Мой

      Утром мы выехали через гараж и направились по мелким переулкам. Репортёры пытались выловить Нэгуро Хидака, но мы были осторожны. Охранники уже сменились, и сегодня были другие. Нэгуро встал рано и доделывал вчерашнюю, прерванную мной работу. Он был на удивление весёлым. Я думал, что после вчерашнего будет ворчать и обижаться.       В универе мы как обычно холодно разошлись по своим сторонам, но перед самым расставанием, снегурочка тайком чмокнул меня. Быстро, незаметно, но так приятно. Я улыбнулся и ушёл.       Друзья уже были в аудитории. Таканори сидел рядом с Аканиси и что-то шептал ему на ухо. Тот краснел и улыбался. Тут Таканори положил одну руку на стол Аканиси, а вторую на спинку стула позади него. Ещё чуть-чуть и он его поцелует. Я одёрнул их.       — Эээ, хватит уже, — шикнул на них, бросая сумку на парту. Таканори встрепенулся. — Что вы тут устроили? Вам дома не хватает?       — А вам с Нэгуро хватает? — Таканори отодвинулся от Аканиси.       — Тише. Мне всего хватает. Я не страдаю по обнимашкам.       — Если бы тут был Нэгуро, ты бы так не говорил. Не нужно строить из себя мужлана, — поставил под сомнения мои слова друг.       — Это кто строит из себя мужлана? Я говорю, как есть. Все эти сюси-муси не для меня.       Я вспомнил вчерашний вечер и понял, что вру.       — Ну почти, — тут же поправился. — Но я хотя бы держу себя в руках, — и опять я вспомнил свой срыв на Нэгуро. В каких руках я держу себя? В его…       — Такеши, ты видел Нацуми? — спросил Аканиси. Как же он любит менять темы, особенно когда чувствует, что разговор идёт абсолютно ни о чём.       — Нет. Давно уже, — помотал отрицательно головой. — Мы хоть и расстались друзьями, но общаемся очень мало.       — Она искала тебя.       — Почему бы просто не позвонить? — удивился я.       — У неё телефон сломался. Твой номер не сохранился, а мы не стали давать без твоего согласия, — Аканиси развёл руки.       — Я поищу её позже. У меня тоже нет её нового номера. Кстати, ваших тоже, так что гоните мобильники.       На обеде, когда я сидел за столом с друзьями, подошёл Нэгуро, наклонился ко мне и прикоснулся щекой к моей щеке.       Я думал, что он что-то хочет сказать, но он просто потёрся, провел носом возле уха, словно обнюхивал меня, и сел рядом. Аканиси даже ахнул. Я посмотрел на Нэгуро с удивлением. Что это сейчас было? Но не стал ничего спрашивать, чтобы не ставить его в неловкое положение, как будто так и было задумано. Он улыбался и ждал моей реакции. Да он просто издевался! Специально на публику провоцировал меня, как и с машине постоянно. Я раздул возмущённо ноздри.       — Ты что, сегодня не со своей компанией? — спросил только чтобы начать разговор.       — Нет. Они ушли в кафе. Я не захотел, решил с тобой пообедать. Знаешь ведь, что сейчас там, — он кивнул на выход, — поджидают фотокамеры.       — Нэгуро, я был на твоём концерте. Отлично выступил, — ахнул Аканиси, не упуская возможности поговорить со своим кумиром.       — Спасибо, Аканиси. Я рад, что тебе понравилось, — благодарно улыбнулся айдол.       — Что с тем видео? Скандал в клубе. Проблем не было? — спросил Таканори.       — Нет, странно, но почему-то тишина, — Нэгуро поморщил нос. — В агентстве даже не нужно было оправдания искать. Пресса как-то обошла это видео стороной.       — Это всё из-за меня, — я сидел нахмурившись. — Я больше никогда не буду пить. Никогда. Даже смотреть не буду на спиртное. И даже на кефир.       — Ну зачем так строго? Тебе нужно не пить бросить, а кидаться на всех подряд. Ты постоянно попадаешь в неприятности. Постарайся впредь думать головой, — Нэгуро всё также улыбался. Вел себя как заботливая мамочка. — Малыш, придётся мне за тобой присматривать.       — Я же сказал, не называй меня так, — огрызнулся я. Он ведь вот специально бесил меня, козлина! Знал, что я не люблю это прозвище, но всё равно брякнул.       — Такеши, это так романтично, — Аканиси расплылся в мечтательной улыбке. — Таканори, давай я тоже буду называть тебя как-нибудь?       — Только не малышом. Малыш у нас это ты, — Таканори посмотрел на меня и усмехнулся, а я ответил гиеной. — Пойдём, уже пора Аканиси.       Я смотрел, как Нэгуро доедал свой обед. А ведь мне действительно сейчас хотелось поцеловать его, погладить по волосам, просто дотронуться, чтобы он смотрел на меня. Откуда эта нежнятина? Он ведь только что раздражал. Нэгуро доел и усмехнулся:       — Пойдём. Я провожу тебя в аудиторию. Хватит уже поедать меня взглядом, — он поднялся и взял поднос.       — Это совсем не так, — я последовал за ним. — Я просто ждал пока ты доешь.       — Ну конечно. У меня кусок в горло не лез от твоего взгляда. Когда ты научился пилить дыры в людях, да ещё так сексуально?       — Не льсти себе. Твоя корона сдавила тебе мозги, — я фыркнул на его самодовольство.        По коридору мы шли как обычные друзья. Просто тихо разговаривали, Нэгуро ничего лишнего себе не позволял. Но внезапно он резко остановился и повернулся к двери, мимо которой мы проходили. Он дёрнул за ручку и дверь открылась. Нэгуро схватил меня за руку и втянул в комнату. Там было сумрачно, лишь маленькое окошко под потолком являлось источником света.       — Ты помнишь, Такеши? Ведь здесь всё началось. Здесь ты бросил мне вызов, — проурчал Нэгуро.       Это была та самая подсобка, где мы с ним разругались, и он меня ударил. Нэгуро включил свет и закрыл дверь.       — Да, припоминаю. Какая странная судьба. Ты тогда сказал, что заставишь меня встать на колени и умолять о прощении, — я ехидно ему улыбнулся, вспоминая сцену в актовом зале.        Он положил руку мне на шею и стал целовать. Я отошёл на шаг назад, но Нэгуро за мной, ещё шаг и упёрся в дверь спиной. Нэгуро продолжал меня целовать. Его руки уже спускались вниз.       — Нэгуро хватит. Мы же не будем делать это здесь? — я постарался его оттолкнуть, так как чувствовал, что загораюсь от его напора.       — Почему нет? Эта подсобка меня так возбуждает. Я вспомнил как прижал тебя тогда. Ты должен был бояться, но ты только насмехался надо мной.       Он повернул меня лицом к двери и прижался, как в тот раз. В штанах стало тесно. Нэгуро распустил руки. Он расстегнул мне брюки, прижался лицом к моей спине и простонал от возбуждения. Он уже спустил штаны и свои, и мои. Сплюнул на руку и пристроился. Я сжал зубы, чтобы не шуметь и закрыл глаза. Нэгуро напирал всё сильнее. Я застонал, но тут же закусил губу. Как странно заниматься этим в универе. Нэгуро сжал руку мне на горле и поцеловал в затылок.       Всё получилось быстро, спонтанно, неожиданно. Чувство опасности только добавляло возбуждения. Ноги подкашивались, и я схватился за дверь. Если за ней кто-то проходил мимо, по-любому заметили мелкое хлопанье.       Нэгуро отошёл от меня, снял резинку, натянул штаны и сел на пол, задыхаясь. Я всё ещё держался за дверь, боясь упасть.       — Ты ненормальный, что ты устроил? А если бы кто-то вошёл? Похотливый развратник и свинья, — проворчал я.       — Извини, не сдержался. Я вовсе не собирался ничего такого делать.       — У тебя что, всегда при себе резинки?       — Только после того, как мы с тобой. Тогда… В машине, — он улыбнулся, вспоминая наш первый секс.       — Ты, Нэгуро, совсем мозги отключил. Когда нас заметят, на меня не сваливай вину.       — В такой момент мои мозги всегда только в одном месте. Я никогда ни в чём тебя не виню.       Я стал поправлять одежду.       — Нам пора, время обеда прошло, — Нэгуро выглянул за дверь первым. Никого не было и он ушёл. Я вышел чуть позже.       Когда я пришёл в класс, Аканиси спросил:       — Ты чего такой красный и что с твоими волосами?       — Я просто торопился очень. Быстро бежал, — отмахнулся враньём.       — Правда? Так торопился, что чуть штаны не потерял. Ширинку вон застегни, — Таканори меня поправил.       — Вот чёрт, — я облажался.       Сегодня я так и не нашёл Нацуми в универе. Кажется, она и не приходила на учёбу, но она прислала мне сообщение.       «Это мой новый номер. Мне нужно с тобой встретиться. Давай в отеле «Атлант». В 6 подойдёт?»       