Мой

      Рано утром зазвонил телефон Нэгуро. Он взял трубку и сонным голосом сказал:       — Алло, здравствуйте… Да, он здесь, всё нормально, не беспокойтесь… Они не врали вам, так и есть… Да… Всё хорошо. Да… Ну вы ведь его знаете… Я всё передам, — он отложил телефон.       — Кто это? — так же сонно, не открывая глаз, спросил я.       — Это твоя мама, она не может дозвониться до тебя. Звонила вчера Таканори. Он сказал, что ты здесь.       Моя голова лежала на руке Нэгуро, и мне совсем не хотелось шевелиться. Он погладил меня по голове, обнял и прижал к себе. Я снова уснул.       Показалось, что прямо тут же зазвенел будильник. Но Нэгуро уже не было рядом. Когда он успел уйти?!       Я сходил в душ, оделся и вышел на кухню. Тот, как всегда, готовил. Такая уже привычная картина. Я приветливо улыбнулся ему.       — Тебе нравится готовить? Ты каждое утро у плиты, такой весь из себя хозяюшка.       — Я раньше вообще не готовил, — ответил, зеркально улыбаясь. — Не было надобности.       — И что? В чём сейчас надобность?       — Мне же нужно тебя кормить. Ты такой худой.        Я усмехнулся его словам и фыркнул.       — На съёмках, между прочим, ты сказал, что у меня нормальная фигура.       — Для них самое то, а для твоего здоровья тебе нужно больше есть. Вот вспомни, когда ты ел в последний раз?       Я задумался: вчера мы не ужинали, я не пошёл на обед, чтобы не встречаться с Нэгуро, не пошёл на завтрак, чтоб не встречаться с мамой.       — Позавчера, я думаю, что ел. Точно должен был.       Он вскинул брови.       — Ты не ел целый день? Ты с ума сошёл? — он нахмурился и покачал укоризненно головой, как будто я совершил смертный грех. — Ты же сейчас упадёшь в голодный обморок.       — Ты ведь не по-настоящему на меня сердишься? Я действительно хочу есть, но падать не собираюсь.       Я сел за стол. Всё было как прежде. Нэгуро в фартуке с утра меня ругал за что-то, правда не всерьёз.       — Давай сегодня не пойдём в универ, а завтра выходные уже. Я хочу эти три дня полностью провести с тобой, — предложил я.       Нэгуро задумчиво сдвинул брови. Мне до универа уже было пофиг, но ему ведь нужно было учиться, да ещё и работа. Но опять же — всего лишь три дня, всего лишь. Какой страшно маленький отрезок времени.       — Ты позвонил матери? — неожиданно спросил он.       — Ты понимаешь… мой телефон… думаю от этого шокера… — я выложил телефон на стол. — Короче, сдох. Летально, — выдохнул виновато.       — Что, опять? — он как-то обречённо посмотрел на него.       — Он был очень дорогой? — испуганно спросил, схватился за смартфон, стараясь вернуть его к жизни. Но тут массаж сердца не поможет.       — Нет, успокойся, — махнул рукой Нэгуро. — Просто я не могу поверить, что ты так часто ломаешь телефоны. Это ужасно, — укоризненно вскинул брови и покачал головой.       — Обещаю. Клянусь, что это в последний раз, — поднял ладонь.       Он поставил на стол еду. Мой желудок свело от пряного запаха.       — Ешь давай, чтобы всё съел. С телефоном потом решим всё.       Сам куда-то пошёл.       — А ты?       — Мне нужно позвонить, — он вышел на террасу.       Через стекло видно было, что он куда-то звонил. Причём, не единожды. Бродил по балкону, изредка кивая и жестикулируя.       — Ну, что ж, — сказал он, когда вернулся, — эти три дня наши. Я договорился и отменил все встречи. Придётся на следующей неделе поднапрячься, чтобы наверстать план.       — Это отличная новость, — радостно воскликнул я.       — И чем займёмся? — спросил он, усаживаясь за стол.       — Давай сходим куда-нибудь, — задумался, вспоминая места, где бы мне хотелось побывать. — Если честно, у меня не было никаких планов. Это спонтанно.       — Я отведу тебя сам. Поедем на колесо обозрения, — быстро сообразил Нэгуро.       — Это же высоко, — я сморщился от предвкушения обозрения пустоту под ногами.       — Ты боишься? Я же буду рядом. — Это типа он успокоил меня. Как будто из-за этого высота не будет устрашающей.        После завтрака мы заехали ко мне домой, и я переоделся. Колесо обозрения было огромным. Я посмотрел на самый верх и представил себя там.       — Ну как? — спросил Нэгуро.       — Кажется, мне нужны подгузники, — простонал я.       — Все будет отлично, не волнуйся.        С дрожащими ногами я сел на скамью. Нэгуро пристегнул меня и сел рядом. С нами в кабинке была ещё парочка — парень с девушкой.       — Успокойся, Такеши. Вот, — он подал свою руку.       Кабинка начала подниматься, немного покачнулась, и я схватился за эту руку. Парочка достали фотоаппараты и стали фотографировать окрестности, да ещё селфи радостных мосек. Я боялся даже выглянуть. Сердце било по мозгам, я мысленно и так представлял, что там нет ничего устойчивого, и сразу потянуло вниз. Да так сильно, что на мочевой пузырь надавило.       — Такеши, взгляни, какая красота. Ну же, посмотри, — Нэгуро поднялся и потянул меня за руку.        Я собрал все силы и посмотрел наружу. Мы были почти на самом верху. Мои ноги окаменели, вросли в пол кабинки.       — Видно весь город. Смотри, там наш универ.       У меня задрожали руки. Да и ноги. Блять, да даже волосы затряслись от страха. Рядом пролетали птицы, я глянул вниз и чуть не потерял сознание, глаза инстинктивно закатились, а воздух из лёгких спустился окончательно. Дёрнул Нэгуро за руку вниз. Он сел, и я тут же уткнулся ему в грудь лицом, чтобы ничего не видеть, и вообще, отвлечься от этого. Нервы не выдержали.       — Нэгуро, давай спустимся. Пожалуйста. Мы же можем упасть, — я застонал и спрятал лицо под полы его куртки.       — Простите, кажется, он боится. — Нэгуро обнял меня. — Мы уже спускаемся. Скоро будем на земле. Мы не упадём, не волнуйся. Я держу тебя.       — Ага, а тебя кто держит? — возразил его успокаиваниям. В ответ лишь были всхлипы беззвучного смеха, вероятно, изо всех сил сдерживаемого. Он просто смеялся надо мной. Свинья.       Кое-как я дождался спуска, прячась под курткой весь оставшийся путь, но даже когда кабинка остановилась, я с трудом встал. Ноги стали тяжёлыми. Я до сих пор боялся упасть. Не хотел, но машинально цеплялся за Нэгуро.       — Прости, я не думал, что ты так сильно боишься высоты, — он взял меня за руки. — Пойдём, зайдём в то кафе. Успокоишься там.       Пока он покупал еду, я пришёл в себя.       — Интересно, это ты боишься или Такеши? — спросил он, когда я отпил немного коктейля.       Напоминание о моём истинном положении настроения не прибавило. Я ведь никто и ниоткуда.       — Однажды я упала с высокой скалы в горную реку. Даже не упала, прыгнула, не было выбора. Скала была такая высокая, что я не могла дождаться удара о воду. Ужасного удара. Сильное течение тащило ещё столько времени, пока не выбросило в водопад. Только там течение успокоилось, — я вспомнил этот случай и как будто говорил мысли вслух. — Мне повезло, что внизу было глубоко и при падении не попала на камни. Это и было поворотным случаем тогда, после этого всё прекратилось, как надо.       — Это страшно, — подметил Нэгуро. — Почему ты согласился идти на колесо? Почему не отказался?       — Я не знаю. Подумал, что смогу. Я не боюсь высоты, я боюсь упасть с неё. Только на краю боюсь, — врал, потому что боюсь даже просто вверх смотреть, когда стою на земле, и видеть высокую точку, как та скала, которая удалялась по мере моего падения.       — Ладно, закроем эту тему. Хотя, я потом потребую у тебя сказки на ночь. Тысячу. А сейчас пойдём в кино. Ты какое любишь? Только не говори, что что-нибудь не острое.       Я улыбнулся.       — Хорошо, не буду. Но кино я люблю исключительно хорошего качества.       — Тогда я сам выберу.       Мы пошли по парку на выход и увидели по пути аттракционы.       — Можно я постреляю? — я попросил Нэгуро.       — Ты умеешь? — с сомнением спросил.       — Нет, конечно. В том и прикол. Если бы я умел, это было бы не интересно.       Он заплатил, а я взял ружье. Продавец объяснил все действия. Меня учили стрелять только из лука, а оружием пользовался только с близкого расстояния, где не надо целиться. Хотя и стрелами-то только бросаться мог. Ну и, конечно же, я не попал ни разу. Нэгуро рассмеялся.       — Что ты ржёшь? Просто у меня зрение плохое. Понял? — я тоже рассмеялся.       Он закинул свою руку мне на шею, прижал к себе, и мы пошли в кино. Выбрали комедию, купили традиционно попкорн и колу. Мы сидели на задних рядах. Недалеко от нас сидели ещё две парочки. Я смотрел, как парни подкатывали к девчонкам, и мне стало смешно. Нэгуро посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул в сторону этих пар. Он глянул на них и улыбнулся. Я вытянул губы сильно вперёд и потянулся к нему, причмокивая. Он скривился и прикрылся рукой, отталкивая меня на место. Я засмеялся и ущипнул его за ляжку. Мы вместе смеялись над фильмом, ели попкорн, пили колу друг у друга. Не обошлось и без его приставаний. Когда вышли из кинотеатра, снова встал вопрос: что делать дальше?       — У нас с тобой что? Свидание? Тогда пойдём, ты купишь мне сувенир, — сказал я. — Ну и всякую подлизальную фигню, чтобы впечатлить меня и влюбить.       Мы поехали в торговый центр. Огромный центр. Мы до вечера ходили по нему, скорее, не ходили, а гуляли. Нэгуро, не стесняясь, держал меня за руку, вызывая неприятные взгляды окружающих.       — Что тебе купить, — спросил он.       — Сам решай. Я не знаю.       — Что-нибудь не острое? — он засмеялся.       — Давай что-нибудь одинаковое. Тебе и мне. Я хочу проколоть ухо, и купим пару серёжек на двоих.       — Хорошо. Пойдём.        Прокол сделали быстро, но сказали не трогать его в течении месяца.       — Вот видишь, не получилось, — сказал Нэгуро. — Ничего, потом всё сделаем.       — Это полная херня, пойдём со мной, — я решительно взял его за руку и потащил в ювелирный.       Мы долго выбирали серёжки. Я инстинктивно женские, но он, конечно, отмахивался напрочь от них. Наконец мы остановились на одних. Я помог ему видеть, но со мной встала проблема.       — Как мне тебе её вдеть, ведь тебе только что прокололи ухо? — заморочился Нэгуро.       Я, несмотря на боль, снял гвоздик и подставил свое ухо. Пошла кровь, но я заставлял его вдевать не жалея меня. Он всё сделал и посмотрел на меня с жалостью.       — А теперь это нужно обработать. Пойдём в отдел алкоголя, — сказал я и снова потащил его за руку.       Он стоял перед полками и долго выбирал спиртное, читая этикетки. Видимо, качество искал.       — Что ты смотришь? Берём водку и идём, — я взял с полки самую дорогую бутылку водки и пошёл на кассу.       