Глава 13
21 февраля 2023 г., 12:00
По сравнению с предыдущими покоями Натана эти были просто гигантскими. Огромная гостиная с гобеленом во всю стену, двери, ведшие в ещё несколько комнат, даже выход в личный сад. Очнувшись на софе, Натан сразу подумал, что эта была очень просторная… Клетка.
Сидевшая рядом и деловито попивавшая чай аббатиса никак ожидала от Натана благодарностей за такой щедрый «подарок».
— Очнулся? — чуть улыбнулась она. — Нашим целителям пришлось повозиться, чтобы оставить тебя в мире живых. Жаль, у сестёр Фелиции и Селин не было такой возможности, однако признаюсь честно: я под впечатлением. Было бы большой честью выпустить тебя из дворца: ты мог бы стать нашей гордостью, Натан.
Натан в ответ швырнул в неё сгустком волшебного Огня. Ему тоже было жаль. Жаль, что он не мог встать и удавить старуху голыми руками, жаль, что у него остались силы только на крохотный шарик, который Селма Табита поймала пальцами одной ладони, словно кот, придавивший мыши хвост. А Натан так надеялся её спалить.
Лицо Селмы Табиты исказилось. Отвисшая кожа уродливо тряслась вместе с её телом, заходившимся в приступе гнева.
— Когда уже ты научишься молча следовать правилам, Натан Рал?! — прошипела она, брызжа слюной.
Позвоночник Натана прошил разряд боли. Он ничего не видел. Он не чувствовал ног. Он даже кричать не мог: Селма Табита лишила его голоса силой Рада-Хань.
— Старая ведьма! — выплюнул он, отдышавшись. У Натана не было сил встать, он едва мог повернуть голову. Так что плеваться ядом, словно змей — всё, что ему оставалось. — Ты никогда не собиралась отпускать меня! Даже если бы я выбрался из Древнего мира, ты всё равно собиралась дёргать за ниточки, чтобы сначала подмять под себя Д’Хару, потом — все Срединные Земли. Не поэтому ли ты так любезно всё мне рассказала, когда я пришёл к тебе? Ожидала, что я буду тебе благодарен за поддержку, за вознесение Энн, за то, что не стала меня держать здесь слишком долго? Скажи, что я не прав, Селма!
Она растянула губы в мерзкой улыбке.
— Ты всегда был умным мальчиком.
Натан хотел отправить старуху вслед за обожаемыми ею сёстрами Фелицией и Селин.
Но он не мог себе этого позволить. И, запертый в этих покоях, больше никогда не сможет.
— Как ты узнала? — холодно спросил он.
— Ты знаешь, как, — Селма кинула на стол клочок пергамента, и Натан уже знал, что там было написано.
Это была Энн.
Не то чтобы Натан не знал. Натан понял это, едва увидел сестёр, но теперь, когда у него было время обдумать, что именно он понял… Что-то внутри него оборвалось. Интересно, Зорандер ощущал себя так же, когда до него дошло, что для Энн никогда и ничего не будет важнее, чем дело сестёр? Какой бы ни была цена. До чего он докатился? Заперт в четырёх стенах, понимает Зорандера! Да Натан превратился в Зорандера.
Он, кряхтя, отвернулся к спинке софы, не желая больше ни говорить, ни слушать. Лишь пялился на расшитую золотом ткань. Ткань, от которой, Натан знал это, его ещё будет тошнить.
А аббатисе Селме, видимо, было и нечего сказать, потому что она лишь молча допила свой проклятущий чай и поднялась, направляясь к дверям, через которые Натану было не дано пройти.
— Кстати, — обернулась она у выхода. — Надеюсь, скоро тебя можно будет поздравить.
Селма Табита ушла раньше, чем Натан смог через боль хотя бы повернуться, не то что встать.
