счастливым мужем.       — Да. Но с агентством у меня контракт на пять лет. Мне нужно соблюдать условия. А вот тебе, — он закинул руку на мои плечи, — не нужно искать работу. Если тебе нужны деньги, просто скажи мне.       — Что за абсурд? — взъерепенился я. — Я тебе жена, что ли? Мне не нужны твои деньги, — выбрался из-под его руки и откинул её. — И ещё, ты так ничего не сказал на то, чтоб мне самому ходить в универ, ведь за тобой слишком много людей следят. Спрашиваю у тебя, потому что знаю, что самому мне ты не дашь решить это, только специально всё наоборот будешь делать.       — Нуу, это даже не обсуждается, — непонимающе ответил Нэгуро. —Ты будешь ездить со мной, и на этом точка. Какие могут быть вопросы? — я обречённо закатил глаза. Действительно, какие глупости я спрашиваю, ещё надеясь, что кое-кто согласится на это разумное решение.       В универе меня встретили Таканори с Аканиси. Нэгуро подошёл ко мне, наклонился и прошептал на ухо:       — Сегодня ты поедешь ко мне и даже не надейся увильнуть.— Он куснул мне мочку уха и пососал её. Заметив, что друзья улыбаются, я покраснел.            Нэгуро слишком близко приблизился, это было опасно, вокруг куча людей. Да ещё и своими губами дразнил меня. После этого он быстро ушёл. Я глубоко выдохнул, чтобы перебить накативший жар и пошёл к своим.       — Такеши, ты смотрел новое видео? Вчера скинули на просторы, — спросил Аканиси.       — Нет, что-то интересное? — ещё не отойдя от проделки Нэгуро, растерянно спросил я.       — Сам посмотри и оцени, насколько это интересно.       Мне сунули в руки телефон. Это было видео моего пьяного скандала возле бара. Нэгуро тоже попал на камеру, да и этот Юкио. Моё сердце бешено забилось в панике.       «Что если это видео навредит Нэгуро? Я опять стану источником его непричтностей».       Со вчерашнего дня уже куча просмотров и комментариев набралось. Я даже читать не стал, молча отдал телефон Таканори.       — Вы из-за Юкио поссорились? — спросил он.       — Это уже не важно, — махнул я рукой. — Что сейчас будет? Его ведь наверное топтать будут за участие в пьяных разборках. Никто ведь не знает, что именно там произошло.       — Не беспокойся. Здесь нет ничего компрометирующего. Обычная драка у бара. Нэгуро здесь ничего лишнего не сказал. А твой пьяный бред никому не интересен, — Таканори легко размышлял. Может, действительно ничего серьёзного.       — Такеши, почему ты побил этого мужчину? — укоризненно спросил Аканиси. — Он-то в чём провинился?       — Я и сам не понял, — виновато и с сожалением выдохнул я. — Ни в чём. Просто он попался под горячую руку. Давайте не будем об этом говорить. Неприятные воспоминания.       После занятий я остался в библиотеке и всё-таки решил позаниматься. Учителя надавали тем для подтягивания. Нет, меня просто завалили заданиями, что, как я сомневался, они тут прошли за месяц, который я валялся в больнице. Нудно было начать по порядку, но первое же задание мне показалось ну очень неинтересным, поэтому я перекинулся на второе. То опять не понравилось тем, что было очень объёмное, включало в себя кучу подпунктов для выполнения. Позвонил Нэгуро.       — Ты ещё занят? Я жду на парковке.       — Я сегодня останусь в библиотеке, — обречённо проворчал я, вглядываясь в третье задание. — Мне нужно подтянуть оценки. Получил выговор уже. Наверное, этот семестр я удачно провалю.       — Давай я с тобой сегодня позанимаюсь, как-никак я твой старший. Только съезди со мной.       — Куда это? — с подозрением спросил я.       — На съемки для журнала. Сегодня там ещё Мэй будет. Не хочу с ней встречаться без тебя.       «О, без меня не хочет? Надо же. Что это, он её боится? Ну конечно, брошенная женщина — что раненый зверь. Что ж, придётся спасать своего айдола от сумасшедших сучек».       — Обещай, что вечером позанимаешься со мной. Именно позанимаешься учёбой, чтобы это отложилось в моей памяти, иначе меня выкинут с курса.       — Обещаю, — уверенно ответил Нэгуро.       — Хорошо, я сейчас приду.       Мы приехали в огромную студию. Я думал будет подвальчик и фотограф. Но здесь было так много народу. Столько аппаратуры, будто они снимали фильм. Каждая из многочисленных комнат являлась маленькой студией, со своей гримерной и примерочной. У дверей было много охраны, так как в это место пытались пробиться как репортёры, так и фанаты.       Когда мы пришли, на съёмочной площадке как раз была Мэй. Изредка к ней подбегали гримёры и поправляли макияж. Она непринуждённо изгибалась перед камерой, выстраивая на лице лживые эмоции. Это показалось смешным, напомнило мою подругу, что для селфи корчила гримасы, стараясь выглядеть эротично и соблазнительно, тянула губы, как утка, или косила глаза, как пьяница. Как только вошёл Нэгуро, к нему сразу подбежали гримеры, стилисты, визажисты и т.д. Его тут же отвели на примерку одежды.       Я сел в сторонке и стал ждать. Думаю, это надолго. Фотограф быстро отпустил Мэй и подошёл к Нэгуро. И ведь это чучело, вместо того, чтобы переодеться и на этой оптимистичной ноте слиться отсюда, направилась прямо ко мне. Как только людям нервов хватает на стычки? Она, наверное, вампир. Эмоциональный. Хотя чувство, что и кровь хорошо сосёт, тоже присутствовало.       — Видела видео с вашими разборками, — чванливым тоном произнесла она. — Ты очень горяч. Любишь выпить?       Вот, точно вампир. Сразу даже давление упало и сознание как-то помутнело.       — Не твоё дело, — буркнул я. — Пиздуй дальше.       — Хм. Ты груб и нахален. Тебя нужно проучить. — «О, да. Слыхали уже такое. Кажется, как раз от твоей собутыльницы». — Видимо, похищение тебя ничему не научило.       — Ты-то что можешь знать об этом? — я напрягся от её слов, но равнодушный вид выдержал.       — Знаю только, что жалею о том, что не я это задумала. Уж я-то тебя в живых не оставила бы, — её крашеные губы расползлись по лицу в ядовитой усмешке.       — Ты просто сучка ненормальная, — фыркнул я на этот оскал. — Крёстного отца начиталась?       — Скоро ты пожалеешь о своих словах, — спокойно ответила Мэй. — Ты слишком самоуверен, сопляк. Но это вредит лишь тебе самому. — Она развернулась на пятках и ушла.       Что-то её слова встревожили меня. От таких, как она, чего угодно можно ожидать. А я уже был ранее свидетелем, что даже приличные люди оказывались такими падлами, готовыми и убивать. После меня она подошла к Нэгуро. Возле него было много народу, но она, видимо, попросила их оставить и, пока он переодевался, они о чём-то беседовали.      Я не слышал их, но видел, что Нэгуро это не нравилось. Он изредка посматривал на меня тревожным взглядом, отвечал ей резко. Не вытерпев, я подошёл к ним.       — Мэй, тебе не пора ли сваливать? Нэгуро нужно работать. Может, подберёшь свой длинный язык и оставишь его в покое? — так и хотелось плюнуть в неё. Нэгуро встал между нами ко мне лицом.       — Успокойся, всё нормально, — тихо проговорил он.       Мэй взглянула на меня исподлобья, потом вздёрнула подбородок и ушла.       — Не связывайся с ней, она не так проста, как выглядит, — предупредил Нэгуро.       — Я знаю, но не могу видеть, как она липнет к тебе, — буркнул, чуть расслабившись, когда пятки Мэй скрылись.       — Неужели ты ревнуешь? — он заулыбался.       — Ещё чего? — возмутился я, хотя сам понимал, что так и есть. И Нэгуро это понимал, что бы я не говорил. Но насмехаться над собой не позволю. — Обрадовался уже, я, между прочим, тебя защищал. Разве не для этого ты меня позвал с собой?       