Мой

      Нэгуро отвёз нас в универ, но во дворе мы разошлись по своим зданиям. Не было никаких поцелуев и улыбочек. Просто разошлись как недавние знакомые.       Мои друзья были уже в аудитории.       — Привет, Такеши! Как твоё здоровье?       — Так же, как и два дня назад, когда вы приходили ко мне в больницу, — всё нормально.       — Тебя привёз Нэгуро? — Аканиси очень интересовали наши отношения. Он считал, что у нас всё так романтично. Наверно, ему нравилось сравнивать их пару с нашей.       — Да, он пока живёт у нас, — кивнул я. — Репортёры его достали уже везде. Разве они не понимают, что мешают человеку жить? — возмущался, так как переживал за своего айдола, который мало того, что за мной ухаживал, так ещё свою работу делал, учился, и вот голод прессы удовлетворял интервью.       — Они всё равно его найдут и у тебя, — сказал Таканори. — Может, уже нашли. Они же знают, где он учится. Не трудно проследить за ним до дома.       — Скоро ему наймут телохранителей, и он вернётся к себе. Вот ведь довели человека, уже и с охраной приходится разгуливать, — я продолжил ворчать. — Вы здесь встречали Мэй или её подружку Юту?       — Ну, да. Ведь они учатся здесь, — недоуменно ответил Аканиси. — А что?       — Значит, наглости им не занимать, — это я уже сказал сам себе. Похоже, что эта Юта со своим женишком — напрочь отпетые ублюдки.       На обеде в столовой я увидел Нэгуро, он был со своими друзьями. Мне так хотелось подойти и сесть рядом, но Нэгуро, посмотрев на меня, не выдал никаких эмоций, как будто не узнал меня, и я передумал. Он развалился на стуле и слушал друзей, палочками ковыряясь в еде. Изредка они смеялись над шутками, что-то громко восклицали, в общем, вели себя как и ранее. Я решил написать Нэгуро сообщение.       «Ты меня игноришь, что ли?»        Он взял телефон и прочитал. Но отвечать не стал. Я видел, как он улыбнулся и убрал телефон. Его друзья, заметив его реакцию, попытались заглянуть в телефон. Видимо, они расспрашивали его об этом, дёргая за плечо. Нэгуро отнекивался и изредка поглядывал на меня. Я же глаз с него не сводил. Двоякие чувства распинали меня изнутри. Дома этот парень полностью принадлежал мне, я не сомневался в нём, ощущал, как его аура сливалась с моей, а потом и поглощала. Но здесь, в обычной среде, в обществе, он опять становился недосягаемым, как звезда, а я оставался сторонним фанатом, что мог лишь мечтать о его улыбке. Я как будто терял его, сразу становилось не по себе, замечая стольких людей рядом с ним. Один раз я его уже потерял — и мне это совсем не понравилось. Такой бойкот с его стороны просто выбесил меня тогда. Да, он вернулся, но это потому, что он сам захотел. Мне до сих пор казалось, что ему далось это так легко и просто, словно он погулять выходил, а то, что чувствовал я в это время, в общем-то, на зацепилось за его совесть.       После обеда, в коридоре, мы столкнулись с Мэй. Она уверенно направилась ко мне, с усмешкой на лице. Я хотел обойти её, но она преградила мне дорогу. «Интересно, если я ей ёбну прямо сейчас — это будет считаться как девичья драка, или избиение мужчиной женщины? М-да, трудно же приходится мужскому полу, когда вот так выводят из себя, а слова просто не слышат, и кулаками не вразумить».       — Значит, ты всё-таки добился своего? — с противным визгом брякнула она. — Как тебе Нэгуро? Он сладкий, не правда ли? И очень грубый в постели. Задница не болит ещё? Ну, смотрю, ходить вроде можешь, даже не хромаешь. Я повернулся к своим друзьям.       — Таканори, идите пока. Я скоро догоню вас. — Когда они ушли, я ей сказал: — Что такое, Мэй? Бесишься? Кажется, тебя турнули? Причём с такой оглаской, что даже слизни на дне моря об этом знают уже и ржут. Похоже, твоё свадебное платье не пригодится.       — Это ты во всём виноват, — зарычала она, видимо, не ожидая от меня дерзости в ответ. — Ты, видно, смерти не боишься, раз посягнул на чужое? Тебе нужно чаще оглядываться назад, у тебя уже очень много врагов. Один раз ты выжил, но в другой раз может не повезти, так что береги своё здоровье.       — Ты мне угрожаешь? — я вскинул брови в скепсисе. — Что-то уже придумала?       — Нет, я просто предупреждаю, — она обошла меня.       — Буду ждать твоих действий, но Нэгуро уже окончательно мой, — бросил ей в спину.        Она высокомерно подняла голову и ушла, виляя своим тощим задом.       К концу занятий Нэгуро написал мне, что не сможет отвезти меня домой — задержится по делам. Я предложил съездить с ним, но он отказался. Домой он приехал уже очень поздно. Я его дождался, чтобы встретить.       — Где тебя носило так долго? Есть хочешь? — спросил я с порога.       — Нет, не хочу, я уже поел, — Нжгуро как-то виновато на меня глянул и тут де отвёл взгляд. — У меня были дела.        Он принял душ и просто лег спать. Мне показалось жто немного странным. Он ведь даже ни разу не прикоснулся ко мне, избегал ю, словно я только мешал ему. Что это с ним? Видимо, совсем устал. Этот график его доконает когда-нибудь. Никакой свободы. Я читал в интернете про некоторых известных личностей, что не выдерживали нагрузки и подсаживались на наркотики или обращались к психиатрам за помощью и подсаживались на те же наркотики в виде таблеток. Ему бы помочь, но как?       На другой день — та же история. Он где-то пропадал до позднего вечера и пришёл уставший, но не голодный. И абсолютно не обращал на меня внимания и ничего не рассказывал. Что-то определенно случилось. Возможно, проблемы с его семьёй. Как узнать?        На третий день, когда снова пришло это долбанное сообщение, я решил сам всё выяснить. Я не постеснялся и спросил у его одногруппников, где его искать. Меня отправили в кабинет студсовета. Подходя ближе, я увидел, что двери были приоткрыты. В комнате стояла тишина, я тихонько заглянул. Нэгуро стоял спиной к двери, прислонившись к столу. Напротив него стоял Юкио. Тот подошёл и поцеловал его, уложив руки на плечи Нэгуро. А этот засранец даже не шелохнулся, не отпрянул, не оттолкнул его, лишь слегка отклонился назад. Сначала я взбесился и хотел подойти, уже сделал шаг вперёд, но почему-то не поверил своим глазам и просто ушёл. Этому явно есть какое-то объяснение. Чем дальше, тем больше меня поглощали эти мысли. Как снежок, который увеличивался в размерах от того, что его катали по сугробам. «Неужели Юкио признался Нэгуро в своих чувствах и тот согласился встречаться с ним? Предпочёл его мне? Ведь он его хороший друг. Наверно поэтому у него был такой виноватый взгляд».       Вечером, после учёбы, я проследил за Нэгуро. Он куда-то поехал с Юкио. Они остановились у бара. Я остался сидеть в такси, подождал пару минут, но никто из них не вышел. Отрываются? Я должен верить ему, посмотрим, что он скажет дома.       Но Нэгуро опять сказал, что были дела, что он был занят и бла-бла-бла.       «Что, чёрт возьми, происходит? Почему он мне врёт? Он совсем не обращает на меня внимания. Почему такая резкая перемена? Не мог же он так быстро влюбиться в Юкио?»        Через два дня у него концерт и я решил, что не буду пока наводить разборки. Сейчас это ни к чему, только мешать буду.       Я даже друзьям не стал ничего рассказывать, чтобы не поднимать эту тему лишний раз. В конце концов ничего предосудительного не произошло, кроме того поцелуя. Я уже начал сомневаться, что видел именно это, ну не мог я поверить, что меня так предали.       