Часть 1. Глава 13. Сливовый павильон
19 мая 2023 г., 10:00
Нин тщательно рассматривал себя в зеркале, пока слуги молча помогали ему одеться. Одежды сегодня так и пестрили, даже в глазах рябило от буйства красного, золотого и белого, что уж говорить об этих громоздких украшениях в волосах. Хуже было только церемониальное одеяние при воздвижении его на престол. Он, конечно, понимал, что его трёхсотлетие многие воспринимали не просто как обычный праздник, а как дату рождения великого прародителя, но это было уже чересчур. К тому же до самого праздника оставалось ещё две недели, а сейчас он всего-навсего встречался с послами из королевства Сури и маленького островного государства Чанго.
— Не слишком ли это вычурно для обычной встречи?
Нин поперхнулся, когда слуга затянул пояс на талии.
— Вы должны предстать перед послами в лучшем виде, Ваше Величество, — благоговейно напомнил главный слуга У. — Вы — отражение мощи великого королевства Тан.
— И как вот это вот ассоциируется с силой? — поинтересовался Нин.
Этот попугаичий наряд, на его взгляд, вызывал только стыд, но никак не чувство благоговения, немного макияжа, и он с лёгкостью бы мог сойти за актёра оперетты. Он уже боялся представить, что на него наденут на самом праздновании. Нин вздохнул и прикрыл глаза — будь его воля, он бы заперся в своих покоях с тарелкой цзяоцзы и бутылкой сливового вина и не выходил бы оттуда, пока не закончится вся эта бесовщина. Но увы, даже при всей своей безграничной власти, его руки всё ещё были скованы кандалами.
— Ну же, Ваше Величество, не хмурьтесь! — У развернул короля к зеркалу и хорошенько шлёпнул его по спине. — Вы — наше светило, не гоже солнцу прятаться за тучами. — Он смахнул с ханьфу невидимые пылинки и посмотрел в зеркало на Нин. — Уверен, ваша матушка и юный принц Лин гордились бы вами сейчас.
— Солнце, значит, — тихо прошептал Нин и печально улыбнулся уголками губ.
В покои вошёл Скар. Он поклонился и с ног до головы окинул короля пронзительным взглядом.
— Послы уже ждут вас, Ваше Величество, — сообщил Ма, кашляя в кулак и отводя взгляд в сторону, но от острого слуха и зорких глаз Нин не ускользнули изданный командующим смешок и с трудом сдерживаемая улыбка.
— Прелестно. Быстрее начнём — быстрее закончим.
Нин распрямил плечи и с гордо поднятой головой направился в Жемчужный зал, напоследок одаривая Скара сердитым взглядом.
Король подавил зевоту и заёрзал на троне, принимая более удобное положение, но едва ли на этом огромном стуле — иначе его никак не назовёшь — вообще могло быть удобно. Каждая встреча с послами происходила по одному и тому же шаблону: приветствие, лобызание, триада о том, как они рады встретиться с королём Тан, а затем либо бесконечные стенания о тяжёлой жизни в их странах и внушительный список просьб о помощи, либо, что нравилось Нин гораздо больше, просьбы в лоб без лишнего трёпа. И если раньше послы не задерживались дольше, чем на два-три дня, то в этот раз их придётся терпеть целых две недели.
Немногословного Джонга из Чанго и болтливого Сон Мина из королевства Сури Нин знал уже не первый год. Ещё когда была жива королева Юмико, они приезжали в королевство Тан с дипломатическими миссиями.
— Правитель Чонсон приносит свои искренние извинения за то, что не смог лично посетить королевство Тан и поздравить вас. — Джонг склонил голову в знак извинений.
— Слышал, его болезнь снова дала о себе знать. Как его самочувствие?
— Нет причин для беспокойства, доктора о нём хорошо заботятся.
Лицо Джонга оставалось абсолютно спокойным, но дёргающийся прищуренный из-за врождённой патологии глаз за круглым моноклем выдавал его ложь с потрохами. Правитель Чанго боролся с болезнью уже не один десяток лет, но все знали, что борьба с каждым годом отнимала у старика всё больше и больше сил. Чонсон, обладая харизмой и подвешенным языком, без особого труда смог установить дружеские связи с каждой из стран мира демонов, что, в свою очередь, позволило маленькому небогатому государству, промышляющему рыболовством, держаться на плаву. Приближённые к правящему двору понимали, что, когда Чонсон отойдёт в мир иной, положение Чанго станет шатким, а причина тому старший сын Чонсона Чонмин. Своими весьма радикальными взглядами он мог пустить под откос все доверительные отношения, которые годами выстраивал его отец, потому-то правящая партия и предпринимала всевозможные попытки для ликвидации подобного исхода.
И если отсутствие правителя Чанго Нин ещё мог объяснить, то причину замены спокойного лица Джури на нервно улыбающееся Сон Мина ещё только предстояло выяснить.
— Славно, передайте ему мои пожелания скорейшего выздоровления. Что насчёт короля Джури? У него тоже есть уважительная причина непринятия моего приглашения? — Нин в ожидании приподнял одну бровь.
Сон Мин замялся, переступил с ноги на ногу и дрожащей рукой отёр лицо платком.
— Тяжело об этом говорить, но у нашего многоуважаемого короля проблемы с желудком, — замямлил посол, — перед самым отъездом он неожиданно слёг с приступом ужаснейшей волшонки.
