Птица, полюбившая свою клетку

Яркое солнце освещало замок, отчего тот выглядел ещё величественнее. Агнес, кажется, только сейчас заметила всю красоту этого места. Конечно, сад сразу запал ей в душу, но на остальное, даже на сам замок, она попросту не обратила внимания. «Я прошла мимо замка и даже не посмотрела на него, серьезно?», – подумала девушка, когда они с Алисой выходили из сада. – Скоро фестиваль, посвященный первому дню весны. Ты ведь знаешь об этом? – не оборачиваясь к своей рабыне, спросила Госпожа. – Конечно. Я всегда задумывалась о том, почему этот фестиваль проводят 1 мая, ведь весна начинается на месяц раньше. – Раньше этот фестиваль проводили 1 марта – в самый первый день весны, как положено. Но, однажды, прямо во время фестиваля, у короля Михаила умерла дочь. Конечно, он не мог больше проводить праздник 1 марта, в день смерти своей дочери, поэтому и перенёс фестиваль на 1 мая. – Вот как.., – тихо проговорила Агнес. Алиса уловила в её голосе нотки грусти и перевела взгляд на девушку. Та смотрела на замок, поджав губы. – Ты сочувствуешь ему? – Да, конечно. Я представила на его месте своего отца... Он бы очень переживал, если бы я умерла, – Агнес усмехнулась, – очень – это ещё мягко сказано. Прислуга нахмурилась, когда заметила задумчивое лицо Алисы: – Вы думали, что... Что я буду злорадствовать над участью его дочери? Алиса Батчелор молча кивнула. Она так думала, это правда. Вчера, когда она впервые заговорила с Агнес, та была пропитана ненавистью к ней и ко всем богачам. Не удивительно было бы, если бы рабыня и правда радовалась, что король Михаил потерял своё самое дорогое сокровище – свою дочь. Но Алису удивило то, что Агнес сочувствовала ему. «Я сделала поспешные выводы. Я её совсем не знаю и то, что она показала вчера при нашей первой встрече, ещё ни о чем не говорит», – Батчелор вздохнула, подумав об этом. – Я ошиблась. Прости меня. Рабыня удивлённо уставилась на свою Госпожу. «Она просит у меня прощения? Госпожа просит у рабыни прощения? Она издевается, да? Но тон её серьёзен, я не уловила ни нотки насмешки...», – разнообразные мысли проносились в голове Агнес. Алиса больше ничего не говорила, она лишь молча наблюдала за тем, как меняется лицо Агнес. Сначала на нём отражалось удивление, затем – настороженность, после Госпожа заметила на нём тень сомнения. Богачка специально молчала, она ждала ответа рабыни, но та словно язык проглотила. Батчелор взглядом изучала лицо Эмерсон. Агнес же не задерживала свой взгляд на чем-либо, он метался от одной вещи к другой и в итоге остановился на лице Госпожи. «Зачем она так смотрит? Она ждёт ответа? Это так нагнетает», – рабыня сглотнула и, тихо вдохнув воздух, обратилась к Алисе: – Я... Вам не нужно просить прощения, Госпожа, – мысли Агнес путались, но она постаралась собраться, чтобы не выглядеть глупо, – все ошибаются. Более того, вчера я повела себя так... Агрессивно и злобно по отношению к вам и ясно дала знать, что ненавижу тех, кто использует людей и не отличает их от инструментов, тех, кто не заботится о их чувствах, считая, что у рабов чувств попросту нет. После такого у вас наверняка сложилось не самое лучшее мнение обо мне... Сейчас Агнес впервые увидела грусть на лице своей Госпожи. «Она считает меня одной из таких людей? Ох, неудивительно, многие рабы считают своих хозяев таковыми. И всё же... Я бы хотела, чтобы её мнение обо мне изменилось в лучшую сторону. Но просто так этого не будет, мне нужно показать, что на самом деле я хочу иметь дружеские отношения с ней, как и с другими своими прислугами, а не просто пользоваться ей, как это делают большинство людей высшего общества», – думала Алиса, пока Агнес решалась продолжить: – Я не считаю вас такой. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что вы отличаетесь от остальных богачей... Хотя ваши слова... Когда я спросила, что будет, если я не соглашусь идти с вами, убьёте ли вы меня тогда, то вы назвали меня своей вещью. Поэтому я сомневаюсь, – увидев такой привычный холодный взгляд Госпожи, рабыня запнулась. В её голову пробрались тревожные мысли: «Что, если мне показалось и она вовсе не переживала по поводу того, что я о ней думаю? Зачем я говорю ей всё это, вдруг ей всё равно?», – на щеках Агнес загорелся лёгкий румянец, руки вспотели и она поспешила спрятать их за спину, взгляд устремился в пол. – Я назвала тебя своей вещью, потому что, честно сказать, мне надоели твои препирания и ненависть. На самом же деле я так не считаю. Прости, – Батчелор представила, как обидно было бы ей, если бы её назвали "вещью". «Я могу спрашивать всё, что хочу. Так ведь она сказала? Ничего страшного не случится, если я спрошу её об этом, верно?», – вдохнув и выдохнув, Агнес посмотрела на Алису. – Почему вы просите прощения у рабыни? Госпожа внимательно посмотрела на девушку. – Я думала, что ты понимаешь. Ты не можешь не понимать, Агнес, – сказала она твёрдо и уверенно, – ты спрашиваешь, почему я прошу прощения или почему я прошу прощения у рабыни? – Никто из богачей не станет извиняться перед своими слугами. Это слишком... Унизительно, – уточнила рабыня. – Ты считаешь, что я делаю нечто унизительное? – Н-нет, я так не считаю... – Вот именно, Агнес, ты так не считаешь, они так считают. И ты это прекрасно знаешь. Они приравнивают рабов к инструментам, даже хуже – к мусору. Так быть не должно, – Алиса отвела взгляд, скрывая подступающие слёзы, – они считают унизительным просить прощения у рабов, проявлять к ним какие-либо тёплые и добрые чувства, относиться к ним, как к обычным людям, наконец. Они не понимают или не хотят понимать, что их рабы – такие же люди, как они сами. Богачи считают себя лучше них. Пусть они будут считать, что я унижаюсь, мне всё равно. Я не хочу стать такими, как они, не хочу делать жизнь людей ещё хуже, чем она есть. Не представляешь, как я была противна самой себе, когда назвала тебя вещью. «Кажется, я не ошиблась на её счёт. Или это всё враньё? Но я верю ей. Правда верю», – на душе Агнес стало легче. – Я прощаю вас, Госпожа, – рабыня неловко улыбнулась и отвела взгляд. – Спасибо, Агнес, – улыбнувшись, Алиса вдруг вспомнила, с чего начался их разговор, – вообще-то я хотела поговорить с тобой о фестивале, но наш диалог утек в другое русло. Так вот, я поеду на праздник и хочу, чтобы ты была рядом со мной. – Я поеду с вами на фестиваль? – тихо пролепетала Агнес, будто не веря. Госпожа кивнула и улыбнулась. – Я даже не думала, что смогу снова там побывать, – мечтательно улыбнулась рабыня. «Вот ещё одно доказательство того, что она не всегда была рабыней, когда-то была такой же, как и я, богатой и обеспеченной. На фестиваль никто не приводит своих прислуг, поэтому там только богачи. И она была одной из них, в чём я уверена», – подумала Алиса. – Но разве можно брать рабов с собой на фестиваль? – удивлённо спросила Агнес. – Думаю, можно. В правилах не указано, что приводить своих слуг запрещено. – Вам понадобится моя помощь на фестивале? – Не думаю. Я хочу взять тебя с собой за компанию. Среди всех этих напыщенных особ не помешает присутствие такой милой девочки, как ты. Эмерсон смущённо улыбнулась. – Спасибо вам, Госпожа, я очень рада снова побывать на этом фестивале. Там так здорово, верно? – Да, мне тоже там очень нравится, – с задумчивой улыбкой на лице проговорила Алиса. Она вспоминала различные события, которые происходили с ней на этом празднике, людей, с которыми она познакомилась там. – В любом случае, сейчас ещё рано обсуждать все детали. Я сказала тебе заранее, чтобы ты просто знала, – подумав, произнесла девушка. За разговором Агнес даже не заметила, как они вошли в замок. – Сейчас я бы хотела отдохнуть. – Конечно, Госпожа, но что делать мне? – Что хочешь. В разумных пределах, конечно. Можешь пойти в свою комнату и тоже отдохнуть, или в сад, только не трогай там растения, среди них есть