Halker

      Мокривский перепроверял свой аккаунт в инсте, подчищая комментарии редких девушек и их сообщения. Ну раз он теперь встречается с Некоглаем, такое хранить — смерть. Любой это понимал. Но его веселила чужая ревность, что право таки смехотворно выглядела в лице Лебедева. Жестковато действовал, грубо разговаривал — ну как не бояться? Как не бояться этого прекрасного человека? Оп. Стример почувствовал, как его хлопнули ладонью по плечу, и резко обернулся. Перед ним стоял Бустер, как тогда, несколько недель назад. Опять за старое примется? Да уж, что-что, а это никогда не меняется. — Привет, Ромик. Чем занят? Как там с моими предложениями помощи? — он ярко улыбнулся, и погладил его по волосам. Мокрица еле подавил в себе желание скривиться. — Всё прекрасно. Мне уже не нужна помощь, хакера я больше не ищу. — парень вежливо улыбнулся и немного отодвинулся в сторону. Ему не нравился чужой взгляд, но ещё больше — как тот тянул к нему свои загребущие руки. Было омерзительно, более чем до того, когда тот невзначай подкатывал и строил ему глазки. Наверное, это всё влияние Коли, и тот факт, что они теперь в отношениях. — Да? Сдался? Жаль. Ну ты все равно самый очаровательный хакер на этой площ… — Спасибо. — перебил Рома Славу. — Я не сдался. Я его нашёл. И, прихватив свою сумку повыше, Мокривский ретировался. Леонтьев тоскливо посмотрел ему вслед, ощущая лёгкий шлейф духов с ароматом терпкой корицы. Слишком, слишком красивым был Рома Мокривский, красивым настолько, что невозможно было не вестись на эти голубые, разящие до одури глаза, что иногда смотрят тебе прямо в душу, слишком недоступный и ужасно недосягаемый ни для кого… А для него тем более. Эта влюблённость съедала порой даже самые далёкие фибры его души и душила, душила, не переставая, ни на секунду не прекращая свои жестокие попытки тебя убить. — Так, так, так. На плечи Бустера легли чьи-то холодные — даже через футболку тот это ощутил — ладошки, и до боли сжали чужую кожу. Слава испуганно вскрикнул и развернулся. И кто это? — Слушай, а тебя не учили, что брать чужое — очень плохо? — медленно и противно проговорил парень с черно-белым окрасом. Его рот угрожающе скривился, а в чёрных накрашенных глазах появились — нет, просто заплескались! — отголоски безумия. Леонтьева дрожь окатила. Какой кошмар — это кто перед ним? Сатана? Нет, Славик. Это всего лишь Николай Лебедев. — О чём это ты? И кто ты? — Бустер попытался отстраниться, но его вдруг резко схватили за футболку, стискивая до дури. Лицо этого парня извергало ярость. Ебануться… — Я Коля. Некоглай. И я парень чувака, которого ты сейчас лапал. Какого хуя?! — Славу тряхнули, да так, что очки чуть не слетели на пол. Но слова психа отрезвили его, и Леонтьев сменил выражение лица с испуганного на наглое. — Ты? Парень Мокривского? Да ты жалкий сталкер, конченый и ебанутый. Ты — не можешь быть парнем Ромы. Такие, как ты. — Бустер щёлкнул собеседника по носу, ехидно осколив зубы. — Ты не смотришься с ним ни с какой стороны. Он — добрый, ты — злой. Поэтому не мечтай даже, пацан. Иди и дрочи на фоточки Юечки или Тендерлибай, малолетний уебан! Чёртов очкастый ублюдок. Коля медленно и осторожно завёл руку за спину, нащупывая в заднем кармане вещь, что была спрятана за свитшотом. Слава этого не заметил, он продолжал лепетать что-то про ущербность Лебедева рядом с прекрасным и светлым ликом Романа Мокривского. Наконец нащупав ручку, хакер быстро достал любимый до жути предмет, и выставил перед жертвой. Тот сначала и не понял, лишь услышал какой-то дребезжащий звук. Николай резко поднёс вещь прямо к чужому носу, копируя его недавний оскал. Леонтьев старательно попытался сфокусировать взгляд, дабы увидеть, что это там этот