Стоявший рядом с Нин Скар раскрыл от удивления глаза, да и сам король был не менее обескуражен таким откровением со стороны посла. Однако, понимая, что он должен вести себя подобающе своему статусу, да и в принципе проявить тактичность по отношению к послам, Нин всё же не смог удержаться и не воспользоваться данной ситуацией, чтобы хоть немного повеселиться.
— Ох, весьма печальная новость. Наверное, королю Джури сейчас нелегко приходится? — вздохнул король Тан, и только дурак бы не заметил в его голосе нотки насмешки.
И Сон Мин, на счастье Нин, был тем самым дураком.
— Король Джури очень переживает, что не сможет лично присутствовать на вашем празднике, ему сейчас очень тяжело ходить.
— Полагаю, сидеть ему сейчас тоже тяжко, — невзначай заметил Нин. Джонг издал смешок, но под возмущённым взглядом Сон Мина моментально взял себя в руки. — Что ж, очень жаль это слышать, но ничего не поделаешь, здоровье важнее. Нам ещё представится шанс поговорить, а пока отдохните с дороги, вас проводят в постоялый двор, для вас уже зарезервированы лучшие комнаты.
Послы поклонились и вслед за слугами покинули Жемчужный зал. Нин наконец расслабился и развалился на троне, закинув ногу на подлокотник.
— Нет, Скар, ну ты слышал их? Они посмели проигнорировать меня. Правитель Чонсон считай одной ногой в могиле, а король Джури с горшка слезть не может и, надо же, в такое время.
— Думается, посол Сон Мин соврал, — предположил командующий Ма.
— Руку даю на отсечение, тот инцидент на реке Го не был случайностью, и королю Джури это прекрасно известно.
— Прикажете допросить посла Сон?
— Не стоит. У нас нет прямых доказательств причастности Сури к военному конфликту с империей Хаён, обвиняя их сейчас, мы лишь пошатнём доверительные отношения между нашими королевствами. Неприятно признавать, но, если Хаён и Сури объединятся, королевство Тан не справится.
— И мы спустим им это с рук? — возмутился Скар.
Нин прекрасно понимал недовольство командующего. Подобные действия нельзя было оставлять безнаказанными, но лишние препирательства были не с руки. Необходимо было искать другой способ привлечь королевство Сури на свою сторону.
— Попробуем убедить короля Джури, что дружить с нами гораздо выгоднее, чем воевать. — Нин поднялся с трона и размял шею. — Окажем послу Сон самый радушный приём, а заодно напомним, что наше гостеприимство не безвозмездно.
***
Феличита сильно сомневалась, что после того, как она оказалась на волоске от смерти, сможет быстро оправиться, но неожиданная, выходящая по скорости за рамки реальности адаптация ко всякого рода отвратительным вещам удивила даже её. Было, конечно, несколько бессонных ночей, но не сказать, чтобы они как-то сильно повлияли на её самочувствие — оно по-прежнему оставалось где-то на два из десяти. Нет, в общем-то, если не покидать дворец, то в мире демонов можно было жить. Скучно, но можно. Не то чтобы Феличита намеревалась остаться здесь навсегда, но коль уж случилась такая ситуация, она готова была и потерпеть. Фели вздохнула и отправила в рот комочек риса. И когда только она успела так прикипеть к этому месту? Помнится, в первую ночь крокодильими слезами ревела, а сейчас уже чуть ли не планы на год вперёд строила. Нет, всё же это не любовь. Феличита поднесла палочки с рисом ко рту и замерла. Похоже, это было то, что называют страшным словом «смирение». Такое странное спокойствие на душе, будто нетронутая гладь широкой реки. Но Фели-то знала: стоит только войти в эту реку, она поглотит и утянет в свои чёрные холодные пучины. Она не должна была терять свои чувства, борьба для неё сейчас оставалась главной ниточкой, связывающей с реальностью. Но возникший в её груди огонь, быстро сошёл на нет: а как бороться-то и главное с чем? Что она могла сделать? Тут же вот какое дело: она — человек, у неё нет никаких сверхъестественных способностей, как бы ей этого ни хотелось, портал в другой мир ей открыть не под силу, тут явно высшие силы задействованы. Другое дело Нин. Он — демон, и наверняка у него в рукаве припрятана парочка волшебных заклинаний, только воспользоваться он ими не может. Или не хочет. Феличита вздрогнула. А вот это уже пугало. А вдруг, Нин обманывал её? Что если он спокойно мог отправить её восвояси, но строил из себя беспомощного дурака? Фели замотала головой. Да нет, ерунда какая-то, ну зачем ему это делать, мороки только больше с ней. В прошлый же раз у неё получилось вернуться домой, Нин сам помог ей… Феличита опять застыла с открытым ртом — а что он тогда сделал, как она вернулась? Точно, если она вспомнит свой первый раз, то останется только повторить! Феличита так была занята собственными мыслями, что проворонила тот момент, когда монотонный гомон разговаривающих служанок, прерываемый звоном посуды, перерос в восхищённые вздохи и хихиканья. — Если так будешь сидеть, муха в рот залетит. — Ага. — Феличита заглотила ещё один комочек риса и тяжело закашлялась, от неожиданности поперхнувшись. Она сделала несколько глотков уже почти остывшего зелёного чая и сердито посмотрела на улыбающегося Нин. — Прекращай уже подкрадываться ко мне! И вообще, это дом для