Нэгуро взял меня на свой долгожданный концерт, но всё было как-то невесело, натянуто. Я не пошёл в зал, не было настроения, и сидел в его гримёрке, наблюдая за его приготовлениями. Вокруг него бегала куча суетящихся людей. Ему действительно наносили много грима для сцены, чтобы видно было даже с крайних мест. Поправляли каждую прядь волос… А сколько костюмов он перебрал за один вечер! Со сцены он приходил уже без сил, но его приводили в порядок и он снова уходил. Мне так хотелось его обнять и поддержать его, но я боялся, что он оттолкнет меня. Несмотря на усталость, все их выступления, прошли на ура. Всё это время я молча сидел в сторонке, когда Нэнуро уходил на сцену, я рассматривал его костюмы и украшения. За дверями гримёрки раздавались музыка и голос Нэгуро, хорошо пел, только вот никакой радости у меня не было. Ревность внутри меня грызла все органы враз, причиняя очень много боли. Хорошо, что здесь сегодня я, а не Юкио. Надо же, это мой первый концерт с Нэгуро, неужели он запомнится вот так, предчувствием расставания? Зачем он вообще взял меня на это выступление? Возможно, если бы он спросил, хочу ли я ещё поехать, я бы отказался, сославшись на усталость. Дома я хотя бы не замечал, что никому не нужен, как здесь.       После концерта все поехали это отмечать в ночной клуб. Собрались и группа, и представители агентства, и друзья Нэгуро, и другие. Ну и, конечно же, Юкио был здесь же. Похоже, что пить мне сегодня не стоит, иначе я наделаю глупостей. Это было б неразумно с моим-то настроением.       К группе уже приставили охранников, праздновали не в клубе Нэгуро, поэтому было опасно. И так многие фанаты пытались протиснуться к нашей компании, как и представители прессы и телевидения. Я молча смотрел, как они отдыхают, и готовил на завтра большую речь для Нэгуро для выяснения ситуации, но уже сейчас всё внутри кипело. В какой-то момент Юкио присел к Нэгуро и налил ему. Они хорошо так выпили вместе, похихикали, как два дебила. Вот ведь, мать вашу. Я поджал губы и ушёл на первый этаж. Даже смотреть на это не хочу. Это было так унизительно, как будто я безмозглый прирученный питомец, который должен лишь сопровождать, но не лезть в дела хозяина.       Я сел у барной стойки и попросил водки. От злости слёзы наворачивались на глаза. Я выпил, через силу стопку. Но легче не стало. Я попросил ещё. В это время ко мне подсела девушка и спросила, как дела. Я взглянул на неё исподлобья и промолчал. Выпил ещё стопку. Она всё поняла и ушла. Я выпил ещё две порции. На голодный желудок алкоголь хорошо ударил, водка ждать не любит.       «Неужели я теряю Нэгуро? Разве так должно было всё закончиться? Что-то неожиданно всё происходит».       Я вышел на улицу. Дышать было тяжело. Меня всего трясло. Я хотел убежать отсюда. Сзади подошёл какой-то мужик и положил руку мне на плечо.       — Привет! Кого-то ищешь? — ласковым голосом пропел он и поджал пальцы на плече.       — Не тебя, — гавкнул я.       — А может я смогу тебе помочь? — он помассировал сустав, но я зло скинул его руку с плеча.       — Отвали на хуй, — взбесился ещё больше. Не надо меня трогать в таком состоянии. Ну, пожалуйста.       — Такой красивый парень и один. Как такое может быть? Я смогу о тебе позаботиться, — продолжал скулить этот мудак. Я зыркнул на него, а он мило улыбнулся, словно я ему воздушный поцелуй послал.       — Если ты сейчас не съебёшься, я тебе задницу надеру, — заорал я на него. — Мудак грёбаный.       — Успокойся уже, — тихо промямли он. Ох, не стоило ему это говорить.       Кажется, я не дождался, когда он скроется, и ударил его в челюсть. Моя злость наконец-то вырвалась. Я повалил его на землю, сел сверху и принялся избивать.       Подбежали охранники клуба, что заметили нашу драку, и оттащили меня.       — Эй, ты, отстань от него. Успокойся, — кричали они, стараясь вытащить из-под меня бедолагу.       