долбанный вытащил. И в итоге понял, что это. — Серьёзно? В ВУЗе ты носишь вот это?! И что будешь делать этой хуйнюхой? — Вячеслав со смехом оттолкнул от себя канцелярский нож, но тот тут же вернулся на место. Честно, несмотря на уже болевшее от смеха лицо, Славу это всё очень напрягало. Никто не может знать, что на уме у этого парня. Тем более что Леонтьев видит данную личность первый раз. — Жалкий, да? Не могу быть с Ромой? Не смотрюсь с ним? А знаешь ли ты, что вот это лезвие в хороших руках может сделать? — Коля вновь ухватил собеседника за ворот, и злобно зашептал на ухо: — Да я тебе горло перережу сейчас, ебунушка ты конченая. Хочешь, чтобы я тебя убил? Если ещё раз подойдёшь к Мокрице — будешь в крови своей барахтаться, а сверху на тебя бомжи да шмары блевать мерзко будут. Ясно? Ночью, в переулке зарежу — никто и не узнает. — нож с жёлтой ручкой легонько коснулся чужого горла, заставляя Славу резко вспотеть, как собаку на жаре. Тело будто сковало сейчас, мышцы напряглись, а по лицу скатился холодный, неприятный пот. Если выживет, не умрёт раньше времени — от действий Коли, или нервного срыва — обязательно потом сходит в общий душ, чтобы смыть с себя весь этот страх и пот, что прилип к нему сейчас. Обязательно потом позвонит маме… Некоглай сплюнул, заставляя Бустера неприятно поморщиться, а затем продолжил: — Поэтому, если ещё раз будешь виться вокруг Ромы — серьёзно пожалеешь. Пеняй на себя, сука. Канцелярка резко оцарапала чужую щёку, отчего её обожгло. Слава сжал зубы, чтобы не закричать от боли. — Так, для профилактики. — бросил сталкер, и убрал оружие на место. Да, Некоглай был доволен. Коля — гениален. Он непобедим. И никто не смеет трогать то, что принадлежит ему. И никто не смеет трогать Рому Мокривского. Но, в самом то деле, — слишком, слишком много людей смотрят на Мокривского. И эти их взгляды… Из колеи выбивают. Мрази. Грязные, мерзкие мрази, что недостойны даже дышать с ним одним воздухом! Чёрные, несчастные тени в отблесках скупой луны. Тараканы из-за углов, крысы, что жадно смотрят на столь желанный сыр. Но Некоглай защитит его. Защитит свою любовь, кою он добивался настолько долго… И парень, ни разу не смотря на недавнего оппонента, развернулся и побрёл туда, где недавно проходил Мокривский. — Че стоишь тут? — Слава обернулся на прозвучавший прямо под ухом голос, и увидел Вадю Козакова, что вопрошающе смотрел на него в упор. С этим парнем он не был знаком, так, виделись пару раз. — Да вот… Знаешь его? — Леонтьев ткнул пальцем в удаляющуюся спину. Эвелон проследил за его пальцем, и нахмурился. Опять этот Коля. — Чувак утверждает, якобы он с Мокривским встречается. Представляешь? — хмыкнул Бустер и насмешливо развёл руки. Он всё ещё не верил. Да этот клоун просто сталкер, не более! — Ну, как бы… — 192 открыл галерею, и протянул телефон знакомому, передавая сотовый тому в руки. На фотографии были стоящие рядом Коля и Мокрица, и последний утыкался прямо в его крашенные волосы. Так ещё и с явным удовольствием. Вячеслав удивлённо округлил красивые глаза за стёклами очков, и передал айфон обратно владельцу. Удобный телефон, кстати. — Е-ба-нуть-ся. Рома же такой… Ну, такой… — Непреступный? — хрипло спросил Эвелон, и горестно вздохнул. Да, Рома всегда был… Недосягаемым. — Точно… Не понимаю — как этот светлый человек достался такой мрази? — Видимо, мы никогда не узнаем. — на лице 192 появилась грустная улыбка. Бустер ответил ему такой же. Они почувствовали друг друга в одной лодке. Такими похожими… — Ну, раз Ромка теперь занят вот такущей шишкой, — Леонтьев фыркнул. — То почему бы нам с тобой, ну, скажем… не познакомиться? Нет, ну а что тянуть? Вадя смущённо улыбнулся, и коротко кивнул: — Можно и познакомиться.