Я хотел перезвонить, но она скинула и написала снова.       «Мне сейчас некогда. Встретимся вечером».       Я согласился, но странно как-то было. Зачем в отеле?       Нэгуро хотел пойти со мной, но я отказал ему. Боялся, что Нацуми может вызвать у него ревность, а там и до драки недалеко.       — Это отель моего отца. Если что понадобится, звони, — Нэгуро не хотел так просто отказываться от своей опеки. Наоставлял указаний на весь вечер, сказал куда подойти и к кому обращаться с вопросами.       — Вы же с ним поругались?       — Это только на публику. Так что звони, если будут проблемы, — он поцеловал меня на выходе и ущипнул за ягодицу.       Отель, конечно, не вау, но приличный. Я прошёл в бар и ждал Нацуми. Она должна была позвонить. Но её что-то долго не было, и я заказал сок. Время тянулось, и я уже хотел ей позвонить, как пришло новое сообщение: «Извини, задерживаюсь. Подожди немного».       Как-то странно она себя вела. Я выпил еще стакан сока. Чего она хочет? К чему такие таинства? Я встал из-за стола и почувствовал, что голова уже кружиться начала. Я пытался стряхнуть это состояние, но становилось только хуже. Моё тело начало гореть, жар меня поглощал, доставляя дискомфорт, захотелось срочно на улицу.       — С вами всё хорошо? — заботливо спросил бармен — Может, вам такси вызвать?       — Нет, спасибо, я сам, — я решил позвонить Нэгуро, чтобы он меня забрал. Было ощущение, что я напился, но ведь я заказал только сок. Все мысли запутались, в глазах плясали искры, мышцы ленились подчиняться.       Когда мне ответили, я успел сказать только: «Нэ…», своим заплетающимся языком. Тут же ко мне подошла какая-то девушка, взяла телефон и выключила его.       — Я помогу тебе. Пойдём со мной, красавчик, — пропела она, беря меня за руку. — Тебе нужно отдохнуть.       Я ничего не понимал. Она потянула меня за руку и повела куда-то. Я был послушен, как кукла, лишь следил за её шагающими ногами, да изредка бросал взгляд по сторонам. Передо мной сменялись коридоры, люди, двери, казалось, что вечность уже шли. Вот она привела меня в комнату. Я устало завалился на мягкую кровать. Тело просто прижимало, стояк был невозможный, я готов был трахать постель, что была подо мной. Но трудно было поднять даже руку. Сердце так бешено колотилось, что я слышал набат в свое голове от его усилий. Девушка исчезла.       Мне срочно нужен был Нэгуро, перед глазами аппетитной картинкой мелькал зад айдола. Хотел его. Нужно было сваливать домой. Поискал телефон в карманах, но не наткнулся. В это время в комнату зашёл какой-то задрот.             «Бухгалтер, что ли? Маленький, в костюмчике и очках. Бесят очкарики».       — Привет, красавчик! Как настрой? Сегодня ты мой, — противно шипящим голоском сказал он.       — Какого чёрта? Ты кто такой? — вяло промямлил я, пытаясь вспомнить этого человека.       Он быстро подошёл и впился мне в губы, проникая прямо в рот языком. Я оттолкнул его, сколько хватило сил и вытер губы от его слюны.       — Ты что-то попутал очкарик. Я… иду домой, — сделал попытку встать с кровати.       Он снова кинулся на меня. Опрокинул на постель и сел сверху, блокируя моё сопротивление. Он целовал меня в губы, шею, грудь, тискал в разных местах, охая при этом, как ненормальный. Я попытался его скинуть, но руки совсем не слушались, подтянул к себе покрывало, чтобы укрыться им, но его тут же откинули. Я весь горел, голова так и кружилась, не давая шанса сосредоточиться. Этот очкарик начал меня облизывать., причмокивая как над мороженым. Потерся своим стояком о мой член. Тьфу, как противно, но так хотелось продолжения, меня просто унесло от этой незначительной мастурбации, хотелось, чтоб этот бухгалтер подрочил мне. Откуда он вообще взялся? В конце концов я просто закрылся руками от его поцелуев.       — Малыш, ты что? Ну же, расслабься. Ты ведь хочешь меня. Правда? — с ухмылкой проговорил он.       — Отвали от меня, задрот сраный, — огрызнулся я в ответ.       Он вдруг слез с меня, даже показалось, что очкарик послушал меня. Освобождение моего члена от сладкого потирания подтолкнуло меня снова направиться к Нэгуро.       — Ну что ж, не хочешь по хорошему, будет по плохому, — пригрозил очкарик.       Я сел на кровати, собираясь с мыслями. Руки так и тянулись к члену, я сжал свой ноющий орган в попытках хоть немного снизить давление крови. Как мёртвому припарка. Этот шибздик начал снимать с себя одежду, устроил какой-то допотопный стриптиз, видимо, наслаждаясь своим телом. Я равнодушно проигнорировал его самопоглаживания, встал и собрался уходить. Вся комната гуляла перед глазами, не попадая со мной в шаг.       Этот урод вдруг подскочил и ударил меня по лицу, я бревном навзничь упал на кровать. Пока я очухивался, он опять залез на кровать и развернул меня на живот. Стал срывать с меня одежду. Блять, как он так быстро всё делает? Я старался подняться, но постоянные дёргания рук очкарика тормозили мои и без того ленивые попытки. Он раздел меня по пояс.       — Какого чёрта происходит? — я никак не мог понять. Почему мне так везёт? — Мужик, ты что, больной?       — Я заплатил за тебя немалые деньги, мальчик, поэтому возьму с тебя всё, что мне причитается, — задыхаясь от возбуждения, спуская слюни на мою кожу, шептал бухгалтер и ощупывал мою задницу.       — Какие деньги? Тут какая-то ошибка, — язык еле ворочался, хотелось уже сдаться и не думать ни о чём.       Этот очкарик залез на меня опять. Он взял мою руку и поднял над головой, потом вторую. «Он что, пристегнул меня к кровати? Это наручники, что ли?» Я посмотрел наверх. Мои руки у изголовья кровати.       — Ты что делаешь, извращенец? Тебе не жить, если тронешь меня, — паника охватила сердце, но при этом я хотел, чтобы меня отымели. Тело всё горело в жажде, а головокружение мешало соображать. — Мужик, я серьёзно, мой… Парень тебя убьёт… Не трогай меня.       Очкарик отошёл, но тут же вернулся. Я успел всё-таки за это время развернуться и осмотреться. Он пополз ко мне на четвереньках, но я ногой его оттолкнул. Этот мудак снова полез ко мне, уже прижимая мои ноги к кровати. Наклонившись надо мной, он улыбнулся. Мышцы моего лица содрогнулись в нервном тике от этого вида. Я плюнул в него и получил пощёчину в ответ.       — Даже не думай прикасаться ко мне, мудак, — крикнул я изо всех сил, стараясь привлечь стороннее внимание.       — Как? Вот так? — он сжал мой член. Я застонал от боли и удовольствия. — Или вот так? — присосался, как пиявка, к соску.       Он оставлял засосы по всему телу, вылизывал соски, кусался, полз языком в мои уши. Я только морщился от отвращения. Наручники крепко держали, проверил несчётное количество раз, даже запястья заболели от давления стали.       Этот шибздик распалялся всё больше. Он полез ко мне в штаны, своими руками измацал мой член. Я задёргался, пытаясь скинуть его с себя, но он перевернул меня на живот и сел на ноги.       — Послушай, мужик. Я верну тебе все деньги, только слезь с меня, — уже готов был и упрашивать, только никакого эффекта это не дало бы. Он просунул руки под меня и стал щипать мои соски. Я уже просто закричал, чересчур чувствительное тело отозвалось жгучей болью. Шибздик зажал мне рот рукой.       — Тише, малыш. Мы тут не одни, — он достал, что-то из кармана и сунул мне в рот.       Фу, свой вонючий платок. Какая гадость. Он полностью лег на меня, его хлипкое тело тёрлось о моё, он как будто уже трахал меня, долбя своими костями по моему заду. Что-то нужно было предпринять, пока это далеко зашло. Я понял, что мне не стоило надеяться на чью-либо помощь, ни бармен, ни та девка не поинтересуются о моём состоянии.Но головокружение раскидало все мысли.       Очкарик стал меня кусать, не сильно, но весьма неприятно, видимо, это заводило его, так как его лжефрикции становились частыми при укусе. Как же мне его сбросить? Он залез ко мне в штаны и погладил ягодицы. Я вздёрнул пятки вверх, стараясь ударить ими по спине очкарика, но в это время тот просунул пальцы внутрь меня и стал толкать глубже. Сука, я и сам на них готов был насадиться.       — У тебя хорошая попка, узкая. Там так горячо, я уже хочу натянуть тебя.       