Я вырывался из их рук и всячески пытался ещё вцепиться в надоедливого мужика или пнуть его. Один охранник ударил меня, чтобы успокоить, но я тут же сцепился с ним. Впился зубами в его руку. Второй подбежал и оттащил меня от него, тоже добавив пару ударов. Я не чувствовал ни боли, ни границ, столько энергии появилось в теле, что хотелось рвать и метать, пока она есть.       — Отпустите меня уроды, — рычал я, вырываясь.       На улице стали собираться люди. Наши тоже вышли, Нэгуро подбежал ко мне и пытался успокоить меня.       — Отпустите его. Такеши, прекрати, — просил он. Когда я его увидел, то действительно перестал буянить, просто резко остановился и уставился в его лицо, тяжело дыша.       — Какого чёрта ты меня останавливаешь? — я подошёл к нему и схватил за грудки, посмотрел ему в лживые глаза. — Что тебе здесь нужно? Катись праздновать дальше. Я сам здесь разберусь.       — Такеши, ты пьян. Поехали домой, я тебе всё объясню.       — Что ты мне объяснишь? — тут подошёл Юкио. Я отпустил Нэгуро и накинулся на него. — А тебе что тут надо?       Я ударил его. Нэгуро схватил меня сзади и оттащил от Юкио. Тот, как ни странно, не отвечал на удар. Наверное, чувствовал, зараза, свою вину.       — Такеши, хватит уже. Поедем домой, — продолжал меня удерживать Нэгуро. Я вдруг понял, что он просто защищает своего любовника от моей агрессии. Я так больше не могу. Это бесполезно. Хоть весь мир перебей, насильно мил не будешь. Я замер.       — Отпусти меня, — холодно сказал я Нэгуро.       — Успокойся, поедем домой. Юкио здесь ни при чём.       — Отпусти, я больше никого не трону, — почему-то от резкого осознания конца уже ничего не хотелось делать.       Он опасливо разжал объятия. Я повернулся и посмотрел на него. Его взгляд был таким жалостливым. Ему меня ещё и жалко? Или просто настолько стыдно?       — Домой? Ты знаешь, я готовил большую речь для дома, но сейчас уже ничего не хочу. Домой я еду один. Ты там больше даже не появляйся. Я не хочу тебя слушать, мне надоело твоё враньё. Я не хочу тебя видеть, мне надоело твоё безразличие. Я тебя отпускаю, ты свободен. Пиздуй к своему придурку.       — Не говори так, — он обнял меня, но я его оттолкнул. — Ты всё неправильно понял, это всё разыграно, это всё неправда.       — Я ухожу, — я достал телефон и бросил его со всей силы на асфальт. Тот разлетелся вдребезги. — Не звони мне, бесполезно.        Я развернулся, выбежал на дорогу и поймал такси. Ну вот и всё. Я всё высказал, что хотел. Дело сделано. Не так много, как хотелось бы, но всё же основную мысль передал.       Я не поехал домой. Слишком тяжело было на душе, чтобы сидеть в четырёх стенах. А отправился на берег моря. Было темно и холодно, но мне сейчас это и нужно. Я сидел на песке, смотря в пустоту, слушая шум прибоя.        «Такой же шум я слышал, когда Нэгуро спас меня. Зачем он это сделал? Лучше б я умер тогда. Что мне сейчас делать? Я ничего не хочу без него и простить не могу его. Он больше не мой. Замечательный получился концерт. Я запомню его на всю жизнь».       Когда солнце стало подниматься, я встал и побрёл домой. Не знаю, как долго я шёл. Время потерялось для меня. Я всё брёл и брёл. Ноги уже не держали. От меня шарахались люди. Я был в крови, рубашка порвана, выпущена наружу. Бессмысленное движение. К полудню я добрался до дома. Там никого не было. Мама на работе, а Нэгуро, скорее всего, с Юкио. Зная несдержанность Нэгуро, я предположил, что ночь у них была весёлой. Такая тишина в доме. Ни о каком универе не могло быть и речи.              Я залез в душ прямо в одежде. Горячая вода меня расслабила. Ноги подкосились, и я сел на пол. Вот так вот я и буду сидеть. Очень тихо и спокойно. Пока не наберусь сил, чтобы что-то делать дальше. Мне больше никто не нужен. Пусть он будет счастлив со своим Юкио.       