Талант как беременность, его не скрыть.
Неизвестный.
Куро много думал последние полчаса, многое пытался понять.
Не просто же так его отец всё время вываливает на него всё новую и новую информацию. Ладно бы ещё он пытался показать себя с лучшей стороны, рассказывал бы о том, чего он добился, каким «крутым», «умным» и «могучим» он был в своей жизни, как это часто это умеют рассказывать родители. Нет же, каждый раз он узнавал что-то плохое о своем отце: при первой встрече пришлось узнать о множестве не просто плохих, а по-настоящему ужасных ошибок Дормина, при второй встрече — получить
пиздюлей! нагоняй, да ещё едва ли не словить приход от неожиданности, теперь же… А что он узнал сегодня?
То, что его отец — любитель ирландской литературы? Натянуто. Может быть то, что его сестра, была, возможно, неравнодушной к отцу?
«Хмм… Нет, инцест, конечно, дело семейное, но… Мне это показалось, или отец только что посмотрел на меня как на полного идиота? Нет, наверное показалось.»
Безусловно, его отец хотел что-то сказать всей этой пьесой загадочности и мрачности, в центре которой явно был этот самый портрет, но вот что именно кроется за всем этом, Куро пока что не мог понять. А ведь сначала всё было гораздо проще, никаких загадок, просто тонны информации, которую нужно было переварить. Или, может быть, даже там, в, казалось бы, простых формулировках был скрыт какой-то смысл.
И мог ли что-то подобное сделать Дормин? Учитывая сегодняшний день, а точнее ночь — вполне себе.
Кроме того…
«Какого черта он делает?»
А посмотреть было на что. Молчавший и смотревший все это время в камин мужчина неизвестно когда успел изменить свое положение. Дормин уселся в подобие позы лотоса на кресле и, оперевшись на левую руку, вертел в другой какой-то светящийся шар размером в два раза больше теннисного.
Белоснежная, вспыхивающая протуберанцами какой-то материи подобно звезде сфера, почти что совершенная. Почему почти? Наверное, только бы слепой не заметил странную, напоминающую паразита черноту внутри шара, что время от времени пульсировала, посылая пучки света из кончиков, что были в верхних слоях, куда-то глубоко внутрь.
— Отвратительно, не правда ли? — трудно было не согласится, особенно учитывая тот факт, что всё это отдавало странной естественностью со всеми своими многочисленными извивающимися отростками. — Это та самая система, — без единой эмоции обронил Дормин, будто бы далеко не впервой с подобным сталкивался.
Что же до Куро, то последний был немного в шоке и в тоже время в растерянности, ведь до этого он даже не задумывался о том, как выглядела система, и уж тем более что она может выглядеть именно так. Но что ещё хуже, перерожденец даже не думал о том, как работает система, для чего она нужна, просто принимая ту как данность, тем самым уподобляясь множествам героев фантастических произведений.
Их взгляды пересеклись, и в тот же момент сердце Куро застыло в ожидании некой правды или откровения. Мужчина лишь хмыкнул и одним круговым движением заставил шар резко вырасти до метра в диаметре, тем самым позволив разглядеть все гораздо подробней. Внутри сферы была не только система, но и какие-то странные, замысловатые структуры, чем-то напоминающие каркасы чего-то. При более подробном рассмотрении оказалось, что эти структуры были не только внутри сферы, но и за ее границами, правда в нескольких сантиметрах, но те были какими-то незавершёнными.
Немой вопрос в сторону отца не остался без ответа.
— Было интересно посмотреть, как выглядит твоя система и что она из себя представляет? Ты же не думал, что я о ней не узнаю? — мальчику потупил взгляд. — Или ты вообще об этом не думал?
— Ну… — промямлил Куро обильно краснея, — я…
— …
«Где-то я уже видел этот взгляд… Да не, не может быть!»
— Отец, а ты совершенно случайно никого в жизни в идиоты или представители рыбьего вида не записал?
От столь большого интереса, мальчик буквально подался вперед, поближе к отцу, дабы точно расслышать ответ, на что последний лишь слегка поднял бровь в непонимании.
— Нет, — со стороны соседнего стула послышался вздох облегчения, — но был один кретин по имени «опеньок»!
Только что выпитый чай тут же оказался разбрызганным по всему полу, а инициатор с глазами словно блюдца уставился на Дормина.
— Может, ты ещё в первой жизни или в других любил игры?
«Ждем ответа, а пока отмечаем. Безэмоциональность — чек. И плевал я на то, что она не генетическая, а получена в результате каких-то травм. Манера называть кого-то глупого подходящим именем — чек. Цвет волос — совпадает. Взгляд — тоже… Нет, я, конечно же, не любитель всех этих шизо-теорий, но!»
— Только немного, в первой жизни…
— Ага! — в лицо Дормина тут же были выброшены руки с небольшим блокнотом и ручкой, где черным по-белому было написано: «Я отец Брони Зайчик, и я готов взять на себя всю ответственность».
— Почему ты ведешь себя как идиот? Не надоело? Все эти качели эмоций, недальновидность, розовые очки? Сними их, мальчик, это не сказка, и твое перерождение не сулит тебе, как там некоторые выражались: «Гарема тян и светлой, яркой жизни», по крайней мере просто так, — суровым тоном заметил мужчина. — Гха-а-а. Довольно! Поднимайся! — выкрикнул Дормин и одним чётким вывереным движение выбил из рук Куро блокнот с ручкой, что через пару секунд полета просто растворились в воздухе.