Паника достигла апогея, при тяжести во всём теле глаза были распахнуты в ужасе. Шибздик стал стягивать штаны. Я дёргал руки как мог, пытаясь или наручники, сломать или кровать. Да хоть что-то.       Тут входная дверь пропищала и открылась. В комнату влетел Нэгуро, за ним портье и охранники. Он схватил очкарика и сбросил с кровати. Охранники его тут же задержали.       — Где ключи? — крикнул Нэгуро. Испуганный шибздик показал на свою сумку. Нэгуро подошёл ко мне и вытащил платок изо рта.       — Сейчас, я тебя освобожу, — он расстегнул наручники и обнял меня.       — Нэгуро, я ничего не понимаю. Что происходит? Кто этот придурок? — голова всё ещё кружилась, но только от рук моего айдола мне стало гораздо легче.       — Пойдём уже домой, — с холодным спокойствием и проскальзывающей заботой сказал он.       Нэгуро натянул мне штаны и застегнул, накинул на меня свой пиджак. Больше ничего целого не было.       Я слез с кровати, но ноги не держали. Нэгуро взял меня на свою спину и понёс до машины. Мне стало так хорошо: он был рядом, больше мне ничего не нужно. Ну, разве что…       — Нэгуро, я хочу тебя. Трахни меня прямо сейчас. Я больше не могу, — простонал я ему в ухо. — Прямо здесь, пожалуйста.       У машины была толпа репортёров. Охранники расчищали путь перед Нэгуро. Возле машины он аккуратно поставил меня на ноги, я опёрся спиной об автомобиль и, щуря глаза, смотрел по сторонам. Вспышки ослепляли, гул задаваемых вопросов оглушал. Я так устал. Нэгуро осторожно посадил меня на сиденье, сам сел с другой стороны. Никаких комментариев репортёрам он не говорил.       В машине я полез на него, несмотря на охранников.       — Нэгуро, ну же, — я опять простонал и попытался сесть на него сверху.       Он посадил меня обратно на сиденье и пристегнул ремнем. Я пытался выбраться из-под него, ругался, молил, пошлости так и пёрли из меня.       Из гаража он так же донёс меня на спине.       В квартире, когда он спустил меня со спины, я вцепился в его одежду и потянул к себе. Он кое-как успел прикрыть дверь ногой. Я стаскивал с него одежду, добираясь до главного органа. Нэгуро подхватил меня под бёдра и понёс на кровать. Мне было так жарко, так плохо и хорошо одновременно. Как-то мы уже оказались голыми, Нэгуро уже между моих ног.       — Не надо ничего подготавливать, просто трахни меня. Мне плохо, — попросил я его, раздвигая максимально ноги.       Кажется, боги меня услышали. Он заполнил меня. Я боялся вздохнуть, чтобы не сбить наслаждение. Видел над собой напряженное лицо Нэгуро, чувствовал его в себе. Кажется, он кончил, но мне хотелось ещё. Я не отпускал его. Я на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл он уже делал мне минет, внутри всё горело. Я схватил его за волосы и толкнулся в его рот.       «Ничего не понимаю. Что я делаю? Когда это прекратится? Я до сих пор его хочу».        Даже кончив уже, я обвился вокруг него и умолял ещё раз. Не помню, как мы оказались в душе.             Холодная вода немного охлаждала меня снаружи, но внутри… Нэгуро держал меня под бёдра и трахал. Я обнимал его руками и ногами и просил ещё бо́льшего. Блять, да что это такое?       Я сидел уже на полу и трясся от холода и желания одновременно. Нэгуро принёс халат. Я так устал от всего этого безумия, что дышать лень было. Он надел на меня халат, и я опять хватался за его руки и прижимал их к себе, но уже извиняясь при этом. Он целовал меня в губы… И вот я уже на кровати. Нэгуро принёс что-то в кружке и заставил выпить эту гадость. Холод постепенно прошёл, я сжался в позу эмбриона. Сознание понемногу возвратилось, но желание всё еще осталось.       — Нэгуро, почему мне так плохо? Ведь я не пил, — спросил я у него, когда он меня укладывал. Уже хотелось не секса, а его заботы.       — Похоже, что тебе что-то подсыпали, — всё так же спокойно ответил мой айдол.       — Кому это надо? — сонно пробормотал я.       — У нас хватает недоброжелателей. Спи уже, — он погладил меня по голове и укрыл одеялом.       Усталость убила моё желание, и я уснул.