Halker

      То, что он сорвался было просто… пиздец! Как Вова мог просто наклониться и начать шептать слова «я люблю тебя»?! Будто ему пятнадцать! Столько времени даже его лица не представлять — и тут… Позор. Лёжа в холодной комнате прямо на полу, Братишкин скрёб пальцами волосы, до боли впиваясь ногтями в кожу и расцарапывая её до крови. Грязно, погано — вот что окутало его. А ведь до этого в груди было так светло, так тепло и полно надежд… Слишком быстро… Слишком наивно предполагал, рассчитывал на что-то… А Хесус просто испугался! Он не давал даже разрешения, не показывал согласия и не хотел верить. Ни единому слову. А ведь и слова лжи не было. Амину и её дружков действительно прижали, чему парень был безгранично рад. Да так и сказал ей: — Наконец-то тебя, сука, накажут. Давно пора. Давно ты людям гадости делаешь. Было ли ему стыдно? Нет. Теплилась ли в душе старая дружба, общие воспоминания? Никогда. Всё было построено на соперничестве. На словах «должны» и «надо». Но этим своим последним поступком оборвалось всё. Все за и против, тогда и сейчас. Осталось только желание отомстить и сделать больно. И Семенюк в этом явно преуспел. Потому что не надо трогать его. Звук сирены прозвучал будто сквозь пелену, становясь всё громче и громче, пока именинник окончательно не проснулся, широко распахнув глаза. Вокруг была пустота, которую разрывал этот противный звук. Что произошло?! Охрана не справилась, и кто-то жестоко подрался? А кто копов вызвал? Скорая? Очень интересно! С трудом поднявшись с пола, Вова одёрнул толстовку и поплелся на улицу настолько быстро, насколько мог и, накинув тёплую куртку на плечи, вышел из дома, оглядываясь в поисках друзей. Все, как один, уже стояли вразброс, обдуваемые холодным ветром. Пьяные люди, трясясь от холода, хором что-то обсуждали. Братишкин подошёл ближе. — Кто это? Лицо видел? — Не знаю, первый раз вижу этого человека. Похожа на Гаечку. Услышав никнейм своей шестёрки, парень удивлённо моргнул. Что там эта Даша устроила то? Парень нахмурился, приблизился ближе к скорой и попытался заглянуть через головы пьяных зевак. То, что он увидел — его поразило. Ну кому нужна прохвостка Гайчик настолько, чтобы ей голову размозжить? Она хотя-бы живая? — Слушай… — обратился именинник к проходившему мимо Злому. — Где тело нашли? — Блять, ты тут вроде хозяин, а за порядком следить нихуя не можешь. Даже такой хуеты не знаешь. Тебе родители коттеджик доверили? Зря! — тот в ответ резко начал пилить его, и Братишкин закрыл уши. — В женском туалете! Огромная лужа крови, и телефон разбитый. После этого монолога парень ретировался, а Семенюк удивлённо посмотрел ему вслед. Неужели Куданова хранила в своём устройстве такое, за что сейчас лежит при смерти? Кто поступил так жестоко с хрупкой девушкой? Кто-то по-настоящему жестокий. Неужели люди Тендерли? Но как?! Они не могли об этом знать. Вова и Даша действовали очень аккуратно. Переписка через левые акки, практически никаких пересечений — всё строго конфиденциально. Нет, это был кто-то другой. Кто-то, кто сорвал весь их план. Братишкину казалось, что сейчас он близок к разгадке так, как никогда, но сонная пелена перед глазами больше не давала нормально мыслить и анализировать. Он похлопал себя по щекам — не помогло. Скоро придётся давать показания ещё и ему, а Вовик даже ходить не в состоянии.

