You, The Ocean and Me

Her eyes and words are so icy, Oh, but she burns like rum on the fire Hot and fast and angry as she can be — Мне нужно тебя предупредить, Грейнджер. Это важно. Малфой резко притормозил посреди оживлённой улицы. Зазевавшийся невысокий мужчина врезался в его спину и наградил Драко звонким оскорблением на местном диалекте. К счастью, ни Гермиона, ни Драко его не поняли. — Я слушаю, — Грейнджер кивнула. Гермиона послушно остановилась и сделала шаг немного в сторону, чтобы никому не загораживать дорогу. Она без стеснения озиралась по сторонам. Дом Нотта располагался в прекрасном пригороде. В последние дни Гермионе Грейнджер не везло на живописные локации. Бывшие Пожиратели Смерти будто специально выбирали довольно мрачные и скучные деревеньки. Тибериус Нотт — исключение. Старинные изящные здания городка вполне могли стать декорацией для пасторальной мелодрамы с Хью Грантом. Аккуратные заборы, до сих пор подёрнутые зеленью деревья, широкая мостовая, улыбчивые жители, разноцветные витрины небольших магазинчиков — в таком месте в радость жить на постоянной основе, здесь хотелось долго прогуливаться до самых сумерек и сюда можно наведаться на целые ленивые выходные. — Тибериус болен. Невесёлый голос Малфоя вернул Гермиону в суровую реальность. Она нахмурилась и теперь не отводила внимательного взгляда от Драко. Пыталась просчитать по его реакциям, насколько всё серьёзно. Вопросов она не задавала. Ждала, когда Малфой заговорит сам. — Пару лет назад он, как это лучше сказать, потерял рассудок, — Малфой поморщился. — Лекари так и не поняли, что с ним, и полноценно помочь ему не смогли. Малфой замолчал. Гермиона живо отреагировала: — Мне очень жаль мистера Нотта, Малфой, — она не врала. Неважно, как Гермиона относилась ко всем, кто был когда-то предан Тому Реддлу. Они в любом случае заслуживали того же сочувствия, что и любой другой волшебник. Возможно, даже больше, чем остальные. Существовать в ненависти всегда сложнее. — Но как мы его допросим? — продолжила Грейнджер. Нахмурилась. Вопрос прозвучал странно, словно только допрос её и волновал в этом мире. — Иногда у него бывают продолжительные срывы. Однако большую часть времени он в относительно трезвом уме. Тео упоминал, сейчас спокойный период. Нам везёт, если можно так выразиться, — губы Малфоя растянулись в горькой усмешке. — И всё же вопросы задавай осторожно, Грейнджер. Они опять зашагали мимо витрин и домов. Правда, благодушный настрой Гермионы потускнел. Она всё больше нервничала с каждым новым метром, что приближал их к Ноттам. Что Гермиона помнила о Тибериусе и Теодоре Нотте? О старшем — почти ничего. Он участвовал в тёмных делах Пожирателей. Но сильно себя не проявил. В хорошем смысле. То есть, суровых злодеяний на его счету не было. После смерти Тома Реддла сдался одним из первых. Вёл себя хорошо, охотно называл имена, даты, вещал о планах верных соратников Волан-де-Морта. Вроде, из-за этого он ни дня не просидел в Азкабане. Министерство на время допросов отправило его в тюрьму с менее жёсткими порядками и вскоре помиловало. В итоге, Тибериус Нотт был выпущен на свободу. Дальше его след для Гермионы терялся. О младшем же Нотте Грейнджер могла сказать многое. Точнее — о его школьных годах. Это он якобы случайно вылил зелье на её огромное полутораметровое эссе на третьем курсе. Это он изображал рвотный рефлекс, стоило ей появиться в помещении, на четвёртом. Это он громко рассуждал о плохом вкусе Виктора Крама на женщин во время Святочного бала. Это он придумал развесить плакаты с её лицом и надписью “Грязнокровкам тут не место” на пятом курсе. Это он подстерёг её после зельеварения и пообещал, что она умрёт в ужасной агонии, на шестом. Милым отзывчивым подростком он не являлся. Скорее проявлял худшие, по мнению Гермионы, слизеринские черты. Хотя она и старалась не судить людей по принадлежности к определённому факультету. И сейчас Гермиона с беспокойством размышляла: изменился ли Теодор Нотт? Драко, например, — да. Велик ли шанс, что друг Малфоя последовал его примеру? — А как Теодор справляется с болезнью отца? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Правильные ответы могли её обнадёжить либо, напротив, подготовить к плохому раскладу. — Как типичный Тео. Много пил, ругался. Связался с какой-то французской девицей и потратил на неё кучу денег. Чуть не убил её нового ухажера. Через пару дней едва не умер от рук того самого ухажёра и его друзей, что решили отомстить, — Малфой внезапно рассмеялся. Видимо, воспоминания были забавными. Хотя Гермиона не разделяла его восторга. Кажется, Теодор Нотт ни капли не изменился. — Вскоре я к нему переехал, и он успокоился. Тео легко переключить на заботу о других. Последнюю фразу Малфой произнёс с теплотой в интонациях, что не укрылось от внимания Гермионы. Она улыбнулась. Приятно осознавать, что обычные человеческие эмоции не чужды Малфою и Нотту. Малфой взглянул на её улыбку, нахмурился и напустил на себя прежнюю серьёзность. — Ты и сейчас живёшь с ним? — Гермиона говорила мягко. Она старалась вернуть то хрупкое подобие доверия, которое установилось с минуту назад. Надо ловить момент! Драко Малфой редко бывал настолько разговорчив. — Угу, — но Малфой вернулся к привычным манерам. Невидимая стена опять встала между ними. Рядом с Гермионой шёл всё тот же холодный, как льды Антарктиды, Драко Малфой. Грейнджер подавила тяжёлый вздох и продолжила тем же спокойным тоном: — Я поняла из контекста, вы оба живёте отдельно от старшего мистера Нотта, верно? Вместо полноценного ответа Драко еле заметно кивнул и ускорился, увеличивая расстояние между ними. Гермионе пришлось почти бежать, чтобы подстроиться под его широкие шаги. Неудивительно, что до особняка Нотта она добралась, изрядно запыхавшись и разгневавшись. Однако гордость не позволяла просить у Малфоя передышки. Дом Ноттов Гермионе понравился с первого взгляда. Уютный, со светлым фасадом, небольшой (что необычно для волшебников достатка Ноттов), в окружении ухоженного газона и остриженных кустов. — Чудесное место, — вежливо заметила она. — Не в моём вкусе, — Малфой поморщился. — И не во вкусе Ноттов. Но лекари посоветовали сменить обстановку. Жизнь в старом особняке негативно сказывалась на состоянии Тибериуса. Хороший совет по мнению Гермионы. Недавно её отец набрал дополнительных смен и угодил в больницу с переутомлением. Врачи и ему сказали сменить обстановку. Наверное, и у волшебных, и у магловских докторов некоторые методы сходились. Дверь им отворили почти сразу. На пороге стояла плотная женщина средних лет. — Драко! — радостно воскликнула она и… кинулась его обнимать. Гермиона даже рот раскрыла в удивлении. Рыжая макушка невысокой незнакомки едва ли доставала до груди Малфоя. Но Драко странно отклонился назад, словно старался защитить шею от прикосновений. — Перестань. О чём мы говорили? Зови меня мистер Малфой. И никаких объятий, — пыхтел он и старательно отодвигал от себя женщину. Она сдалась. Расцепила крепкий капкан из рук и отстранилась от Малфоя. Грейнджер же украдкой её рассматривала. Незнакомка могла бы примкнуть к семье Уизли. Россыпь веснушек на лице, радушная широкая улыбка, звонкий голос, что в громкости посоревновался бы с поставленным командным тоном миссис Уизли, разноцветное платье из десятка заплаток разной величины. Женщина казалась инородным предметом в лаконичной строгости особняка Ноттов. — Да-да, мистер Драко, — незнакомка отмахнулась от него как от назойливой мухи. — И ты просил не трогать тебя. Я не трогала. Я щупала твоё пальто. Хорошее, тёплое. Молодец, стал одеваться по погоде. Малфой закатил