Съемки заняли так много времени. Нэгуро менял одежду, прически, обстановку, то ветер добавляли, то воду, привели пару собачек, расфуфыренных на манер Мэй. Сколько можно? Ну и работка у него. Его напудрили как чайную девицу, стараясь скрыть любые недостатки кожи, к сожалению, даже у айдолов они есть. В какой-то момент Нэгуро снимался в одних джинсах с боксерами на выпуск, откровенно презентуя свой торс. Скорее всего, эти фото будут пользоваться большим успехом, чем те, с собачками. Он как бог. Всё идеально, множество линий виднеющихся мышц изящно, словно стебли плетистой розы разрисовали тело. Все его движения и позы были направлены на соблазнение читателей. Но дома он выглядел круче и только для меня. Я хмыкнул, немного победно, так как этот трофей оказался всё-таки в моих руках. Ни хорошие друзья, ни красивые девушки, ни фанаты, не смогли забрать его у меня. Неудивительно, что Мэй так бесится, потеряв его. Но, как я понял, Нэгуро никогда ей и не принадлежал, так что я, вроде как, и не уводил его.       Я так засмотрелся на изгибания своей снегурочки, что не заметил, как ко мне подошли. Это был визажист студии. Он очень был похож на гея, все его повадки какие-то женственные, заигрывающие. Выглядело стрёмно. Это вообще, мне кажется, странным, когда мужчина усиленно пытается скопировать женщину, даже если это гей. Для чего это? Женские тряпки не украшают их мужские тела, а только вызывают смех. Хотя не спорю, существует андрогенная внешность, когда и без тряпок похож на женщину.       — Привет, как он тебе? Хорош? — слащаво спросил визажист, даже голос стараясь под женский подбить. Он заметил, что я неотрывно наблюдаю за Нэгуро.       — Ну, так себе, — соврал я.       — Что у вас с Нэгуро? Вы встречаетесь? — поинтересовался он.       — Вовсе нет, — настороженно ответил, уже сдвигая брови. — Мы просто друзья.       — О, правда? — он как-то странно улыбнулся. — У Нэгуро много друзей, но он никого сюда не приводил.       — Не может быть, — отрицал я. — Он всё время со своими друзьями. Везде с ними ходит.       — Интересненько, — задумчиво проговорил визажист, осматривая меня. — С ними… Может, пока идут съемки, сходим в кафе? — предложил он, заулыбавшись ещё шире. — Тут внизу есть. Тебе ведь скучно здесь. А мне скучно одному кофе пить. Я заплачу.       Кофе — это хорошо, почему бы и нет. Я посмотрел, что у Нэгуро опять меняют свет на приглушённый для новой порции фотофолио, значит, время ещё было.       — Н-ну, хорошо, — неуверенно согласился я, поднимаясь со стула.       В кафе он стал расспрашивать о том, как мы познакомились с Нэгуро, обо мне и моих друзьях. Я старался не говорить лишнего и вообще односложными фразами отвечал. От его натиска мне было как-то не по себе, и я решил сходить в туалет, чтобы отсидеться там, уже пожалел, что согласился на халяву кофе попить. Скорее бы уже съёмки закончились. Когда я пришёл, визажист уже допил свой кофе.       — Тебе тут кто-то звонил. Ты оставил свой телефон, — сообщил он, двигая мобильник по столешнице в моём направлении.       — А, спасибо. Это Нэгуро, я, пожалуй, пойду. Спасибо за кофе.       Странный он. Типичный гомик, но как-то много расспросов обо мне. Я же не гей.       После съёмок мы поехали в квартиру Нэгуро. По пути набрали еды.       Он ведь и правда весь вечер со мной занимался, я и сам уже готов был прекратить, но он настаивал, чтобы я выполнял упражнения, чтобы закрепить изученный материал.       — Я уже хочу есть. Сколько можно? — заканючил я, отодвинув тетрадь, исчерканную задачами и формулами.       — Потерпи, осталось немного, — отстранённо проговорил Нэгуро, глядя в экран ноутбука.       — Немного осталось до моей голодной смерти, — продолжил я, совершенно не собираясь возвращаться к интегралам.       — Ты ведь сам хотел заниматься, — Нэгуро сидел на диване и при ответах даже не смотрел на меня, продолжая работать.       — Я уже позанимался очень много. Это что, каторга? На голодный желудок ничего не воспринимается. Ну правильно, зачем мне вообще есть, пустая трата денег и времени. Кто я вообще такой?       — Хорошо, давай поедим, — Нэгуро недовольно оторвался от компьютера. — Ты стонешь как ребёнок. Вон, даже губы надул, — укоризненно покачал головой.       — Я просто хочу есть, зачем издеваться? — оправдывался я.       Нэгуро всё сам разогрел, я просто сидел за столом и ждал, когда подадут. Это действительно было как-то по-детски, но мне нравилось, когда он за мной ухаживал. Не так уж и много усилий для этого требовалось. После ужина он опять вернулся к ноутбуку. Уселся на диване и потерялся в работе.       Видит бог, я долго его ждал. Очень долго. Даже в свою тетрадь заглянул, но недавнее желание подтянуться в учёбе совсем исчезло. Не вытерпел. Подошёл сзади и обнял снегурочку за плечи… Прислонился щекой к его щеке.       — Ты долго ещё? — кокетливо спросил.       — Я ведь только что сел. Мне нужно это доделать, — сухо ответил Нэгуро.       Я отпустил его, обошёл диван и сел рядом с ним. Он не отрывал взгляд от экрана, продолжал меня игнорировать. Я сел к ручке дивана, а ноги протянул вдоль, к своему айдолу. Одну протиснул у него за спиной, а вторую положил к нему на колени. Он посмотрел на мою ногу, вздохнул и отодвинул ноут. Резко повернулся и придвинулся ко мне. Я обнял его ногами.       Губы, его губы, такие горячие. Такие мягкие. Он пустил свой язык, я его всосал и прикусил легонько. Прижав его к себе за шею, я поднял голову, подставляя своё горло. Но Нэгуро посмотрел мне в глаза.       — Какого чёрта ты шлялся с этим педиком? — вдруг спросил он с подозрением. Я даже опешил от его вопроса и свёл брови.       — О чём ты? — не понял про кого он спрашивал.       — Там, в студии, ты ушёл с визажистом. Все знают, что он гей. Что вы с ним делали? — пальцы Нэгуро впились мне в талию.       — Айщ, больно же. Мы просто кофе ходили пить, — я попытался убрать его руки.       — С каких пор ты пьёшь кофе с геями? Он же раздевал тебя глазами. Он прикасался к тебе? — его пальцы сжались ещё сильнее.       — Айщ, — я сморщился. — Нет, нет. Он не трогал меня. Мы просто разговаривали, — поспешил оправдаться.       — Больше чтоб ни с кем не ходил пить кофе без меня, — приказал он.       — Да блин, ты что, ревнуешь? — завозмущался я. — К гею?       — Я убью его, если он ещё раз к тебе подойдёт, — прорычал Нэгуро.       — Успокойся. Сейчас его тут нет, — я просунул руки к нему под рубаху и погладил по спине, целуя при этом щёки и глаза. Глупая ревность с обеих сторон была совершенно ненужной и стоило бы её исключить из отношений. Я тянул торс Нэгуро к себе, чтобы прижаться, хотелось нежности и страсти, хотелось просто отдохнуть от мира. Он стал глубже дышать, как бы спуская пары. Похоже, что этот вопрос с визажистом всё это время волновал его. Теперь понятно, почему он так рьяно подбирал мне материал для учёбы, заставляя перемешивать всё на несколько раз.       — Стой, — Нэнуро вдруг вскочил, сбрасывая меня с себя, и пошёл закрывать шторы.       Пока он ходил, я спешно снимал рубашку. Он посмотрел на меня и резко стянул свою. Подошёл ко мне и взял за руку. Я встал с дивана. Он обнял меня за пояс, поднял и понёс на кровать. Я его обнял ногами и руками, держась за тело. Уложив меня на кровать, он снял штаны и стал стягивать с меня. Я просто молча лежал и наблюдал.       Я вспомнил съёмки, как смотрел за движениями его тела, старался со стороны оценить его стройность. Там он пытался привлечь читателей и фанатов, сейчас он никого не соблазнял, но выглядел гораздо сексуальнее. И дело даже не в отсутствии одежды, просто в его глазах читалось желание, нет, жажда любви. Он целовал меня, как голодный, не успевая даже дышать. Лёгкие сжимались от недостатка кислорода, когда его губы непрерывно целовали мои. Сильные руки сжимали моё тело в нетерпении до синяков. Я раздвинул ноги и притянул его к себе. Закрыл глаза и отдался на его милость. Он обнимал меня, прижимая всё сильнее к себе. Его дыхание обжигало мне лицо. Я положил руку на его затылок, пропустил волосы сквозь пальцы и сжал их, направляя его голову на места, где хочу получить поцелуи. Его тело касалось моего, Нэгуро пытался прогладить каждый сантиметр моей кожи. Он целовал мой живот, гладил и сжимал ягодицы. Я       потянул его голову на кровать и развернул на спину, а сам сел сверху. Нэгуро потянулся руками ко мне, но я взял его за запястья и прижал их к кровати.       — Я могу легко тебя скинуть, — сказал он, глядя на меня лисьим прищуром.       — Вот только попробуй, — тявкнул я. — Я сказал, что надеру тебе задницу. За тобой ещё должок, между прочим. Хоть одно неповиновение, и я свалю домой, — наклонился и присосался к его шее. Нэгуро поднял голову и закрыл глаза. Я целовал его, слегка прикусывая кожу. Двигая бёдрами, тёрся об него и чувствовал твердеющее возбуждение. Когда он сжал зубы от нетерпения, я стал спускаться ниже, вырисовывая узоры на его торсе, вылизав его соски до покраснения.       Он ждал меня уже давно. Я сполз на его ноги, взял в руки его член. Сразу пошла смазка. Он тоже потянул руки к нему, но я их откинул. Облизнув головку, я всосал его по самое горло. Нэгуро издал слабый стон и вцепился в одеяло. Сжав губы и вертя языком, я удовлетворял его желание. Его бёдра стали двигаться мне навстречу. Он положил руку мне на затылок и стал прижимать, задавая ритм. Его поясница изогнулась, губы шептали «ещё». Я старался как мог. Расслабил максимально горло, глотал упираясь носом в его лобок. Наконец он прижал мою голову и не отпускал. Я проглотил всё, что он дал, и убрал голову. Обтёр губы и встал.       Я сходил взял в ванной смазку и презерватив. У меня всё горело в паху. Как же тяжело мужчинам. Я, не отрываясь, смотрел на Нэгуро. Он лежал, тяжело дыша, рука была на члене. Мое терпение заканчивалось. Я встал на колени на кровать, рванул его за бёдра, и он развернулся на живот. Я быстро натянул презерватив. Раздвинув его ноги, я уже чуть не кончил.       «Блять, я хочу его трахнуть так, что в глазах темнеет».        Я налил смазки и раздвинул его ягодицы. Нет не могу уже его растягивать. Пусть он меня изобьёт за это, но сейчас я не могу. Я пристроил головку и вошёл как мог глубже, учитывая его неподготовленность. Что это? Крышу сносит? Перед глазами всё поплыло, я чуть сознание не потерял от восторга. А Нэгуро вскрикнул и оскалился. От этого у меня чуть яйца не порвало. Нэгуро был такой узкий, до боли. Я выдохнул и толкнулся ещё раз. Кажется, Нэгуро пытался приподняться, но я не стал ждать, поставил колени на его ноги и продолжал проникать внутрь. Нэгуро сжимал зубы и терпел.       Я вспомнил его с Юкио. Как тот его целовал, а я в это время терпел, молчал и пытался не обращать внимания. Старался верить, придумывал ему разные оправдания… Я упёрся руками в кровать и стал его трахать. Его рука потянулась ко мне приостанавливая, упираясь блоком в бедро но я схватил его за запястье и придавил к кровати, опираясь на него.       — Что такое, Нэгуро? Не нравится? Может, тебе Юкио позвать? — почему я сейчас так зол? Он молчал, а я продолжал вдалбливаться. Вошёл по самые яйца, Нэгуро застонал. Его начало трясти. Но мне это было мало. Я наклонился, прижался торсом к его спине, уцепился за волосы, поднял его голову и в самое ухо:       — Больше, чтоб никаких спектаклей не было. Я очень злопамятен. И мне всё равно, что ты актив, я буду это делать в наказание.       Нэгуро только простонал. Я выбивал из него дух, выбивал все силы. Пусть это запомнится ему, как мне его первый концерт. Я засосал его плечо, впился зубами в его шею, как в омегаверсах пытаясь поставить метку. Он вскрикнул и потянул руку, но я опять ударил по ней. Всё сильнее и мощнее становились мои движения, я драл как мог. Он уже расслабился, значит боль заглушилась.        