служанок, тебе нельзя здесь быть. — Это мой дворец, где хочу, там и хожу. — Вот и иди отсюда, — фыркнула Фели. Она окинула его оценочным взглядом и приподняла брови. — Не знала, что ты в опере выступаешь. — Нин открыл рот и тут же его закрыл, растягивая губы в раздражённой улыбке. — Чего тебе? Сомневаюсь, что твои новости мне будут интересны. Феличита оставила свой обед и хмуро уставилась на короля. Она уже не ждала от него ничего хорошего. Наверняка опять скажет какую-нибудь глупость и сам же над ней посмеётся. — Я к тебе с просьбой. — Нин покосился на толпу служанок в комнате, жадно хватающих каждое слово. — Дамы, прошу нас простить. — Он приторно-сладко улыбнулся и закрыл перед женщинами дверь, уединяясь с Феличитой на веранде. Фели чуть не оглохла от того жуткого визга, что раздался по ту сторону двери. Вот и ходи потом, доказывай всем, что у них с королём совсем не те отношениях, которые понапридумывали все эти умы в комнате. По-видимому, даже во дворце ей не будет спокойного житья. Нин присел напротив Феличиты и склонил голову набок. — С этого ракурса ты ещё красивее. Фели захлопала глазами, чувствуя, как щёки начали гореть. — Т-ты чего вдруг?! — залепетала она, едва выговаривая из-за смущения слова. — Нас же могут услышать. — Ну и что? Разве тебя это волнует? Нин приблизился к Феличите и пропустил прядь её волос сквозь пальцы. У Фели закружилась голова. Какой же он проблемный парень! — Да прекрати ты уже, — шикнула она, упирая руки в крепкую грудь короля демонов. Но даже в такой ситуации Феличита не устояла перед тем, чтобы подольше потрогать его упругие мышцы. «А тело-то у него ничего так», — подумала она, незаметно косясь на короля. Может, со стороны подобный поступок выглядел не очень красиво, но будем считать это платой за все те неудобства, что претерпела Феличита за всё время пребывания в мире демонов. Фели фыркнула: «Одной грудью здесь не расплатишься». Нин нахмурился, аккуратно взял девушку за запястье и поднял широкий рукав её белой рубашки. — Откуда эти раны? — Он указал на уже почти зажившие длинные царапины на предплечьях. — Кто посмел сделать это с тобой? У Феличиты даже мурашки по телу пошли. До этого момента она не видела его настолько рассерженным. Казалось, сейчас он готов был прикончить любого, кто встанет у него на пути. Феличита хмыкнула. Ну если уж король так сильно переживает из-за её царапин, что ж тогда не взял её к себе во дворец: пригрел бы у себя под боком, приласкал, кажись, всем спокойней было бы. — Хм, а ты думал, что служанки здесь как в карамели катаются? — с обидой воротила нос Феличита. — Тут, знаешь ли, каждый день горбатятся и на шёлковых простынях не спят. Подобное для служанок — обычное дело. — Извини, не думал, что ты так вольёшься в роль служанки. Феличита даже не знала, что делать: то ли ударить его за издевательство, то ли простить ему его легкоумие. Нин невесомо провёл тёплой ладонью по её предплечью, мягкий золотой свет окутал руку и уже через секунду от царапин на коже не было и следа. — Ого! Исчезли, даже шрамов не осталось! — Фели с восхищением рассматривала свои руки, пока Нин с не меньшим восхищением смотрел на Феличиту. — Не думай, что раз вылечил мои раны, я прощу тебя. — О, так ты на меня злишься? — улыбнулся Нин, усаживаясь рядом и касаясь её плеча своим. — Думаю, у меня есть для тебя предложение, которое сможет меня реабилитировать. Собери свои вещи, вечером главный слуга У отведёт тебя в место, где ты уж точно будешь в безопасности. — Единственное место, где я буду в безопасности, — это у себя дома. Если слуга У поведёт меня не туда, то можешь даже не стараться, глупая ты ящерица. Нин томно посмотрел на Феличиту глубокими синими глазами, хмыкнул и сладко прошептал в её ухо: — Острый же у тебя язычок. Мне нравится. Феличита мигом вскочила и отпрыгнула от короля. — Иди займись уже делом! Сердце так сильно колотилось в груди, что даже дыхание перехватило. Нет, он точно когда-нибудь с ума её сведёт. Нин распахнул ставни — служанки отскочили в стороны и затихли. — Будь готова, — подмигнул Нин. — Сегодня вечером у тебя начнётся совсем другая жизнь. Он улыбнулся женщинам и вышел из комнаты. И стоило только его королевской фигуре скрыться за дверью, как Феличиту тут же окружили с десяток служанок и начали наперебой расспрашивать об их разговоре. Как поняла Фели по столь бурной и нездоровой в какой-то степени реакции остальных, Его Величество не часто захаживал в подобные места, если вообще хоть раз до её прихода был во внешнем дворце. Феличита, игнорируя надоедливые вопросы, вздохнула и опустила плечи. И что у этого Дракона в голове творилось? То он пропадает на несколько недель, то появляется ни с того ни с сего и несёт всякую чушь о её красоте. Фели зарделась и схватилась за щёки — нет, ну так-то приятно было, знал же всё-таки, чертяка, толк в женской красоте. И снова мысли любвеобильной девушки ушли совсем не туда.***