Резко поднявшись с кресла и замельтешив полами плаща, Дормин подобно летучей мыши упорхнул быстрым шагом вдаль от мальчика. Последний лишь только сейчас заметил, что кроме него, пары кресел и отца в пространстве больше ничего не было.
Преодолев полсотни метров за считанные секунды, учёный резко развернулся, воздев правую вверх и щелкнув пальцами.
Кресла пропали, а мальчик от подобной неожиданности не успел среагировать и свалился на пятую точку. Но на этом ничто не закончилось. Казалось, само пространство затрещало по швам…
«Или не показалось…»
Мириады трещин заполонили пол пространства, сделав его подобным расколотому обсидиану. Рука легонько прошлась по идеально гладкому полу, задевая некоторые трещины, что на ощупь даже не были заметны.
Внезапно черный пол сменился снежным одеялом, а быстрый взгляд показал огромную снежную пустыню и сияющую аккреционным диском в небе черную дыру. И на фоне всего этого, на одном из снежных холмов стоял его отец с монструозной ало-чёрной косой. Обычно спокойные платиновые волосы теперь беспорядочно развевались на ветру, а когда-то изящная черная одежда сменилась какими-то кусками старой и грязной ткани. Но что ещё более важно, так это завязанные повязкой глаза отца.
Последний, словно насладившись эмоциями восторга со стороны своего сына, взмахнул левой рукой в сторону. Пару секунд ничего не происходило, но потом… сотни, возможно тысячи совершенно разных типов и форм оружий выстроились ровными полукругами за спиной Дормина. Косы, мечи, копья, глефы, мечи, кнуты, чего тут только не было.
— Ты хотел обучения, и нет смысла пытаться врать, я и так уже всё знаю, — «ну кто бы сомневался, он же явно читает мысли». — А мне всегда было интересно как учёному, — табуны из сотен мурашек побежали по спине парня, — передаются ли знания или умения духовнорожденному? — может, Куро и не понимал значения последнего слова, но это не отменяло того факта, что страх внутри него стал лишь сильнее.
«Почему ты ведешь себя как идиот?» — вспомнившиеся слова отца больно резали по душе. И ведь не удивительно, если так подумать, он и в самом деле вел себя как идиот, что подох в своем мире, оставив там так дорогих ему людей… тут же потерял вновь обретенных в новом мире, но спустя время переключил всё своё внимание на учебу и постройку нелепого плана, что и как делать в мире Хонкая.
Его отец явно гораздо больше пережил, и сейчас он не ведёт себя как идиот или даже как уставший от тяжелой жизни дедуля, вон он, вполне себе уверенно стоит и ждет от него, пока маленький мальчик возьмется за голову, снимет розовые очки и начнёт наконец-то действовать обдуманно. Может, это и не сразу произойдет. Но он всё же постарается.
Не обращая внимания на мороз и будто бы пламенем обжигающий снег, Куро уверенно поднялся на ноги, ожидая действий Дормина.
— Приятно видеть, как дети растут на глазах, но докажешь ли ты это действиями? — взгляд мужчины остановился на подобной его косе справа вдали, рука дернулась, и упомянутое оружие тут же метнулось в сторону Ханагами, вонзившись в паре метров от него. — Говорят, что если у существа есть так называемый талант, или же более верными словами — остаточная память из прошлой жизни, то в более жёстких ситуациях выше шанс проявления таланта…
Фигура мужчины сгорбилась в подготовке к рывку. Осознав, что дело пахнет керосином, Куро метнулся в сторону косы, правда как только он её выхватил из снега, взгляд мальчика встретился с незримым взглядом мчащегося на него словно локомотив отца с уже приготовленной для замаха косой.
Благо тело ещё успело отреагировать, но на этом все и закончилось. Неумелый блок, и его тут же рассекают от правого плеча по печень, орошая местный снег свежей алой кровью. Было ли ему больно? Ещё как больно, тех долей секунд жизни мозга хватило сполна, чтобы все прочувствовать. А дальше была темнота…
— Вставай и бери оружие, — тихий, словно шепот демона, голос встревожил его покой, — вставай и бери.
Глаза открылись, явив знакомую картинку снежной пустоши, отца с окропленной его кровью косой и его же трупа. Руки судорожно начали ощупывать тело в поисках каких-либо увечий, но уже спустя пару секунд опустились на колени, поддерживая Куро, пока его выворачивало наизнанку.
Послышался звук сминаемого снега, и взгляд тут же зацепился за торчащую из земли глефу, очередная пара неумелых движений, и мальчик лишился оружия вместе с кистями рук, второй же удар Дормина отсек голову.
— Гха-а-а-а, — продолжил орать Ханагами от боли, но уже в новом теле.
Вновь звук сминаемого снега, а в стороне новое оружие…
Вновь снег орошали кровью…
И так по кругу…
Куро не знал сколько времени и смертей прошло, он не знал, сколько оружия он опробовал, но перерожденец точно знал, что удобно легший в его руки монструозный двуручный меч из кости — его спасение из круга смертей. С ним он себя чувствовал уверенно, казалось, за его широким лезвием можно укрыться от любых невзгод…
«Чертов снег!»
Лезвие меча взметнулось в воздух вместе со снежинками, преграждая путь летевшей в его сторону кромке косы. Пространство наполнилось звоном и скрипом скользящего металла по другому.
— Наконец-то можно приступить к настоящему обучению.
«О нет…»