***

      В их ВУЗе каждый второй был со своей историей и грехами, и все здесь ну хоть как-то себя да и проявили, показали грязь свою. Все друг другу косточки промыли, обсудили всё, что происходит и происходило. И каждый по своим местам сидел, да следил. Роме было интересно, что же станется с человеком, о котором упомянул Коля, когда они переспали. Навряд-ли хакер отступит от своей любимой мысли «стереть грязь с лица земли», и быть добрым, как Мокрица — осуждаю — не сможет. Разнесётся ли это по всему ВУЗу, сильно ли затравят этого человека? Ужасно. Коля ужасен. В конце коридора сидел Дипинс. Он был каким-то не таким, другим… Озабоченным каким-то. Лицо бледное, и испуганное. Тот явно о чём то думал. Стример решил, что поздороваться не помешает, тем более, что не виделись они уже довольно давно. Мокривский тихо подошёл к другу, но тот даже не обернулся — всё продолжал и продолжал смотреть перед собой. Рядом на подоконнике стоял закрытый ноутбук, возле него лежала чёрная сумка, где тот тоскал исписанные тетрадки, а иногда и книги из местной библиотеки. — Вань! — А?! — тот резко повернул голову, и Рома отпрянул. Лицо Дипа безумным! Он будто бы с психушки сбежал, или как если бы его чуть не сбил летящий поезд. Ну явно не в характере Вани. Глаза дёргаются, кожа бледная — может, у него просто были проблемы со сном? Бессмертных же день деньской за экраном проводит, точно агент Эл в теле Киры. И зачем себя так изводить? — Ванёк, с тобой всё нормально? — Рома? Рома, это ты? — чужие руки затряслись, и парень схватился за стену, дабы не сползти вниз. Может, мальчик подсел на наркоту? Пиздец вообще. — Я… Эм… С тобой вс-всё нормально, ч-чувак? — ну или Иван клоуничает. Хотя за ним такого не наблюдалось, да и смысл Ване разыгрывать его? Ну и не похоже на шутку — что-то слишком плохо его друг выглядел. — Коля… Коля он… Я не знал, что он такой… Такой плох-… Ч-… Что он… Он… — надрывно залепетал, постоянно срываясь, и стример поспешил осадить его. — Успокойся, и расскажи речь внятно. Я могу тебе чем нибудь помочь? Причём тут Коля? Какой-какой он? — Он… — Дип судорожно выдохнул. Тонкие пальцы впились в фиолетовые рукава толстовки, бесперебойно теребя и сминая от волнения. — У него есть кое-что, чего бы я не хотел показывать другим… Он сольёт фотки, он… — Так, подожди. — Мокрица вновь перебил чужую, быстро льющуюся речь, слегка тряхнув того за плечо. — Что за фотки? — Ну… Когда чужое лицо из мертвенно-бледного стремительно начало краснеть, до Мокривского дошло. Интимки. То, что собирался сливать Коля. Вот о ком взломщик говорил. Вот чем занимался на самом деле Иван Бессмертных глубокими ночами. Каждый в этом ВУЗе имеет своих скелетов в шкафу. И всегда найдётся человек, что эти скелеты хочет вытащить наружу. Но Некоглай сам имеет столько грехов за спиной, что примерять эту роль и не смеет. — Ты с ним теперь встречаешься, так? — необычайно твёрдым тоном произнёс вдруг Дипинс. Рома выжидательно поджал губы. К чему тот клонит? — Да… Что, уже успели слухи расползтись? Ещё и фоток, наверное, выложили дохуя… Слушай, а зачем ты-… — Помоги мне! — Дип истерично перебил его, и