Генерал Цао в недоумении уставился на командующего Ма. Вероятно, он ждал, когда Скар переведёт сказанное в шутку, но тот был абсолютно серьёзен. — Что значит вы не нашли тела? — По вашему приказу городская стража обследовала местность, но ни в том заброшенном доме, ни в самом бамбуковом лесу не было никаких признаков присутствия нападавших: ни крови, ни следов на земле, ничего, будто этот лес всегда был девственным. Цилин наклонил голову вперёд, и длинные распущенные волосы упали на плечо, скрывая обнажавший крепкие белые зубы шрам на правой щеке и беспокойство в глазах. — Я сжёг тела товарищей, чтобы они не стали блуждающими, но остальные… — Генерал сжал одеяло бледными пальцами и задрожал. — Они водят меня за нос, смеются мне в лицо. Не прощу, — процедил Цилин, — они заплатят мне за всё. Тревога, что таилась в душе командующего Ма, снова дала о себе знать. Хладнокровие и рассудительность господина всегда восхищали Скара. Когда-то Цилин был дерзок и своенравен, его горячее сердце нередко становилось причиной множества проблем, но столкнувшись с ужасами взрослой жизни, строптивому ребёнку пришлось взглянуть на мир не через призму своих чувств, а глазами разума. Он повзрослел слишком рано. Но чувства Цилин не ушли, он не душил их в зародыше, а годами копил в своей душе, как дети монету за монетой клали в копилку. Но копилка не бесконечна, когда-то её придётся опустошить, и либо ребёнок просто вытащит пробку, чтобы использовать копилку повторно, либо разобьёт её вдребезги. Скар множество раз думал, что, заботясь он о мальчике лучше, Цилин бы не пришлось переживать всё это. Очевидно, Скар не справился с ролью родителя ни Его Величества, ни господина, однако он всё ещё был в силах не дать копилке заполниться. — Господин, — Скар положил свою ладонь на руку генерала, — понимаю, какая буря разверзлась в вашей душе, но прошу вас, не поддавайтесь гневу. Вы не обязаны справляться с этим в одиночку. Я с вами. Пусть вы и не рассказываете мне всего, я всё равно на вашей стороне. Всегда был и всегда буду. — Спасибо, Скар, — тьма в глазах Цилин расступилась, и лица коснулась лёгкая полуулыбка. — Как Ё Ун? — Раны заживают, но в себя пока не приходил. Не переживайте, он крепкий малый, выкарабкается. Цилин лишь робко кивнул. Такова вся суть господина: всегда беспокоился о других больше, чем о себе, да и вряд ли его вообще волновало собственное благополучие. С тех самых пор, как он стал мечом в руке Его Величества, Цилин перестал отождествлять себя с кем-то живым и даже отдельной личностью. Главная проблема, которую Скар никак не мог решить. Он не хотел, чтобы генерал забывал, кто он есть, кем он действительно являлся. Командующий Ма готов был пожертвовать чем угодно, только бы снова увидеть перед собой того ребёнка с яркими глазами и надеждой на будущее, каким когда-то был его господин. — Проклятие Воронов — сильная магия, только мы с Его Величеством можем нейтрализовать её. Страшно представить, что будет, если гнев выжившего обрушится на невинных жителей королевства. — Генерал обернул лицо к закрытым резным ставням и всмотрелся в сверкающую гладь пруда. — В итоге я не смог помочь ему. Будь я более сдержан, промолчи я тогда, была бы деревня клана Воронов спасена? Скар подумал уже было возразить, но в последний момент промолчал. Правда в том, что генерал на самом деле не был виноват в той трагедии. Именно он, Скар, не сделал того, что должен был, чтобы предотвратить те ужасные бесчинства. Это не генерал должен был молчать, а Скару следовало тогда пойти против министров. И сейчас, как и много лет назад, командующий струсил и не смог признаться в своём преступлении. — Как проходит подготовка к празднику? Воспоминания о тех далёких событиях причиняли боль всем, потому разговоры о них заканчивались так же быстро, как и начинались. — Идёт полным ходом. Утром Его Величество встретился с послами королевства Сури и Чанго. — Он же ничего не натворил? — тут же всполошился генерал. Скар нервно хохотнул, Цилин напрягся — вполне типичная реакция подданных, когда речь заходила о короле Тан. — Что вы, встреча прошла отлично, — заверил его командующий. — Разве приглашения не предназначались для правителя Чонсона и короля Джури? Почему вместо них прибыли послы? — Правитель Чонсон слаб здоровьем, он не смог посетить королевство Тан, а вот король Джури… — Побоялся показаться лично после инцидента на реке Го? — Цилин нахмурился. — Его Величество пришёл к тому же выводу, — кивнул Скар. — Война длится уже множество лет, даже сейчас в отдалённых провинциях идут ожесточённые бои. Ресурсы королевства истощаются, и сложно представить, как долго оно ещё сможет продержаться. Если королевство Сури вступит в бой, конец не заставит себя долго ждать. — Может, оно и к лучшему, — устало выдохнул Цилин и тут же спешно добавил: — Не подумай ничего такого, просто столько лет наши воины умирали в жестоких битвах, а ничего не менялось. Мы будто топчемся на месте. Я лишь хочу, чтобы королевство Тан и империя Хаён позабыли все распри и заключили мир: ради тех, кто оставил свои жизни на поле боя, ради их семей и будущих поколений. Я хочу, чтобы последнее желание королевы Юмико наконец исполнилось. — Генерал взглянул в глаза командующего. — Я… ничего, забудь. — Он улёгся обратно в постель и повернулся спиной. — Позаботься о Ё