Нэгуро пошёл за мной и всё оплатил, как истинный джентльмен. С водкой мы пошли в туалет. Он открыл бутылку, я наклонился над раковиной и полил водку на ухо. Всё защипало, я болезненно сморщился. Осмотрел ухо в зеркало. Мне понравилась новая серёжка, и я улыбнулся. Нэгуро обнял сзади и поцеловал в шею. Прижался ко мне бёдрами. Руки блуждали по моей груди.       — Нэгуро, не забывайся, мы в торговом центре, — сказал я, хотя у меня кровь уже подкатила к лицу. Я почувствовал его стояк, вжавшийся прямо между ягодиц.       — Подожди, — он прижался сильнее к моему заду, закрыл глаза и резко отошёл от меня.       Вздохнув глубоко, он поднял голову вверх, а плечи опустил вниз, и выдохнул, снимая с себя напряжение.       — Поедем домой. Бери водку и пошли. Я больше не могу, — сказал он и пошёл.       Я схватил бутылку и направился за ним. На выходе из центра Нэгуро узнали. Сначала подошли две девушки и радостно стали пищать. Их услышали окружающие, пригляделись, и тут уже пошло — поехало. Все просили автограф и фото. Эта толкучка привлекала ещё больше людей. Ему буквально не давали проходу. Ну, тут кто-то узнал меня. Я всё так же стоял с открытой бутылкой водки в обнимку. Многие перекинулись на мою особу. Они просили автограф и пытались меня потрогать. На хера? Проверяли мягкость и пушистость? Паника охватила мой разум. Я закрылся руками и отходил назад потихоньку. Нэгуро схватил меня за руку и потащил от них.       — Быстрей, бежим отсюда.        Я побежал за ним. Некоторые фанаты тоже побежали за нами. Ненормальные. Нэгуро подтягивал меня за руку, если я отставал. Мы побежали не на парковку, а вокруг здания. Там были склады. На пути постоянно попадались грузоподъемники, мы только успевали уворачиваться. Я боялся уронить водку и вцепился в неё, как в самое дорогое. Как будто мы ограбили ювелирку и сбегали от охраны в тот момент.       Мы забежали в склад и дальше побежали между стеллажей с коробками. Эти фанаты не отставали. У меня уже не хватало дыхание на бег. Мы заскочили в какой-то кабинет, и он потянул меня в шкаф со швабрами. Кое-как мы туда вместились, Нэгуро закрыл двери и приставил палец к губам. Мы молчали и прислушивались к тому, что происходило снаружи. В кабинет зашёл рабочий, сел за стол, стал чем-то шуршать. В это время вбежали фанаты.       — Где он? — спросили они у рабочего.       — Кто? — переспросил он испуганно.       — Нэгуро. Нэгуро Хидака. Где он?       — Тут никого нет. Только я. И вам тут нельзя находиться. Убирайтесь, — он нервно заругался.        Фанаты разочарованно ушли. Мы ещё немного ждали, когда уйдёт рабочий. Нэгуро был так близко, дышал тяжело от бега, я присосался к его шее, невесомо пощекотал кончиком языка кожу. Он судорожно выдохнул и схватился за руки.       Когда рабочий вышел, меня прорвало. Я начал смеяться. Нэгуро открыл дверь, и мы выпали вместе со швабрами. Нэгуро тоже засмеялся. Он поднимал все эти швабры, ругался и пытался их расставить, но они опять падали. Я встал и, смеясь, наблюдал за ним. В этот момент вернулся рабочий. Нэгуро бросил швабры, сгрёб меня, и мы, оттолкнув рабочего, выскочили из кабинета под его проклятия.       Потихоньку, крадучись, мы пошли на парковку. Но фанатов уже не было.       — Какого чёрта мы побежали туда? — спросил я, смеясь, когда сели в машину. — Почему не в машину?       — Они не дали бы нам уехать. Легли бы под колёса, но не отпустили.       — На фига ты эти швабры поднимал? Надо было уходить.       — Я не знаю, — он тоже смеялся. — Это всё из-за тебя.       — Я-то здесь при чём? — я успокоился.       — Мы были так близко в этом шкафу, — он наклонился ко мне. Упёрся одной рукой на спинку сиденья, а вторую поставил мне между ног. — Я был бы не прочь поджарить тебя там.       Я отклонился к окну и смотрел ему в глаза. Он поцеловал меня ещё раз, ещё и ещё. Между нами я всё так же держал бутылку, прижав её к груди. Видимо, она ему чем-то помешала. Он отстранился и недовольно сел.       — Поставь ты эту бутылку уже. Зачем ты её таскаешь?       — Ты же сам сказал её взять. И сейчас я её берегу. Это хорошая бутылочка, — я посмотрел содержимое на просвет. — А ты держи себя в руках. Ты же сказал, что нужно дожидаться, когда ты дойдёшь до кровати, ведь там намного комфортнее.       — Ты сегодня ещё получишь, — проворчал он и завёл машину. — Сполна, отшлёпаю, чтоб сидеть не смог.        Я только усмехнулся на эти угрозы.        Приехав домой, Нэгуро сначала заказал еду. Я пришёл и упал на диван, так устал за этот день. Нэгуро включил телевизор и сел рядом на пол.       — Что ты заказал? Что-нибудь не острое?       — Все как обычно, ты всё равно не поймёшь, что ешь. Ты ведь не разбираешься в японской еде, поэтому не заказываешь что-то конкретное.       — Ну, да. Так и есть. Но колу и попкорн я уже знаю.       — Это не японская еда, — напомнил он.       — Я хочу переодеться, можно я надену что-нибудь твоё? У меня здесь ничего нет, — я встал с дивана.       — Я бы лучше раздел тебя, — улыбнулся он. — И съел. Ты должен уже вернуться обратно, — сказал Нэгуро. — Перевози обратно все свои шмотки. И вообще, все вещи. Это наш с тобой дом. — Я замер от его слов. Мне уже нельзя возвращаться, это последние дни. Такеши должен очнуться дома.       — Не сейчас, — ответил, пряча взгляд. — Давай про это сейчас не будем, — ушёл, чтобы сразу закончить этот вопрос.       Я надел его футболку и шорты. Сразу стало легче. Не люблю много одежды на теле, но в этой было так комфортно, одна мысль, что это носит Нэгуро, вызывала ощущение, что он меня в данный момент обнимал. Как будто я украл его частичку для себя.       Привезли еду, Нэгуро суетился на кухне, накрывал на стол. Я уселся наблюдать за ним, иногда поправляя контейнеры, отодвигая от края стола. Наконец он тоже сел.       — Нам только свечей не хватает, — усмехнулся я, глядя на ужин. — Ведь это свидание. Ах… И ещё, самое главное.        Сбегал за бутылкой водки и стаканами, так как стопок я не нашёл. Налил нам понемногу.       — Я хочу сказать тост, — бодро заговорил. — Я желаю, чтоб ты всегда смеялся легко и непринуждённо, как сегодня. Хочу, чтобы у тебя не было других… — я замялся и хотел сказать любимых (очень эгоистично), но вывалил: — …врагов. — Как же тяжело утаивать то, что принесёт потом боль любимому человеку.        Он поднял стакан, и мы выпили. Закусив, Нэгуро снова налил нам водки.       — Тогда я тоже хочу сказать тост, — он поднял свой бокал. — Желаю, чтоб ты всегда был рядом со мной. Больше мне ничего не надо. — Я постарался улыбнуться, губы натянулись, криво так, неестественно, а глаза и вовсе застекленели.       Мы снова выпили. К концу ужина мы распили всю бутылку, и я уже был пьян — много ли для счастья надо. Нэгуро даже не пошатнулся. Он очень устойчив к алкоголю. Мы всё время обменивались тостами, даже на брудершафт выпили, припомнили несколько моментов из нашего знакомства, успели ещё разок поспорить и поматюкаться.       — У тебя было такое серьёзное лицо там, в шкафу. Такое напряжённое, как будто мы от убийц скрывались. Я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, — я пшикнул, прикрыл рот рукой и засмеялся. Он тоже прыснул.       — Ты на себя бы посмотрел там, на колесе. Эта парочка хихикали над тобой, — он ткнул в меня пальцем. — Это же… Просто пиздец. Я уж побоялся, как бы ты блевать не начал.       — Что такого? Я же должен был как-то снять стресс, — весело возмутился. — Мы реально могли упасть. Я слышал много случаев, когда эти штуки ломались. Там всё скрипело, как старушечьи суставы.       — Нафига ты моей курткой- то закрылся? — он засмеялся ещё сильнее. — Ещё бы на ручки полез.       — А чем надо было? У тебя есть что-то ещё? В следующий раз спрячусь к тебе под безрукавку — протянул руку вперед и подёргал его за одежду. — А может, и в трусы залезу. Сиди потом, красней перед другими.       — Эта парочка тебя сфоткали в таком виде, так что жди статьи.       — А тебя вообще-то застали со мной. По-любому пойдёт куча слухов, так что тебе придётся на мне жениться после этого, мистер Хидака, — я прикусил свой язык. Не хотелось бы ещё сильнее обнадёживать парня на наше совместное будущее, но вряд ли уже можно было что-то поменять.       — Обязательно, — со всей серьёзностью пообещал Нэгуро. — Все будет, Такеши, не сомневайся во мне. — Этими словами он только резал по сердцу. Должно было стать легче, а получилось наоборот. —Пора уже спать. Пойдём.        Я не стал спорить. Тему сразу захотелось сменить, поэтому встал из-за стола и начал убирать посуду по привычке, но Нэгуро нетерпеливо поставил всё обратно.       — Оставь ты это, — он обхватил меня за талию и поднял.       Отнёс в спальню и бросил на кровать, сам стал быстро раздеваться, как будто уже не успевал. Я тормознуто только смотрел на него. Всё вокруг качалось, не давая соображать. Я вядо упал на спину и посмотрел на потолок. Тот тоже плавал и, казалось, давил на моё тело. Нэгуро навис надо мной и стал целовать. Я обнял его за шею и притянул к себе, желая максимально прижаться к нему, но мои руки в момент раскидали в стороны, хотя сам Нэгуро продолжал целовать меня. Я закрыл глаза, кайфуя от ласк, вертя головой то в одну сторону, то подставляя другую. Внизу живота затягивалось возбуждение, заставляя лёгкие работать чаще, а сердце обгонять пульс. Я инстинктивно тянулся руками к своему любимому, так хотелось его трогать, гладить, щупать, но он их отодвигал, оставляя всю инициативу за собой.       Процеловав всю шею до влажных ощущений, он сел и потянул меня за собой. Стянул с меня футболку и снова толкнул на кровать. Взялся за запястья и прижал их к кровати. Слабые попытки высвободить руки не дали результатов, мне оставалось только лежать. Он пососал ключицы, провёл языком по кадыку и яремке, перешёл на плечи. Я услышал от него слабый стон желания, нетерпеливый, наполненный жаждой и голодом. Нэгуро сел на меня верхом и склонился к груди, принялся за соски. Я чувствовал его эрекцию через шорты, она приятно давила, посылая импульсы телу. Он стал двигать бёдрами, сильнее разжигая костёр внутри, кровь просто бурлила, разрывая вены. Мои пятки заелозили по кровати, прижатый Нэгуро, я больше ничем и не мог двигать, а уже так хотелось чего-то посерьёзнее, нутро просило заполнения. Нет… Оно просило хорошего траха, такого, чтобы успокоиться надолго.        Он вскочил и направился в ванную. Я медленно сел на кровати и пытался как-то стянуть шорты, понимая, что прелюдии закончились и пора бы подготовиться. Но пьяные руки не слушались. Вообще. Будто я пытался руководить чужим телом, причём впервые. Но, так-то это действительно было не моё. Короче, я сам себе мешал, путаясь и падая, не в силах поднять даже ногу.        