***
Огромными покои Натану казались только поначалу. Едва он нашёл в себе силы, чтобы встать и обойти их, пределы его «свободы» оказались до смешного тесными, давившими на него гранитной плитой гроба с каждым часом всё больше. Чем больше он нарезал кругов по каждой комнате, тем меньше, как ему казалось, требовалось шагов, чтобы дойти от стены до стены. И чем больше Натан думал о том, что эти стены — весь его мир на всю оставшуюся жизнь, тем сильнее жгла нутро ярость. С момента ухода Селмы Табиты прошло около четырёх часов. Сёстры за это время уже дважды прибегали к нему. В первый раз, потому что Натан взял и спалил весь сад под корень. Даже травинки не оставил на пепелище. Второй раз, потому что Натан, прощупав щиты на дверях магией и не найдя брешей, попытался пройти напролом и сжёг себе руки. Его сразу же вылечили и теперь новые кисти зудели и ныли, о чём сёстры предупредили, разумеется, цокая на Натана за его «недостойное» поведение. Но Натану было наплевать. В следующий раз он придумает что-нибудь ещё. Эти курицы ещё пожалеют, что не остались в тех временах, когда их главной проблемой от Натана были лишь слегка переходившие границы шутки. Зато Натан благодаря последней выходке узнал кое-что интересное. По тому, как сёстры свободно проходили через щиты, он понял, что барьеры были завязаны на его Рада-Хань, не пропуская только самого Натана. Ренниус Зорандер, например, вломился в его новую обитель без особого труда. Он едва стоял на ногах, пот стекал по его лицу. Казалось, за Зорандером тоже только что гнались сёстры и он отбивался от них все те часы, что Натан провёл взаперти. На его руках шевелился маленький свёрток. — Это… — только и смог выдать Натан, тыкая пальцем в шевелящийся комок из простыней и так и не сумев закончить мысль. — Да, — чуть улыбнулся Ренниус. — Это сын Аннелины. У нас мало времени — мне нужно отнести его матери, пока она не проснулась. Натан мгновенно перехватил малыша в свои руки, даже не заостряя внимание на том, что это, вообще-то, был сын не только Энн. Плевать, что там думал Зорандер: Натану было не до него. Их мальчик будет красавцем. Может, не сейчас, пока он весь красный и сморщенный, но позже — точно будет. — Его зовут Торан, — прошептал Натан, осторожно оглаживая головку малыша. Торан был пухляшом. Маленький и круглый, он едва-едва сучил ручками и ножками, устраиваясь на руках у отца. — Он здоров? Роды начались раньше. Как Энн? Ренниус только скорчил недовольную гримасу, явно отказываясь вдаваться в подробности. — За кого ты меня принимаешь, Рал? Натан принимал его за очень вымотавшегося целителя, державшегося на ногах, похоже, лишь с помощью самого Создателя. И он мог только предположить, каких усилий Зорандеру стоили эти часы, пока он боролся за благополучие Энн и их с Натаном сына. — Спасибо, Ренниус, — сказал он. От всего сердца. Зорандер только махнул рукой, всё ещё кривясь, мол, пустяки. Он взглянул на Натана. В его глазах не было радости, с которой обычно говорили такие вести. — Он одарён, Натан. Это прозвучало, как приговор. Это приговор и был. В иной раз Натан бы обрадовался. Он не сильно переживал бы, будь Торан обычным мальчиком, но, конечно, любой волшебник был бы счастлив, если бы его сын родился с даром. Вот только не в месте, где волшебники приравнивались к рабам. Зорандер сожалел. Натан видел это по его глазам, по молчаливо сжатым губам. Какие бы у них с Натаном ни были отношения, Зорандер шестьсот лет проносил тот же самый ошейник. И всё отлично понимал. Торану будет суждено повторить судьбу Натана. Может, не полностью, может, Создатель сжалился и наградил Торана иным талантом, но большую часть своей жизни, как и Натану, ему придётся провести на невидимом поводке к Рада-Хань. Натан не мог этого допустить. Он схватился за балахон Зорандера, потянув его так, что целитель едва не упал. Ещё чуть-чуть — и Натан оторвёт рукав. — Помоги мне, Зорандер! — прошептал он. — Как волшебник — волшебнику. Забери Торана. Вынеси моего мальчика из этого проклятущего дворца! Обучи его, — его сердце тонуло в крови, но Натан протянул сына Зорандеру. Ренниус, ошалев, смотрел