Ун. Разговор с генералом оставил в душе командующего Ма неприятный осадок. Взгляд, каким одарил его напоследок господин, был пропитан болью и сожалением. Так смотрели лишь те, чьё сердце было сковано тяжёлыми цепями долга и обязанностей, и чья свобода была лишь обычным словом на устах. Цилин не мог сбежать, и если бы ему всё же удалось, то лишь физически. Его естество, то, что определяло его, навсегда следовало за ним тёмными образами прошлого и прожорливым червём в подкорке сознания. Генерал был заложником собственного «я»: благородного, справедливого и самоотверженного. И именно самоотверженность стала причиной его распада. Вероятно поэтому король так бережно относился к генералу, пытался не дать осколкам хрупкой статуэтки сгореть в жарком пламени, а может, то был его эгоизм, и король Тан лишь хотел, чтобы статуэтка целиком и полностью принадлежала ему. Как бы там ни было, Скар был рад любой причине — пока жив король, жив и генерал, а стало быть, и руки командующего Ма были чисты. — Ты припозднился. Скар перешагнул порог собственного дома и кивнул сидящему за столом с книжкой в руках мужчине. — Заглянул по дороге в одно место. Спасибо, что присмотрел за ним, Сайго, — поблагодарил Скар, обращая взгляд на Ё Ун. — Да не вопрос, мы же всё-таки не чужие друг другу. Это ведь сын Ли Дон Ха? — указал Сайго на Лиса. — Вылитый Дон Ха в молодости. Думал, после инцидента с его отцом, он оставит это дело, но, по-видимому, он так же чтит долг, как и его отец. Сайго так же, как и Ли Дон Ха, когда-то состоял в особом отряде под началом самого короля Тан Цзиньлун, но после смерти Его Величества, отказавшись принимать нового господина, покинул отряд. Он женился на местной торговке и сейчас воспитывал маленькую дочь. Дон Ха, оставшись верным королевскому роду и преклонив колени перед юным принцем Тан, глубоко осуждал поступок Сайго, считая его предательством. Скар бы не принял ничью из сторон, каждый действовал в соответствии с зовом своего сердца и разума. Возможно, поступи Дон Ха подобно Сайго, он был бы сейчас жив, а его сыну не пришлось бы с малых лет браться за клинок. Но каждый сделал свой выбор, как сделал его и Ё Ун. — Отнюдь, — возразил Скар. Он подошёл к Ё Ун и щёлкнул по вставленной в его ухо серьге с запаянным бубенцом. — В отличие от отца, долг для него — пустой звук. Сайго внимательно посмотрел на Скара и улыбнулся. — Что ж, в таком случае удачи, — он ударил себя по коленям и встал из-за стола. — Скажу напоследок только одно: в нашем деле долг может как спасти, так и убить, но вот чувства — прямая дорога на тот свет. В этот раз глупому Лисёнку повезло, но не каждому везёт дважды. Скар вздохнул и присел на кровать к Ё Ун. Он прекрасно это знал.***
— Да он издевается надо мной, — прорычала Феличита, хмуро уставившись на старый полуразрушенный павильон. Она уже смирилась со своей ролью служанки, но быть на побегушках у генерала Цао — это уже слишком. Из всех возможных демонов Нин выбрал именно его, а ещё так громко распинался про безопасность. Знал же, что отношения у неё с ним не заладились, и всё равно отправил её прямиком в пасть к хищнику. Феличита была в бешенстве, но ещё больше она тряслась от страха. Хоть генерал и заверил, что был на её стороне, сама Фели не спешила ему верить. Сегодня он — друг, а завтра он решит получить благословение кого-то там и слопает её за обе щёки, и ведь на помощь даже некого позвать, да и кто вообще прибежит в это захолустье. Порой Феличита теряла бдительность, забывала, где она находится и что всё это не какая-то игра или постановка в театре, а самая что ни на есть жизнь. Та ночь в бамбуковом лесу о многом заставила задуматься. Феличита всё больше начала приходить к выводу, что надеяться на Нин было бессмысленно, а её благополучное возвращение в родной мир целиком и полностью находилось в её руках. Скорее всего, Нин и вовсе не планировал помогать ей, лишь пускал пыль в глаза, чтобы подольше поиграться с ней. Она игрушка, живая кукла, марионетка, которой можно спокойно управлять, дёргая за ниточки, — подобные мысли заставляли внутренности сжиматься в болезненном спазме. Пока Нин весело с ней, она будет в порядке, но как только игрушка ему надоест, от неё легко можно будет избавиться, королю стоит только щёлкнуть пальцами, даже собственные руки не придётся марать. Феличита вздохнула, опустила плечи и присела на корточки — в человеческом мире было так же. Так если посмотреть, то она и раньше была игрушкой в руках власть имущих и богачей. Она существовала, пока приносила пользу компании, и от неё бы незамедлительно избавились, как только бы руководство перестало получать от неё выгоду. Умереть здесь от меча или в другом мире от голода, лишившись средств на существование, — не велика разница, итог всё равно один. Феличита хмыкнула, встала и распрямила плечи. Однако даже при всей, казалось бы, безвыходной ситуации она не собиралась сдаваться. Смерть не вариант. Прямо сейчас она без страха вступит в это зловещее местечко и покажет, что с ней шутки плохи, и пусть другие дрожат при виде неё. Фели съёживалась каждый раз, когда видавшие виды половицы