***

      Такие хорошие люди, как Ваня Бессмертных, очень и очень раздражали Некоглая. Они всегда скрывали в себе наимерзейшую грязь. Коле хотелось сделать им плохо. Прижать к стене и сломать шею! Чистота души, блять. Лицемерие! Наказать. И за доверие, наивность, а также слова о том, что Лебедев — доброй души человек. Такое определение для него, как позор. Парень с лёгкой улыбкой подошёл к сидящему на подоконнике Дипинсу. Он залипал в телефоне, поэтому не сразу его заметил. А когда заметил, сразу же расплылся в дружелюбной ухмылке. Стало противно. — Привет, Колян. Как вчера день провёл? Слышал, ты вчера был на днюхе Братишкина. Весело, наверное, вы… — Кто сказал? — резко перебил хакер. Настолько резко и зло звучал его голос — Ваня глаза округлил от страха. Может, просто настроение плохое? На Колю не похоже… — Да так, ну… — Слушай сюда. — Лебедев наклонился и ткнул пальцем в дрожащего парня, яростно пиля взглядом. — Ты так доверял мне… Отчего же? Ноутбук дал, чтобы я осмотрел. Не показалось странным? Какой-то левый парень подошёл и предложил помощь… А от чего он у тебя заглох? А? — Некоглай улыбнулся шире, безумно схватил друга за воротник и тряхнул с такой силой, что сидящие на чужом носу очки слетели на пол. Отпинув их подальше, Коля отпустил его, и наклонился к уху: — Шлюха. У меня есть все фотографии, что ты загружал в устройство каждое воскресенье. Каждый снимок, где ты надеваешь… — он презрительно скривился, невзначай делая многозначительную паузу, но Ваня понял. Понял и напрягся так, что сердце начало замирать. Это был его секрет… А этот… Это чудовище теперь ему угрожало — но зачем? Что ему нужно было, от чего пошёл на такое? И главное — как? — Ты… Это ты, да? Ты х-… — Да. Это я. Приятно познакомиться, Дипинс. Ты мне не нужен как-то больше, но я намерен отмыть грязь, которая существует в лице тебя. Солью всё… Мм… Ну вот ему. — ткнул пальцем в сторону. — Знаешь его? Ваня посмотрел через плечо Коли и заметил стоящего с Бустером Пешкова. Чужое лицо побледнело, отчего Лебедев почувствовал настоящий кайф. Как же хорошо быть Nloeykag — вы и представить себе не можете. — Ты… Ты ебанутый. А ведь таким хорошим был… — Я лишь хотел, чтоб ты так думал. Мразь. Горькая правда окутала Дипа, ноги начали соскальзывать, отчего он чуть не осел на пол. — Ты бы хоть лифчик не надевал, совсем не идёт. — в конец добив парня, Некоглай, ухмыляясь, отошёл. Затем и вовсе развернулся, направляясь в сторону Жожо. Тот недоверчиво глянул на него, но уходить не спешил. Что этому чуваку от него надо? Хакер улыбнулся ещё приторнее. Медленно проходя мимо, он противно шепнул: — Скоро тебя ждёт шоу, чувак. Готов? Серёжа долго смотрел этому ненормальному вслед. Что это значит? А Коля весело потёр ладонь об ладонь и негромко засмеялся: — Кому бы ещё жизнь сломать? Сегодня как раз настроение ну просто ужасное!

***

      Рома не мог повернуть голову и просто смотреть на хакера — это выглядело бы странно, не находите? Поэтому приходилось лишь чувствовать на себе тяжёлый, буравящий спину взгляд. Мокривский догадывался, о чём Коля думает. Этот парень всё видит слишком поверхностно. Не умеет разговаривать. А им нужно. Им столько нужно обсудить…

Mokrivskiy: «Коль»

Mokrivskiy: «Коля»

Mokrivskiy: «Ответь, ну пожалуйста!»

N3koglai: «Почему ты вчера бросил меня там, одного?»

Стример выдохнул. Значит, Коля его не ненавидит, просто обижен. Ну значит, сейчас мы всё исправим.

Mokrivskiy: «Не бросил я тебя. Я вышел, чтобы найти пластырь, а потом, когда пришёл, тебя не было уже»

N3koglai: «Что с твоей шеей? Кто сделал этот кошмар???»

Mokrivskiy: «Вчера многое случилось. Тебе лучше не забивать голову этой хуйней, поцапался я с кое-кем»

N3koglai: «Скажи, кто это»

Mokrivskiy: «Зачем???»

N3koglai: «Я ему шею сломаю»

Мокрица усмехнулся. Не скрываешь уже, да?

Mokrivskiy: «Аутоагрессия это плохо, солнце»

Коля замер, перечитывая конец сообщения. Это настолько выбило его из колеи, что он и не заметил начало! Обида, что сковывала его так цепко, живо отступила. Рома на это и рассчитывал.

N3koglai: «Обернись, пожалуйста»

Стараясь подавить страх, что еле уловимо стеснял его, стример повернулся, упорно тщась сохранить невозмутимое лицо. Вроде как получалось. Коля со своей парты улыбнулся и помахал ему рукой, глядя прямо в упор своими чёрными, прекрасными глазами. Мокривскому ужасно захотелось увидеть их поближе… — Эй, чувак. — Рома обернулся обратно, и увидел Хесуса, который тряс его за плечо. Вид у друга до сих пор был вымотанный и уставший. Странно что он всё ещё держался на ногах. — Голову свернёшь же. — зевок. — Тебе бы, блять, домой, да поспать нормально. Совсем хуево выглядишь. Но друг лишь рукой махнул.

Mokrivskiy: «Прости меня, ладно?»

N3koglai: «Всё нормально. Поговорим после пары?»

Mokrivskiy: «)"