на Натана, переводя взгляд с него на начавшего хныкать Торана. Мальчик, оторванный от груди отца, разнервничался, не понимая, что происходит. Ребёнок только знал, что что-то нехорошее. — Натан, — выдавил он. — Это… целый ребёнок. Как я его выхожу? Натан, зажмурившись, снова прижал к себе Торана, осторожно укачивая. — Я знаю, — шептал он. — Я знаю, что прошу очень многого, хотя мы даже не друзья. Но ты — лучший! Ты справишься. И ты понимаешь, что будет, если Торан останется здесь. Я застрял в этих стенах, я не смогу защитить его от догм сестёр. Зато Энн сможет воспитывать его единолично, — Натан больше не мог стоять. Ноги просто не держали, и он плюхнулся в кресло, трясущимися руками оглаживая плечики Торана, его крохотную спинку. Старался запомнить. — Мы оба знаем, что под надзором Энн и аббатисы Торан вырастет марионеткой сестёр! И когда они наконец отпустят его, он сделает всё, чтобы помочь делу матери. Я никогда в жизни никого не умолял, Ренниус, но я умоляю тебя сейчас: помоги мне. Он должен вернутся на родину, должен повырывать сёстрам руки, чтобы Селма Табита до конца своих дней больше не смела смотреть в сторону Нового мира! Он должен исполнить то, для чего был предназначен я! Ренниус, к тому времени, как Торан отмучается здесь, моя страна может исчезнуть с карты. Зорандер тёр ладонями лицо, возможно, стараясь стереть с него выражение крайнего шока, застывшего во взлетевших бровях и ширившихся глазах. Он дважды пытался что-то сказать, даже набирал воздуха для этого, но так и молчал, открывая и закрывая рот. — Как? — наконец сумел он произнеси хоть что-то. — Он одарён, Натан. Сёстры ни за что его не выпустят. Натан кивнул. — Ты сказал, что твоя мать набрасывала на тебя сеть, чтобы скрыть твой дар. Мы сделаем то же самое. Ренниус подскочил на месте, наклоняясь к Натану так, чтобы тот понял, насколько Зорандер сомневался в его здравомыслии. — Это сеть для женского Хань! — воскликнул он, пытаясь достучаться до Рала. — Это опасно! Я даже не могу представить, каким может быть результат! — Я могу, — заявил Натан. — Я видел одну такую, сплетённую мужским Хань. Если ты покажешь мне образец, мы вместе сможем изменить её под Торана. Ренниус вздохнул. Они оба были вымотаны и они оба понимали, что на эту сеть у них уйдут последние силы. Но Зорандер всё равно махнул в воздухе рукой, сплетая подсвеченные линии вместе так, чтобы они образовали узор, понятный только Натану и Ренниусу. — Вот, — ткнул Натан в узлы, укачивая Торана. — Здесь и здесь. Эти узлы будут меняться под наш Хань и вызовут проблемы. — Это основные узлы, — нахмурился Ренниус. — Без них заклинания не будет. — Мы можем изменить их сами, заранее. Сразу завязать их на Хань Торана — тогда сеть подстроится именно под него. — Ты понимаешь, что эта идея всё равно может сработать не так? — глянул на него исподлобья Ренниус. — У меня нет выбора, — покачал головой Натан. — Я не отдам им сына. — Аннелина замучает нас обоих до смерти, если что-то пойдёт не так. Натан глянул на Зорандера. — Я сам себя замучаю до смерти, если что-то пойдёт не так. Они принялись за работу. Перевязывали узлы, сплетая их с даром Торана, опутывали малыша линиями сети, слово в пряди кокона, закрывая любые бреши, через которые могла просочиться магия. — Ну? — спросил Натан. Он не чувствовал дар Торана, но хотел убедиться, что ему это не показалось, только потому что Натан был настолько вымотан, что его магия просто отказывалась работать. — Я тоже ничего не чувствую, — ответил Зорандер. — Это обычный ребёнок. — Хорошо, — кивнул Натан. Ему было пора отдать Торана Зорандеру. Энн могла скоро проснуться и запаниковать, не найдя рядом сына. Но Натан так не хотел отпускать его. Когда он сможет подержать его в следующий раз? Было ли у него вообще это «когда»? — Натан, — коснулся его руки Ренниус. — Я настою, чтобы при проверке дара аббатисой они принесли его сюда. Ты сможешь попрощаться. Натан кивнул. И только после этого передал своего малыша в руки Зорандера, надеясь, что тот выполнит обещание. Это всё, что Натану оставалось — просто надеяться.***