ядовитые. Если интересно почитать книги, то спроси у Хелии, где библиотека, она покажет тебе. Хелия – это та женщина, которая сегодня привела тебя на кухню. Чаще всего она находится именно на самой кухне. – Хорошо, Госпожа. Алиса, слабо улыбнувшись, пошла по направлению к лестнице и начала подниматься на верхние этажи. Эмерсон осмотрелась: она находилась в большом зале, слева была кухня, спереди – лестница, ведущая наверх, по которой медленно шла Госпожа. Девушка проследила взглядом за ней и, не раздумывая, пошла следом. В голове Агнес чётко всплыл образ отца, который учил её никому не доверять. «Запомни: не доверяй никому из высшего общества. Они все найдут способ подольститься к тебе, чтобы использовать тебя в своих целях, пока ты будешь думать, что вы стали друзьями. Не позволяй им сделать этого. Мы были такими же, как они. Пусть ты и не поступала так подло, но, признаюсь, я строил доверительные отношения с рабами, пытался казаться хорошим, а потом жертвовал ими, ведь мне всё равно на них. Абсолютно. Поверь, все делают точно также. Не доверяй им, что бы они не сказали. Будь умницей», – это были последние слова отца Агнес. Тогда она злилась на него: «Как он мог так поступать с этими людьми? Я никогда не думала, что мой отец такой...», но уже после смерти отца злость поутихла, в душе осталась лишь тоска по нему. Сейчас душа Агнес разрывалась на части. Она верила своей Госпоже, но слова отца заставляли задуматься. Если он, её отец, всегда такой добрый и хороший, оказался на деле подлым и бесчувственным, то что можно сказать по поводу Алисы Батчелор? Они совсем не знают друг друга, с чего ей пытаться по-настоящему подружиться со своей прислугой? Душу рабыни терзали сомнения. Она продолжила тихо шагать за Госпожой и начала размышлять: «Я не знаю, что делать. Довериться чувствам и поверить ей или послушаться отца? Ошибку совершить очень легко. Пока я не могу понять, какой вариант лучше, но пойду за ней следом. Наверное, будет лучше стащить ключ. Хотя, Госпожа это заметит. А что, если я смогу открыть ошейник там и сбежать?», – девушка воодушевилась, но уже в следующую секунду поникла, – «Если она правда не хочет мне зла, то мой поступок будет несправедлив по отношению к ней... Нет, и всё же я не могу так рисковать. Возможно, это мой первый и последний шанс освободиться. Нельзя отступать». Наконец Алиса подошла к темной двери и, осмотревшись по сторонам, вошла внутрь. Благо, её рабыня успела спрятаться за углом и не попасться ей на глаза. Агнес пока не решалась идти следом, поэтому просто стояла за углом, глядя на дверь, за которой находилась Госпожа. Так она и простояла некоторое время. «Она хотела отдохнуть, возможно, она уже уснула», – решила девушка и тихими шажками направилась прямиком к комнате Батчелор. Затем она посмотрела в замочную скважину: Госпожа лежала спиной к двери на большой просторной кровати. Вздохнув, рабыня аккуратно приоткрыла дверь и, глянув на девушку, тихо пошла к туалетному столику, на котором сразу приметила ключ, тот самый, от ее ошейника. Первый шаг. Второй. Третий. Цель близка! Агнес представила, как открывает свой ошейник, освобождаясь от его холода и тяжести, как тихо прокрадывается обратно, в коридор, как убегает отсюда со всех ног, как больше не видит её, Алису Батчелор. В этот момент в сердце Агнес словно ударила молния. Она закрыла глаза. Больше не увидит её. Грусть пробралась в сердце. Отчего же? Странно... Она так хотела этой свободы, а теперь начинает сомневаться. Нет, Агнес не отступит. Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, девушка уверенно распахнула глаза и... Увидев в отражении зеркала свою Госпожу, которая стояла за её спиной, нахмурив брови, девушка дрожащим голосом прошептала: – Боже... Теперь она осознала, что все это было ужасно глупой затеей. Вот только было уже поздно что-то осознавать. Ничего не изменишь, в прошлое не вернешься и другого выбора не сделаешь.