Мокривский нервно дёрнулся из-за громкого вскрика. Да что с ним происходит? Что с тем милым, спокойным Ваней, которого он видел две недели назад? Куда делось то сдержанное лицо, монотонный, тихий голос и задумчивый, анализирующий взгляд живых глаз его давнишнего друга? Что стало с прежним Дипинсом? А был ли он всё это время… Настоящим? — Как я могу тебе помочь? — Роме было всё равно на то, чего он там боится. Ведь каждый человек сам, сам виноват в своих проблемах: он сам проставляется под мушкой других людей, сам идёт на плаху, сам предаёт себя. И сам должен разбираться в них, только и только, и никак иначе — и никто другой. А если ты слабый — тогда не подставляйся. Веди тихую, спокойную жизнь и не высовывайся, пока не созреешь для чего-то по настоящему стойкого. А Ваня слишком рано вылез… — Пожалуйста, Ром. Скажи Некоглаю… Скажи, чтобы не слал Серёже… И вообще кому нибудь… Пусть удалит! Пожалуйста, ты же мой друг! Он схватил стримера за плечи, и отчаянно начал трясти, как когда-то тот швырял его тело после неожиданного свидания с Гаечкой. И Мокривскому стало его жаль. Роме действительно хотелось помочь Ване, да. Но как? Не может же стример просто так стоять, да наблюдать за содрогающимся от рыданий Ваней? Ваня же неплохой — просто немного загнался, занесло его… Ваня хороший, и он не шлюха. Дип не способен ведь на такое даже. Просто фотки… — Ром… Рома! Я… Я сделаю всё, что ты попросишь… Я… — Иван немного задумался, хлопая глазами, и, придя к какому-то решению, нервно сглотнул. Затем поднял жалкий взгляд на Мокривского. — Я могу тебе отсосать, только скажи! Я намного лучше Коли, зачем он тебе? Он ведь маньяк, он безумен! Рома, беги, пока можешь! Помоги, прош-… — Ты че несёшь?! — эти гадкие предложения вдруг будто громом окатили. Парень поспешил отпрянуть, да подальше. Фу! Фу-фу-фу. Человек перед ним в один момент стал каким-то мерзким, грязным… Готовым сделать что угодно, лишь бы спасти свою жалкую шкурку. Поняв, что сказанул лишнего, Бессмертных поспешил было открыть рот, дабы сказать что-то оспоряющее — а возможно даже и померже предложение сделать, но Мокрица быстро накрыл его рот холодной рукой, с силой сжимая челюсть. — Не смей больше и слова в сторону Коли скулить, блять. Да такая мерзкая шлюха, как ты, даже не достойна общаться с таким чистым, как я. И почему так кажется, будто эти слова произносит не он? У Дипа в глазах отчаяние появилось, загорелось, заплескалось проточным серебром, забившись в угол, и начало расползаться дальше, внутрь по телу, убивая остатки хлипкого, еле живого разума. Да, жестоко. Ваня подскочил с места, хватая ноутбук и сумку, а затем бросился бежать. Всё вперёд и вперёд, да подальше, укрыться от своего и стыда, да позора, прям поглубже, глубже спрятаться. А Роме не было его жалко ни на грамм. — Ты сделал всё правильно, Рома. — знакомые руки прошлись по напряжённым плечам, отчего тот расслабился и выдохнул. Обернувшись, стример увидел, что там никого не было. Но он верил, что за его действиями наблюдают. Сейчас стример Рома Мокривский находился на верном пути. Наверняка он всё делает правильно. А может и нет. Кто знает?