Зорандер обещание сдержал. Натан смотрел, как Селма Табита касалась их с Энн сына, проверяя, выискивая в нём искру дара. У него всё внутри переворачивалось, он молился Создателю, чтобы всё получилось. И… старуха скривила губы в разочаровании. — Мне очень жаль, — мельком глянула она на Энн. Энн всхлипнула, оседая в кресло. Натану хватило совести успокаивающе положить руки на её дрожавшие плечи, играя сожалевшего об отсутствии у сына дара отца. В конце концов, это было лучшее, что умел Натан — играть. О, и он, безусловно, верил, что Селме Табите жаль. Только не Энн, которой по законам дворца придётся либо отдать их сына на воспитание чужим людям, либо уйти вместе с Тораном. Селме было жаль, что её надежды на новую более покладистую ниточку к Новому миру не оправдались. Но горевала она не слишком сильно, потому что проведение ей это компенсировало: к ней в руки попал пророк. — Позвольте мне забрать мальчика с собой, — сказал Ренниус, кинув сочувственный взгляд на безутешную Энн. — Неодарённого? — подняла брови Селма Табита. — Зачем? Натан не удержался — фыркнул. Вот и вся бравада сестёр о равных детях Создателя: неодарённые малыши были для Селмы Табиты не большим, чем мусор. Их-то кроме как на конюшнях и в качестве дворцовой прислуги использовать никак не получится. — Будет лучше, — упорствовал Ренниус, — если Торана вырастит кто-то, кто знал его родителей. Селма Табита наградила его долгим взглядом. Сначала Ренниус согласился ухаживать за беременной от другого Энн, затем попросил за её ребёнка. Ей, видевшей в людях лишь недолговечные инструменты, было не понять. Хорошо, что по той же причине ей было ещё и безразлично, что станет с Тораном, потому она только махнула рукой, давая разрешение. Возможно, она посчитала это своеобразной наградой Ренниусу за его труды. В конце концов, свою работу он выполнил: Торан родился крепким и здоровым. — Ты должен покинуть дворец в ближайшие три дня, — сказала она, собираясь уйти, но остановилась на оклик до этого молчавшего, слово могила, Натана. — Вам стоит собрать сестёр для суда над Теодором. Обвинение: множественные убийства посредством приворота. Болезнь, покосившая девушек Танимуры — его рук дело. Можете обследовать тело послушницы Амайи для доказательств. Селма Табита ничего не сказала. Только, нахмурившись, кивнула, молча покинув покои. — Три дня? — прошептала Энн, прижимая спящего Торана к груди. Ей было не до Амайи, не до Теодора и не до смертей девушек. — Так скоро? Так долго. У Натана и Ренниуса не было и трёх дней, если они не хотели, чтобы их раскрыли. Сеть будет слабеть, потому что, сделай они с Ренниусом более долговечный кокон, за выживание Торана можно было бы разве что помолиться. У их Торана не было трёх дней. — Мои вещи уже собраны, — отвёл глаза Ренниус. — Я выезжаю немедленно. — Погоди!.. Натан видел, как Ренниус прикрыл глаза. Он не хотел бить так жестоко, но Зорандер должен был это сделать, если хотел, чтобы их с Натаном план удался. — Ты можешь отказаться от сестринства и уехать с Тораном, — ответил он. Энн вздрогнула, молча роняя слёзы, но ответить ей было нечего. Все трое знали, что от звания сестры Энн никогда не откажется. — Я провожу вас, — выдавила она, начав что-то шептать их малышу. — Как пожелаешь, — холодно ответил Зорандер. Натан же протянул руки к Энн. Он хотел подержать сына. В последний раз. Он хотел хотя бы поцеловать его на прощание. — Убедись, — выдавил Натан, глотая ком в горле, — что он будет знать, что мы его любим. — Я обещаю. Я воспитаю его, как подобает. Натан кивнул, возвращая Торана на руки Энн. И только он и Ренниус знали, что на самом деле значило их молчаливое согласие и «обещаю». Зорандер и Энн ушли, унося его сына с собой. Запертый за этими щитами Натан даже не мог проводить его. У Натана было только окно, в которое он, прижавшись к стеклу руками и лицом, смотрел, как Энн и Ренниус выходили к воротам дворца, и Зорандер, забрав их сына с рук Энн, пошёл по мосту через реку Керн. Натан ещё долго так стоял, смотря вдаль до точек перед глазами. И ему всё казалось, что какая-то из этих точек — наверняка Ренниус с его Тораном на руках.