Я раздвинул его сфинктер, просунул большие пальцы внутрь и растянув его ещё больше, продолжил свои толчки. Я закрыл глаза и поднял голову. Мне нечем было дышать. Кровь била по вискам. Мышцы уже сводило. Нэгуро тихо постонывал. Я сжимал пальцами ягодицы всё больше, сильнее раздвигая мышцы сфинктера. Он мне потом обязательно за это отомстит, но пока… Я брал своё, он за всё ответит.       Я был дико зол на него. Вдруг, не знаю почему, я убрал одну руку и ударил его по ягодице. Остался красный отпечаток. Он вздрогнул.       «Что? Неприятно? А издеваться над людьми приятно?» Я снова его ударил. Я стал заканчивать, доводя своё тело до исступления. Мышцы напряглись до невозможности. Я обнял Нэгуро за талию и с силой прижал к себе. Так хотелось достать до самого горла. Нэгуро сжался в экстазе, простонал, и меня прорвало. Я впился пальцами в его тело.       Когда меня отпустило, я упал на кровать рядом с ним. Голова кружилась, тело ликовало, злоба отступила. Занятия прошли как надо. Вообще-то, он сам меня позвал к себе. Никакого сожаления о диком срыве даже не промелькнуло у меня в голове.        Мы лежали молча и наслаждались спокойствием.       — Ты с ума что ли сошёл, Такеши? — Нэгуро повернул ко мне голову.       Я приподнялся на локтях, согнул одну ногу в колене, разминая мышцы и посмотрел на его тело изучающе. Кажется, засосов я оставил немного больше, чем только на плече. На шее красовался укус. На ногах следы от моих колен. Его задница была красной.       — Я предупреждал, что ты за всё ответишь. И про задницу тоже, — проворчал я на осуждение. — То, что ты проигнорировал мои слова — как оказалось, твои проблемы.       — Что? Это было уже чересчур, — возмутился недовольно он. — Я ведь мог и ответно ударить.       — Нет, не мог. Ты сам этого хотел не меньше моего, — уверенно ответил я. — Зачем тебе это останавливать, если кайфуешь от моих безумий?       — С чего ты взял? — Нэгуро поднялся на локтях, прогибаясь в пояснице. — Думаешь, у меня мазохистские наклонности?       — Думаю. Иначе ты не кончил бы второй раз подряд. Но это только от меня, — я расползся в улыбке и блеснул глазёнками.       — Как ты знаешь?       Нэгуро всё так же лежал на животе. Но я чувствовал всем телом его движения, дыхание, дрожь, как он сжал мой член своими мышцами, когда кончал.       — Немного я тебя уже знаю, — ответил, протянув руку и отодвинув с его лба налипшие пряди волос.       — Зачем же бить? — проворчал он, уже не споря по поводу того, что ему всё это понравилось. — Это вообще-то унизительно и мне не нравится.       — Появится ещё какой-нибудь Юкио, я возьму ремень. Он будет не такой нежный, как я. Поставлю тебя раком на горох, на несколько часов и буду драть. Ремнём, — размечтался я.       — Ну ты и садист. Я думаю, что опасаться надо не Мэй, а тебя.       Я поднялся, поцеловал его красные ягодицы и пошёл в душ. Когда я вернулся, он уже поменял постельное, как добропорядочная хозяйка. Я достал из холодильника газировку. Нэгуро подошёл ко мне, взял меня за руку, в которой была банка и пивнул немного. Я победно улыбался ему, ощущая себя чуть ли не Цезарем. Он прошёл мимо в душ, напоследок шлёпнув меня по заднице, на которой было полотенце. Надеюсь, после сегодняшнего он не будет называть меня малышом.        Я вспомнил, как он сжался подо мной, его стон сквозь сжатые зубы, нервный оскал. Кажется, я хочу повторить. Мужской секс всё же круче гетеро. Тем более, если под тобой айдол. Мне повезло или он моё проклятие? Когда-нибудь он отыграется на мне. Уже жду с нетерпением.       Сегодня мне не спалось. Я смотрел, как он тихо дышит во сне, лицо расслаблено и брови не сдвинуты как обычно. Интересно, что ему снится? Я отодвинул его волосы, которые упали на лицо. Какой же он красивый. Такой редчайший алмаз. Я поцеловал его в губы. Он поморщился, повернулся ко мне, обнял меня и прижал к себе. Закинул на меня ногу и затих. Он прибрал свою собственность для спокойного сна.