Нэгуро вернулся и встал рядом, я посмотрел на него и виновато улыбнулся, всё ещё пытаясь стянуть резинку ниже ягодиц. Он толкнул меня назад, резко перевернул на живот, стянул шорты одним движением. Пока я соображал, что происходит, он налил смазки. Одной руку упёрся рядом со мной, а второй промазывал меж ягодиц. Пальцы нащупали простату, и стало легче. Я протяжно охнул и оттопырил зад навстречу, но тут же мой зад освободили, заставляя хныкнуть.       Нэгуро раздвинул мне ноги и встал на колени. Взял меня за бёдра и рванул вверх, я покорно поднялся на четвереньки. Ухватился за изголовье кровати, предполагая, что сейчас меня хорошенько встрясут. Перед глазами всё кружилось. Частое сердцебиение усиливало эффект опьянения. Он быстро пристроился и вошёл в меня. Я громко выдохнул. Пришлось одну руку поставить на кровать, я еле держался. Он взял меня за бёдра и стал насаживать, уверенно, грубо, жёстко. Я терпел, сколько мог, кусая губы, но стоны прорвались. Руки нервно сжимали кровать и одеяло. Его пальцы впивались в меня. Он не останавливался, увеличивая натиск. Возбуждение било по всему телу. Жарко было неимоверно, наверное, на сорок градусов. Ещё чуть-чуть — и я упаду. В пропасть. В бездонную. Пропаду в ней, зажатый в объятиях Нэгуро.        Он приостановился и отстранился, перевернул меня на спину, и я наконец-то смог расслабиться. Нэгуро раздвинул мне ноги и снова стал вдалбливаться. У меня дрожали руки, кровать скрипела, наши тела бились друг от друга. Нэгуро затвердел, мощными толчками добивал до оргазма, он до последнего сжимая бёдра. Я был в изнеможении, не мог даже глаза открыть, он лёг рядом и прижал меня к себе. Его влажное тело дрожало от оргазма, тяжёлое, глубокое дыхание шумело в унисон с моим, даже чувствовавшийся пульс пробивал, казалось оба тела одинаково.        Он поцеловал меня. Но мой стояк ещё не прошёл, видимо, из-за алкоголя в крови. Нэгуро осыпал меня поцелуями, спустился вниз и взял его в рот. Я не успевал мыслить за его действиями. Он все сделал сам, довёл меня до сумасшествия.       — Вот чёрт, Нэгуро, — я положил руку на его голову, прогнал пальцы сквозь волосы и сжал от оргазма.       Тот убрал мою руку и поднялся. Он встал рядом с кроватью. Я открыл глаза и посмотрел на него. Чего-то он ждал. Решил пододвинуться, освободить ему место, но он взял мою руку и перекинул её через свою голову. С лёгкостью поднял меня на плечо и понёс в ванную.       — Мы, что ли, мыться пошли? — спросил, не понимая, так как настроился уже на сон.       Я кое-как стоял, мои ноги подгибались от алкоголя и напряжения. Он прислонил меня к стене и включил воду.       — Ты опять будешь меня мыть? — кокетливо улыбнулся. — К чему такие нежности? Я ведь большой уже, — глупая улыбка не сходила с моего лица.       — Ты сейчас не в состоянии. А я не хочу, чтобы ты был поросёнком.       — Хорошо, как скажешь, — без возражений махнул рукой. Он взял шампунь, налил мне на волосы и вспенил.        Я смотрел на него пьяными глазами и глупо улыбался, зазывно облизнулся и провёл ладонью по влажной груди. Он тотчас припал к моим губам, ненасытно вылизывая их. Его язык проник внутрь, я встретился с ним, и мы заиграли, толкаясь и поглаживаясь. Удовлетворенно простонав, я отстранился и прислонился спиной к стене. Он продолжил мыть волосы. Я лишь неотрывно на него смотрел, позволяя собой командовать.       — Хватит пялиться, — он направил лейку мне на голову.        Я закрыл глаза и попытался увернуться. Вода попадала в нос и в рот. Вслепую я отодвигал его руку. Он засмеялся и убрал поток. Я закашлялся, пытаясь глубже вдохнуть.       — Нэгуро, что ты делаешь? — ворчливо возмутился я, хлестнув его по плечу. — Предупреждать ведь надо.       — Нечего поедать меня глазами, — оправдался он, взял губку и налил гель.       — А кого мне поедать глазами? — я посмотрел на него и опять глупо улыбнулся, сразу забывая об этой проделке. — Ведь ты у меня такой красавчик, — поднял руку и провел еб по его его груди, зацепив пальчиком сосок. — Аппетитный.       — Ты что, голодный? — довольно спросил он. Начал тщательно натирать мне грудь.       — Моим глазам всегда будет тебя не хватать. Очень тяжело будет без тебя, — состроил тоскливый взгляд, как будто прямо сейчас собрался уйти. Хотя, времени оставалось так мало, что это было почти правдой.       — Тогда перестань так глупо улыбаться, — он резко развернул меня к стенке и стал тереть спину. — И переезжай ко мне. Завтра же.       — Нэгуро, ты такой грубый, — недовольно простонал я, пропуская предложение о переезде мимо ушей. — Какой же ты мужлан…       Он прижался всем своим влажным и голым телом ко мне, упираясь просящим членов в ягодицы, и прошептал на ухо, разгоняя колючек по телу.       — Тебе ведь нравится это. Правда? — руки стали шарить по мне и пощипывать, чересчур чувствительную кожу. — Мне тоже нравится, когда ты пытаешься скинуть меня. Это заводит ещё больше. Весь ты заводишь меня.       Я промолчал, так как дыхание схватилось от его прикосновений. Он провёл кончиками пальцев по рёбрам, талии, бедру. Пропустил руку между нами, между моих ягодиц. Его пальцы проникли внутрь. Я резко и глубоко вдохнул, новые волны возбуждения прибоем накатывали на сознание, если то ещё присутствовало. Казалось, всё уже опустело — а вот и нет, яйца моментально заработали, потянули вниз приятной тяжестью, мышцы ануса стянулись на пальцах, желая ярких ощущений.       — Скажи, что ещё ты хочешь? Я сделаю для тебя всё, — вкрадчиво прошептал он. — Я и звезды тебе достану и луну, — пощекотал кончиком языка козелок, вызвав молебный стон. — Я душу тебе отдаю, я прошу судьбу, чтобы помогла мне — дала тебя. Что нужно тебе, чтобы ты стал полностью моим?       Я закрыл глаза, прижался лбом к стенке и протянул руки назад, к его телу. Ухватился слепо за талию и потянул на себя, не желая терять контакт.       — Только тебя хочу, снегурочка, — прохрипел сдавленным горлом, так как подразумевал не просто секс, а его самого в своей жизни, того, что я терял с каждой секундой. От этого осознания постоянно слёзы подступали.        Он снова вошёл в меня, он пьян, он ненасытен. Его движения стали распалять меня. Дыхание уже сбивалось, Нэгуро прижимал меня к стенке, как будто не было ничего у нас недавно на кровати. Его голод снова проснулся. Мне оставалось только держаться, сколько мог. Дрожал и жалобно попискивал, деря от его фрикций.        Когда он кончил, то сам уже немощно сполз по стенке на пол. Кажется, и его силы закончились. Он тяжело дышал, жадно глотая воздух. Я осторожно присел рядом. Все тело горело.       — Можно дальше я помоюсь, сам? — тихо попросил.        Он улыбнулся и одобрительно положил руку мне на колено. Я всё-таки домылся. Прям до чистоты. В это время он убрал всё со стола. Кое-как я дополз и упал на кровать, прижимаемый изнеможением к матрасу. Даже одеться не смог, так и уснул.