скрипели под её ногами. Она медленно пробиралась по тёмному коридору к дальней комнате, единственной, в которой горел тусклый жёлтый свет. С каждым шагом девичье сердце билось всё громче и громче. Как бы она себя ни настраивала, против инстинктов не пойдёшь, а инстинкты подсказывали ей, что это самая безумная и опасная ситуация, в которую она когда-либо попадала, она даже перед госпожой Бао так не тряслась, как сейчас. И куда только делся весь её настрой? Феличита встала напротив двери и зажмурилась. Ничего, она справится. — Генерал Цао, — позвала она, легонько постучав в дверь, — это Феличита. Могу я войти? Прошло секунды две и послышалось приглушённое «Входи». Фели отодвинула дверь в сторону и ступила в окутанную тёплым светом комнату — пролетевшая перед самым носом чернильница врезалась в стену и обдала Феличиту с ног до головы чёрными брызгами. — Я же велел тебе ждать! — рявкнул сидящий на полу за низким столом и прикрывающий лицо рукавом генерал. Феличита взвизгнула и сиганула из комнаты. Да уж, хорошее начало, ничего не скажешь. Феличита осмотрела испачканную рубашку и вытерла лицо, размазывая чернила по щеке. — Бешенный какой-то, — раздражённо прошептала она, и в то же мгновение дверь комнаты вновь открылась и на пороге появился генерал. Даже в их ночную встречу в бане демоническая маска на лице Цао не казалась такой жуткой. Сердце уже не просто стучало в груди, оно грохотало подобно колокольному звону при пожаре, а всё нутро так и кричало: «Беги! Спасайся! Этот монстр проглотит тебя, что даже косточек не останется!». Феличита и рада была, да ноги будто к полу приросли, ни на шажочек не сдвинуться. — Какого чёрта ты здесь забыла, Чита? Ох, хотела бы она знать ответ. Какого чёрта она до сих пор не у себя дома, в мягкой постели, в полной безопасности, а как бедный маленький ягнёнок трясётся перед демоном в забытом богом мрачном домишке? Хотела бы она знать. — Нин, король Нин, — уточнила Феличита на всякий случай, — отправил меня сюда. Прислуживать вам. На последних словах она совсем сникла, будто её к смерти приговорили. — Что? — Судя по интонации, генерал полностью разделял чувства Феличиты. — Вот же король-недоумок. Генерал зарычал и быстрой тяжёлой походкой выбежал из павильона. Кого-то явно ждала хорошая взбучка. Может, оно и к лучшему. Генерал поговорит с королём, выскажет ему своё отношение к подобным несогласованным решениям, и Феличита спокойно вернётся к остальным служанкам, навсегда забыв дорогу к этому жуткому месту. От этих мыслей на сердце даже легче стало. Фели улыбнулась и чуть ли не запищала от радости. — Ну же, генерал, постарайтесь, — прошептала она и опасливо оглянулась вокруг. Да, этот павильон определённо не располагал к себе.***
Беседка на лотосовом пруду была тем самым местом, где Нин мог снять с себя титул короля и побыть обычным демоном, пусть даже красные одежды всё ещё тянули огромным грузом вниз. Эта беседка полнилась тёплыми горько-сладкими воспоминаниями о матушке, об их совместных чаепитиях и лучезарной улыбке брата. Что бы ни происходило во вне, какая бы буря ни обрушилась на дворец, вода в пруду под большими нефритовыми листьями лотосов оставалась неподвижной, как зеркальная гладь. Даже бесчисленные радужные карпы, обитающие в нём, не могли поколебать его воды. Когда-то давно им с братом говорили, что король должен быть подобен пруду: спокойным, непоколебимым и так же чист душой, как и вода в нём. Короля Нин нельзя было назвать спокойным, но такова его суть, того, кем ему следовало стать, и он не мог этого изменить. Каблуки сапог гулко застучали по белым доскам беседки, Нин перевернул старую страницу книги и поднял глаза на прибывшего генерала. — Лин! Рад тебя видеть. Как твоё самочувствие? Заставил же ты меня волно… — Зачем вы привели её? — без предисловий накинулся генерал. Нин нутром чувствовал, что всё будет именно так. Он не строил никаких надежд на то, что генерал с распростёртыми объятиями встретит Феличиту и пустит её в свою коморку. Его обитель была закрыта для посторонних, как и его сердце. Именно поэтому Нин и сделал то, что сделал. Нужно было сломать этот тяжёлый ржавый замок, и король готов был использовать для этого любое средство. Нин вздохнул, отложил книгу на скамью и встал напротив Лин. — Ты знаешь, я не смогу всегда быть рядом с тобой. Сейчас это была всего-навсего горчанка, но кто знает, когда ослабнет печать. Именно поэтому я и попросил Феличиту присмотреть за тобой. Да и для неё так будет безопаснее. — О, не волнуйтесь, у меня есть кому обо мне позаботиться, так что вам не было смысла так напрягаться. Лин даже не пытался скрыть своего пренебрежения. Нин ждал от него чего-то подобного. С первого дня, как Цао Цилин предстал перед королём, он вёл себя так. Возможно, именно поэтому все во дворце так ненавидели его. Но король знал, что на самом деле скрывалось за этим бахвальством и дерзостью, знал, каким Лин был на самом деле, но не мог понять, зачем тот постоянно притворялся. — В таком случае, пусть она станет тебе другом, — пожал плечами Нин. — Не нужны мне никакие друзья, — процедил Лин. — Прекрати уже лезть в