Наконец-то я решил раздеться. Кое-как стянул с себя всё мокрое. Мне нужно было как-то взять себя в руки, но это давалось очень тяжело. Я захотел уехать, сбежать отсюда, как будто это дало бы освобождение от переживаний. Мама ведь всё поймёт. Правда? Да, она меня поддержит. Уеду в Россию, там всё понятно. Может, найду своё тело. Будет интересно посмотреть на себя со стороны. Как только получу загранпаспорт, сразу уеду. Душ привёл мои мысли в своеобразный бестолковый порядок, который не прошёл бы никакой логической экспертизы.       В дом кто-то вошёл — хлопнула входная дверь. Я оделся и спустился вниз. Это был Нэгуро.       — Зачем ты пришёл? Я же сказал, чтоб ты больше сюда не приходил, — сухо и равнодушно спросил я.       — Где ты был, мать твою? — он подскочил ко мне и схватил за руки. — Я весь город обыскал.       — Это уже не твоё дело. Уходи, пожалуйста, — я пытался быть нарочито вежливым, как истинный хозяин своего дома.       — Такеши, выслушай меня, — он обнял ладонями мою шею. — Эта интрижка с Юкио была притворством.        Я сдёрнул его руки и отошёл.       — Очень хорошо у вас получилось. Можете дальше притворяться. Не надо мне ничего объяснять и жалеть меня не надо. Что бы это не было, я уже устал. Уходи отсюда или я вызову полицию.       — Такеши, перестань так говорить, — он закричал на меня. — Я люблю тебя. Юкио сказал, что отстанет от нас, если ты сможешь выдержать это испытание. Пойми, я в тебе нисколько не сомневался, но мне нужно было избавиться от него.       — То есть хочешь сказать, что ты решил меня проверить? — я тоже начал поднимать тон, но голос задрожал. — Какого хера, Нэгуро? Что за игрушки? Что за спектакль? — вежливым я быть не умею. — Блять, ты что совсем из ума выжил? Убирайся отсюда, придурок. Ты поступил, как последний ублюдок. Ты целовался с этим Юкио, чтобы просто насолить мне? Может, ты ещё и трахнул его для прикола? С кем ты ещё это делал? С кем ты пропадал вечера? Кого имел?       — У меня ничего с ним не было. Мне нужен только ты, — стоял на своём айдол.       — А ты уверен, что я тебе нужен? Может, ты и это проверишь, мразь, — я схватил его за грудки. — Я ненавижу тебя за это. Не хочу тебя видеть. Меня задолбали твои игры.       Я оттолкнул его и выбежал на улицу. Он кинулся за мной.       — Такеши, подожди, не уходи. Прости меня, прости, — он обнял меня со спины, нависнув всем телом.       — Нэгуро, отпусти меня. Это тебе не поможет. Я никогда тебя не прощу.       — Я никогда тебя не отпущу. Только ты мне нужен, — вцепился с такой силой, что плечи заболели от давления.       — Нэгуро, просто уйди из моей жизни. Возьми себя в руки и уйди. Я не игрушка.        Он повернул меня к себе и пытался поцеловать. Я оттолкнул его и ударил, но он снова притянул меня к себе. Я упёрся локтями ему в грудь, но он прижимал всё сильнее.       — Нэгуро, хватит. Отпусти меня, — я пытался спрятать лицо за руками.       — Никогда. Я никогда этого не сделаю.       Мне надоело с ним бороться и я пнул его в пах. Он резко выдохнул и осел. Я быстро выскочил из двора и побежал вдоль улицы. Надо было подальше убежать. Не хотелось его видеть. Пробежав, сколько хватило сил, я оглянулся. Меня никто не преследовал. Я остановился перевести дух.       «Так значит, это всё разыграли? Чтобы проверить меня? Юкио ему предложил и он согласился. Не проще было набить Юкио морду, чтобы он отстал? Он нисколько не подумал, что при этом буду чувствовать я. Всегда думает только о себе, игнорируя меня. Во время той проклятой помолвки, было тоже самое. Он нисколько не думал обо мне. Он сам всё решил. Как, он думает, я жил эти дни? Моя душа вывернулась наизнанку. Я не хочу доверять такому человеку».        Я направился к Таканори. Он мог бы дать хороший совет.        Когда я пришёл, у него был Аканиси. Глядя на их сюсюканье и умиротворение в отношениях, я почему-то не стал им всё рассказывать. Сказал только, что мы расстались с Нэгуро и мне нужно где-то отсидеться.        — Как же так, Такеши? Что между вами случилось? — забеспокоились друзья.       — Просто так получилось, Аканиси. Похоже, мы не сошлись характерами, — спокойно ответил я.       — А что Нэгуро говорит?       — Он много чего говорил, но я не могу больше слушать. Это нужно прекратить. Я даже в универ не хочу идти, чтобы не видеть его. Совсем не знаю, что делать.       Таканори разрешил мне переночевать у него. С его телефона, я позвонил маме и предупредил, что останусь у друга. В эту ночь я опять не спал. Вот тебе и «сон — это святое».       На следующее утро Таканори нравоучительно сказал:       — Тебе всё равно нужно идти в универ. Не забрасывай учёбу. Она поможет тебе отвлечься. Там Нэгуро не устроит тебе разборок.       — Ты думаешь, я смогу учиться? Я даже спать не могу, — запротестовал я.       — Только учёба тебя сейчас и отвлечёт, — настаивал друг.       Я решил попробовать по его настоянию. Таканори ведь всегда прав оказывался. Нэгуро не будет там при народе устраивать разборки, а наедине с ним я оставаться не буду. Да его и не было там вообще. Его друзья пришли в столовую без него.       Но отвлечься у меня не получалось. Я совсем не слышал педагогов. Сидел, как зомби, думая о своём, не надо было, но думал, выжимая из мозга все соки.       После обеда Таканори попросил меня помочь ему с одним делом. Аканиси ушёл в класс, а мы направились в актовый зал. Там было пусто. Я прошёл внутрь и остановился.       — Что нужно делать, Таканори? — я обернулся и увидел, как дверь за мной закрылась, проскрипел ключ в замке. Я дёрнул за ручку, но она была заперта.       — Эй, Таканори, в чём дело? Что за шутки? — я крикнул его, но за дверью было тихо. — Таканори, открой сейчас же. Какого чёрта? Я тебе ноги переломаю, — но никто не отвечал. Я запаниковал и продолжал дёргать двери. Хорошенько выругавшись, я прошёл в зал. Откуда-то из-за колонны вышел Нэгуро. Вид его был ужасен. Похоже, он тоже не спал. Так ему и надо.       — Так, понятно, — грозно высказал я. — Сговорились значит?       — Такеши, прости меня. И не бросай. Я люблю тебя, — продолжил Нэгуро то, на чём мы остановились в прошлый раз. Его порозовевшие глаза пронзительно смотрели на меня.       — Всё это, может, и правда, — я подошёл к нему. Деваться было некуда, значит, будем разговаривать. — Только я больше не хочу твоей такой любви. Сколько ещё ты будешь меня испытывать? Когда мне ожидать очередной твоей блажи? Что я сделал не так на этот раз, что заслужил такое отношение к себе? — я начал срываться. — Кто я для тебя? Одна из служанок, который ты увлёкся? Малолетка, которого ты решил поиметь ради интереса? Я такой же человек, как ты. У меня такие же права в наших отношениях, как и у тебя, — я стоял так близко к нему. И уже чувствовал его тепло, его судорожное дыхание. Взгляд Нэгуро был таким несчастным. По его щекам стекли слёзы. Он вдруг опустился на колени и обнял меня за талию.       — Прости меня, — он зарыдал. — Я всё сделаю, что захочешь, только не бросай меня.       Не хочу его жалеть. Не буду. Я убрал его руки и отошёл. Он поднял на меня свои мокрые глаза. Кажется я не выдержал этот взгляд. Сердце потянулось к нему. Почему опять я так быстро сдаюсь? Как будто все свои зарекания я говорил в пустоту, а не себе. Не мог смотреть на него спокойно. Такой сильный некогда человек стоял на коленях с мольбами.       — Такеши, я умоляю тебя. Я не смогу жить без тебя, ты же знаешь, — он прижался лбом к полу.       — Нэгуро, что ты делаешь? — у меня неожиданно тоже побежали слёзы. — Встань сейчас же. Я не могу на тебя смотреть. Хватит уже, — мой голос дрогнул, и я сглотнул тугой ком с горле, но он тут же вернулся.       Нэгуро не поднимался. Я, помявшись на месте, подошёл и встал на колени рядом с ним. Взял его за плечи и потянул вверх.       — Посмотри на меня, Нэгуро, посмотри.       Он поднял глаза. Его лицо было мокрым от слёз. Я наклонился и поцеловал его в солёные губы. Он обнял мою шею ладонями и прижался ко мне.       — Такеши, скажи, что ты хочешь? — застонал он. — Я всё для тебя сделаю. Я тебе обещаю, что ничего не буду от тебя скрывать. Я люблю тебя. Очень. Только прости меня. Я дурак. Я просто дурак.       Я прижал его голову к своему плечу и погладил по волосам.       — Все хорошо, Нэгуро. Успокойся. Я тоже люблю тебя. Ты действительно дурак, но я люблю тебя.       Я долго ещё утешал его. Эта истерика была очень глубокой. Я целовал его как ребёнка. Прижимал к себе и обнимал. Он долго извинялся, говорил, что пошёл на поводу у Юкио. Что он совсем не хотел, чтобы так получилось. И вообще, не понимал к чему это может привести. Мы так и сидели на полу. Когда он, наконец, успокоился, я помог ему встать.       — Нам нужно как-то отсюда выбраться.       Он достал из кармана телефон и позвонил Таканори. Его голос был всё ещё слабым.       — Значит, вы всё-таки сговорились с ним? Вот ведь предатель. Он у меня еще получит.       — Не ругайся на него. Это я ему позвонил и попросил мне помочь, — Нэгуро уже улыбался.       — Ты что, его защищаешь? Да я вам обоим задницы надеру.       — Придётся подождать, занятие еще не закончилось.       — Обязательно было запирать? — я всё больше возмущался.       — Иначе ты бы не стал меня слушать.       — Когда вы успели с ним сговориться? — продолжал возмущаться я.       — Вчера вечером. Я звонил ему.       — Так вот почему он утром стал уговаривать меня идти в универ. Он всё знал ещё с вечера и молчал. Ещё другом называется. Почему меня все обманывают вокруг?       — У него не было выбора, — Нэгуро подошёл ко мне и обнял. — Больше я такого не допущу.       — Надеюсь, иначе я тебя изобью, — я вдруг отодвинулся от него. — Ты хоть знаешь, что… что я чувствовал в эти дни? Этот Юкио… Как вы вообще сговорились?       — Ещё до поездки в лагерь он вдруг рассказал мне о своих чувствах. Но я послал его и рассказал про нас с тобой, чтобы он не думал продолжать. Но он стал настырно мне названивать. В лагере я видел, как он к тебе относился, и попросил его тебя больше не трогать. После твоего похищения, он часто мне говорил, что я тебе не нужен, что ты меня совсем не любишь. Уговаривал опомниться. Когда я навещал тебя в больнице, он пытался высмеять мои чувства к тебе. Это долго продолжалось и однажды, в долгом препирании, мы поспорили. Он обещал, что отстанет от меня, если ты выдержишь испытание на верность и любовь, только если всё будет без подвоха. Мне пришлось согласиться. Я хотел доказать ему, что ты особенный человек. Эту неделю он диктовал мне свои условия. Там в классе… Мне позвонил одногруппник и сказал, что ты меня искал. Юкио сразу придумал сценарий. Он видел, как ты подошёл к двери, и мне пришлось терпеть его поцелуй. Два дня я отсиживался вечером в баре с ним, но между нами ничего не было. Ничего. На третий, ты поехал за нами, чего и добивался Юкио. Единственное, на что я наотрез отказался, что вместо тебя поеду на концерт с ним. Такого я стерпеть не мог. Я видел, что тебе плохо, что ты страдаешь, но мне нужен был ещё день. Предполагалось, что я всё расскажу тебе на следующий день после концерта. Как я потом узнал, это он подослал к тебе ту девушку, в надежде, что ты захочешь мне отомстить и изменить. И этого гея на улице, которого ты избил, тоже он. Но тебе никто не был нужен. После этой драки Юкио сказал, что больше нас не потревожит, что он за меня спокоен, раз у меня есть ты, — Нэгуро был такой счастливый, словно сказку с хорошим концом рассказывал.       — Чего ты лыбишься? А ты не сказал ему идти на хер? — я решил обломать ему радость и ткнул пальцем в грудь. — Вы два ублюдка, придурки грёбаные. И ты ещё получишь у меня. Ты за всё ответишь.       — Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не проси меня оставить тебя, — он взял мою руку и прижал к своей щеке. — Я никогда не смогу этого сделать.       Я обнял его и поцеловал. Нэгуро погладил меня по рукам.       — Я так соскучился по тебе. Ты бы знал, что мне пришлось перетерпеть, когда я спал рядом с тобой и не мог прикоснуться.       — Что ты там терпел? — возмутился я. — Ты же спал как сурок. Тебе вообще было пофиг на меня.       — Это неправда, — запротестовал Нэгуро в свою защиту. — Я очень хотел тебя обнять и долго не мог уснуть. Только когда ты засыпал, я мог поцеловать тебя.       — Кстати, ты должен мне концерт, потому что этот ты мне испортил. Это ж надо, первый концерт и на тебе. Замечательный подарок.       — Заметано. Следующий я посвящу полностью тебе. И все остальные — тоже.       — И чтоб без сюрпризов, — приказал пока дали власть.       — Как скажешь, — он впился мне в губы, руки скользнули мне под рубашку       — Эй, ты что делаешь? Сейчас Таканори придёт, — я быстро убрал его руки и стал заправлять рубашку. В этот момент вошёл названый Он смотрел, как я заправляю одежду и улыбнулся.       — На что смотришь, Таканори? Предатель чёртов, — огрызнулся я.       — Смотрю, вы помирились, — усмехнулся он.       — Эээ, это не то что ты думаешь. У нас тут ничего не было. А тебе следовало бы извиниться за свой поступок, а не пялиться.       — Я вообще-то думал, что ты дольше будешь упираться. Нэгуро, похоже, у тебя талант уговаривать людей. Пойдёмте, скоро следующее занятие.       — Я тебя не понял, Таканори. Что значит дольше упираться? Ты считаешь, что я просто упрямился? Да ты просто ничего не знаешь, — я ворчал уже в спину друга. Он не собирался слушать тягости моих переживаний.       Кое-как дождавшись конца занятий, я пошел искать Нэгуро. Телефона у меня не было, поэтому я просто пошел на парковку. Сейчас у него были личный шофёр и охранник. Стоит ли мне ехать с ним? Машина стояла, но Нэгуро ещё не было. Я не стал подходить ближе, чтобы они не увидели меня. Прождав десять минут, я уже собирался уходить, и тут кто-то сзади положил мне руки на плечи.       — Что ты тут стоишь? Меня ждёшь?       Как раз подошёл Нэгуро.       — Да, сейчас у тебя охранники. Это немного напрягает.       — Не волнуйся, это ненадолго. Скоро спадёт этот ажиотаж, и их уберут. Не обращай на них внимания. Поехали сегодня ко мне?       — Да ты что! Там куча прессы. Хочешь, чтобы нас заметили?       — Разве ко мне не могут приходить друзья?       — На ночь? Всё равно мне надо выспаться сегодня, да и тебе не мешало бы. А с тобой это нереально. Так что, я лучше домой поеду.       — Ты что, хочешь оставить меня одного сегодня?       — Да. Просто я ещё всё-таки немного зол на тебя, — недовольно пробурчал. — Такое нельзя забыть по щелчку пальцев, даже если у тебя есть талант уговаривать людей.       — Прости. Как долго ты ещё будешь злиться на меня? Пойдём уже в машину.       Всё-таки с охраной было напряжно. Мы ехали почти молча. Ничего лишнего нельзя и сказать. Нэгуро ещё специально пытался положить мне руку на колено. Я грубо её скидывал, но он продолжал приставать. Единственное, что я мог, это дарить ему сердитый взгляд. Но он только улыбался в ответ. Его забавляла моя реакция. Когда мы подъехали, я быстренько выскочил из машины и пошёл домой. Нэгуро из окна показал мне жест, чтобы я ему позвонил.       «Ага, щас. Телефона-то нет».        Мамы ещё не было дома. Зайдя в комнату, я вспомнил, как ещё недавно тут зарекался никогда его не прощать и собирался уехать. Но ему удалось меня переубедить. Как мне сейчас было хорошо оттого, что мы помирились, и плохо от того, что Нэгуро всё-таки позволил себе такое. Ужасная неделя.