мою жизнь! — Лин отдышался и спокойно добавил: — Просто разберитесь со всем этим. Кажется, спокойной конструктивной беседы у них не получится. — Я работаю над этим. — Как? Думаете, найдёте ответ в древнем сборнике стихов? Генерал указал на книгу на скамье. Нин дёрнул уголками губ в нервной улыбке. Да, может быть, это не то, что ему нужно было, но вдруг, подсказка спрятана именно там, где её совсем не ожидаешь увидеть. Нельзя было исключать такой вариант. — Лин, послушай… — Я Цао Цилин, отродье из клана Чёрных Змей! — резко выкрикнул генерал. — Ваш младший брат Лин мёртв! Смиритесь уже с этим наконец! Стоящие неподалёку стражники настороженно переглянулись между собой. Нин от неожиданности вздрогнул и замер. Громкие слова, грубо сказанные в тишине беседки, полоснули по сердцу больнее самого острого клинка. Правда всегда причиняла боль, иначе бы никто так не цеплялся за ложь. Нин боялся её, отгонял от себя эти страшные мысли, но это всё же произошло. Нин действительно стоило принять ужасную вещь: он на самом деле потерял Лин много лет назад, но всё ещё, тепля в груди надежду, пытался удержать его подле себя. — Зачем ты так? Как бы Нин ни старался, у него не получилось скрыть дрожь в голосе. Ему стоило взять себя в руки, он не должен был поддаваться гневу, но король был из тех, кто на зло отвечал злом, причём абсолютно любому. — В таком случае, генерал Цао, — Нин поднял на Цилин тяжёлый взгляд, — это мой приказ. Служанка Феличита остаётся на вашем попечении. — Глаза маски генерала засветились холодным пурпурным светом, руки сжались в крепкие кулаки. — Что, хочешь ударить меня? Ну давай, бей, может, хоть после этого тебе полегчает. Генерал расслабился и, поклонившись, молча покинул беседку. В отличие от короля, он мог сдержать себя. Он сдерживал себя постоянно, и это невероятно раздражало Нин. Его буквально выводило из себя подобное отношение Лин к себе. Когда-нибудь оно обязательно приведёт к катастрофе, и тогда король потеряет его навсегда. Тёплый ветер заиграл в нежных розовых лепестках лотоса и затрепал склеенные страницы старого сборника стихов.***
Генерал вернулся в Сливовый павильон ещё более разъярённым, чем выходил из него, что не могло ускользнуть от зоркого взгляда Феличиты. Она будто чувствовала нутром: взбучка ждала явно не короля. Феличита немного потопталась в дверях и неуверенно вошла в комнату. — Что сказал Его Величество? Он разрешил мне вернуться к остальным? — Делай, что хочешь, — проворчал генерал, убирая бумаги со стола. — Можешь хоть из дворца уйти, мне всё равно. Только не попадайся мне на глаза. — Я просто уточнила, потому что госпожа Цзянь запретила мне возвращаться без позволения коро… — Фели сглотнула и подняла глаза на вставшего напротив неё демона, — …ля. Так, всё ясно, генерал Цао совсем не уважал чужое личное пространство. Феличита скривилась и сделала шаг назад, увеличивая пространство между ними; генерал тут же сделал шаг к ней. Она вновь отошла чуть назад — генерал опять приблизился к ней. Помнится, Фели уже была в подобной ситуации, только по ощущениям это было не так жутко. Так они и «танцевали», пока в какой-то момент Феличита не вышла из комнаты. Генерал протянул руку в сторону, и дверь тут же с хлопком закрылась перед носом девушки. Всё, это была последняя капля. Феличита резко открыла дверь и ворвалась в комнату. — Не смейте закрывать дверь перед моим носом! — А ты не смей так врываться ко мне! Феличита кипела от злости. Да что вообще этот напыщенный индюк себе позволял? — Не моя вина, что я здесь. Не от большой любви к вам я сейчас в этом затхлом сарае. — Феличита задрожала и сама не заметила, как по её щекам потекли слёзы. — Только и делаете, что пинаете меня туда-сюда как мячик. Он ведь сам притащил меня во дворец, а потом просто бросил. — Фели всхлипнула и утёрла слёзы, но они всё никак не останавливались. — Он обещал, что присмотрит за мной, сказал, что я буду под его защитой, а меня ведь чуть не убили в том дурацком лесу. — Но не убили же, — пренебрежительно хмыкнул генерал. Феличита сжала челюсти и с яростью в глазах прямо посмотрела в лицо демонической маски. — И уж точно не благодаря вам! Слова слетели с её губ, будто змея выплюнула свой яд. Страх ушёл, осталась только ненависть: к этому миру, к демонам, к королю и генералу. Ко всем ним, смотрящих на неё свысока и считающих обычным сорняком под ногами. Мысли вернулись к той безлунной ночи в бамбуковом лесу, к господину, спасшему её. Он оставался для неё последней спасительной соломинкой. Только он мог защитить её. Генерал подошёл к Феличите и наклонился к её лицу; фиолетовый свет отразился в девичьих карих глазах. — Пошла вон, — медленно процедил демон. Феличита выдержала его взгляд и, прихватив свои вещи, быстрой походной направилась к выходу из сливового павильона. Цилин медленно выдохнул и попытался успокоиться. Дёрнул же чёрт идиота-короля связаться с этой полоумной женщиной. Будто у генерала своих забот не было. Он ведь только-только от болезни оправился, а тут новая зараза. — Подружиться? — язвил Цилин, передразнивая короля и яростно запихивая наброски стихов и книги в шкаф. — Для неё так будет безопаснее. Я волнуюсь, пусть она присмотрит за тобой. Ну вот ещё! Генерал вытащил матрас и с размаху бросил его на пол. Успокоиться не получилось. В последнее время всё шло наперекосяк, будто над ним злой рок навис. И чем усерднее генерал пытался всё исправить, тем хуже становилась ситуация. Цилин снял маску и посмотрел на кровавые иероглифы заклинания. Скорее всего, всё начало идти наперекосяк ещё с того самого момента, как появилась эта печать, а может, даже и раньше. Желания короля можно было понять, в какой-то степени генерал даже разделял его чувства, но, чем больше посторонних было вовлечено в эту борьбу, в его борьбу, тем сложнее Цилин удавалось контролировать происходящее вокруг себя. Он дал слабину, позволил себе отвлечься, и его глупый поступок привёл к жертвам. Единственное, чего он желал, чтобы подобных трагедий больше не произошло, и уж тем более с участием лиц, которые не имели к этому абсолютно никакого отношения. Сорвавшись на Феличиту, он поступил некрасиво, но у него не было другого выбора. Чем дальше они друг от друга будут держаться, тем безопаснее будет для неё. Конечно, король не мог этого знать, генерал многое не рассказывал ему о себе, и именно по той же причине, почему так усердно выгонял ненормальную девчонку из своего жилища. — Почему ты здесь? Генерал задумчиво провёл пальцами по красным иероглифам. Громкий женский крик с улицы прервал его мысли. Цилин вскинул голову, дурное предчувствие сжало грудную клетку. Неужели враг смог проникнуть во дворец? Он опять просчитался. Генерал надел маску, призвал призрачное копьё и выскочил на улицу. — Чита! Что слу?.. Цао вздохнул, расслабился и отозвал копьё. Феличита, взобравшись на ветхий плетёный забор и неистово визжа, всеми силами пыталась отбиться кульком от прыгающего внизу Хэллгейма. — Что ты делаешь, Чита? — поинтересовался Цао, даже не пытаясь помочь бедной девушке. — Генерал, — простонала Феличита, — помогите, спасите меня от этого чудовища! Феличита в очередной раз замахнулась на пса, Хэллгейм вцепился пастью в кулёк с девичьими пожитками, вырвал его из рук и завертел головой, разбрасывая вещи вокруг себя. Феличита вскрикнула и зарыдала, сильнее цепляясь за забор и забираясь выше. Генерал еле сдержался, чтобы не засмеяться. И это её-то король послал, чтобы присматривать за ним? Да за ней самой глаз да глаз нужен. Пожалев бедняжку, Цилин свистнул, пёс наконец отстал от несчастного человека и вернулся к хозяину. — Слезай уже, он тебя не тронет. Феличита выгнулась, чтобы убедиться, что огромный зверь действительно больше не собирался нападать на неё, и начала спускаться вниз. Вот только забор простоял без должного ухода уже очень много веков и явно не был рассчитан на столь большую нагрузку, потому, издав последний предсмертный стон, накренился и рухнул на землю вместе с испугавшейся до беспамятства девушкой. Хэллгейм заскулил и прижался боком к генералу. — Да уж, — протянул Цилин, почёсывая пса за ухом, — свалилась на нашу голову. — Что это за монстр? Как вы вообще можете держать подобное возле себя? — Хэллгейм мой пёс. Собак, что ли, никогда не видела? Феличита прищурилась и всмотрелась в косматую морду питомца. — У него хоть глаза есть? — прошептала она. — Если он ваш пёс, то научите его не кидаться на каждого встречного. Собак воспитывать нужно! — А, не подумал. Хэллгейм, иди извинись перед нашей гостьей. Пёс радостно тявкнул и побежал к Феличите. Та снова завизжала и поползла прочь. — Уберите его от меня! Что ж, стоило всё же поблагодарить короля: теперь Хэллгейму не будет так скучно, есть над кем поиздеваться. Генерал подозвал пса к себе и велел ему идти в павильон. А вот что делать с ней, — Цилин посмотрел на ползущую по земле Феличиту, — он понятия не имел. Отправить бы её обратно в дом служанок, как он и собирался, но это же недоразумение даже собак боится, а уж перед лицом реальной опасности и подавно труханёт. Хотя… — Эй, Чита, прекращай уже ныть и иди за мной. Феличита быстро собрала вещи и поспешила за генералом. Он привёл её в одну из комнат сливового павильона: маленькую, затхлую, с один единственным небольшим окошком под потолком. Она была ещё хуже, чем то место, в котором Феличита ночевала в первую ночь. Фели посмотрела на комнату, затем на генерала, на комнату, на генерала. — Серьёзно? — Похоже, что я шучу? — О, нет, шутки это не про него, вряд ли генерал вообще за свою жизнь хоть раз улыбался. — Теперь жить будешь здесь. Запомни следующее: не шуметь, лишний раз на глаза мне не попадаться, в мою комнату не заходить. Располагайся. — А, стоп! Генерал! Феличита даже возразить толком не успела, а тот уже скрылся в лабиринте тёмных коридоров. Она прошла в комнату, бросила в сторонке порванный кулёк с вещами и посмотрела на половинку большой луны, жёлтый свет которой просачивался сквозь окошко под потолком. И вдруг стало так невыносимо тоскливо и одиноко. Она вспомнила о маме, о своём стареньком доме в деревне, и ей вновь захотелось стать маленькой девочкой, не знавшей печали и страха. Феличита присела возле стены, согнула ноги в коленях и горько заплакала.