глаза. Его лицо приняло настолько несчастный вид, что Гермиона пожалела бы его. Но внимание женщины переключилось на неё, и Грейнджер забыла про Малфоя. — Ты наконец-то притащил подружку! Дай мне посмотреть на тебя, милочка, — незнакомка приблизилась к Гермионе и внимательно оглядела её, будто товар на витрине. — Хорошенькая. И где-то я её видела… — Она не моя подружка, — процедил Драко, протискиваясь между Гермионой и шумной женщиной. — Знакомься, Долорес, мисс Грейнджер. Министерский работник. Пришла к мистеру Нотту по важному делу. Грейнджер, это Долорес, невыносимая сиделка Тибериуса. Гермиона невольно вздрогнула. Имя “Долорес” ассоциировалось исключительно с Амбридж. Впрочем, нельзя найти более противоположных женщин, чем Амбридж и сиделка мистера Нотта. От первой волосы на теле вставали дыбом. От второй же пахло пирожками и теплом. А глаза её лучились радушием. — Долорес, предупреди младшего мистера Нотта о нашем визите. Передай, что нам необходимо поговорить с Тибериусом. Долорес засуетилась. Поправила задравшийся рукав платья и зачастила: — Проходите, присаживайтесь. Я скажу Теодору. Он пока здесь. — Не Теодору, а мистеру Нотту, — но замечание Малфоя потонуло в тёмной прихожей. Долорес его уже не слышала. Малфой неодобрительно покачал головой. Гермиону же вся ситуация позабавила. Она легко представляла, с каким трудом Малфою давалось общение с кем-то наподобие Долорес. — Она милая, — не без злорадства, за которое ей тотчас стало стыдно, заметила Гермиона. — Такая разговорчивая. Должно быть, замечательная сиделка. — Сносная, — отчеканил Драко. — Я бы заменил. Но Тибериус невероятным образом к ней привязался, пока был в больнице. — Она раньше работала в больнице? — Да, Теодор уговорил её уволиться и поселиться со старшим Ноттом за щедрую плату. Ладно, возможно, Теодор Нотт всё же изменился. Вряд ли прежний холодный слизеринец взял бы на работу кого-то типа Долорес. Эта мысль придавала Гермионе Грейнджер храбрости. *** I'm all but washed in the tide of her breathing And it's worth it, it's divine, And I can have this some of the time Довольная усмешка Нотта говорила лучше тысячи слов. Он смотрел прямо на Гермиону. Пристально изучал её, почти не моргая. Ловил каждую реакцию и движение. К его лицу приклеилось довольное выражение. Словно он знал что-то недоступное Гермионе. А Грейнджер не любила долго оставаться в неведении. Она беспокойно ёрзала в кресле и то и дело нервно припадала к кружке с чаем, которую принесла любезная Долорес. — Драко и Грейнджер. Интересно, — прокомментировал Теодор после недолгого молчания. — Я очень признательна, Нотт, что ты сумел уделить нам минутку, — Гермиона говорила максимально спокойно. Она пыталась вернуть себе контроль над ситуацией. Почему-то Нотт смущал её больше всех прочих недоброжелательных свидетелей вместе взятых. — Ничего не хочешь мне объяснить? — Тео глазел на Грейнджер. Она удивлённо вскинула брови и переспросила: — Я? — Нет, он, — Нотт кивнул в сторону Малфоя, но взор с Гермионы не отвёл. Впрочем, его странное поведение предоставляло определённые бонусы. Гермиона могла без стеснения следовать его примеру и внимательно рассматривать подросшего Теодора Нотта. К слову, внешне он не сильно поменялся. Всё такой же кудрявый, тощий и смазливый. Даже его небрежно растёгнутый костюм напоминал слизеринскую форму. Лацкан пиджака украшала змея с изумрудами вместо глаз. — Не хочу, — упрямо процедил Малфой. Малфой был молчалив и сдержан. Сильнее обычного. Видимо, предчувствовал бурные расспросы и заранее ушёл в себя. Теодор ухмыльнулся: — А придётся. Малфой ничего не ответил. Он с самым невозмутимым видом изучал картину на стене. Хотя та не представляла из себя ничего интересного. Гермиона огляделась. Дом Ноттов ей нравился. Обычно особняки чистокровных семей напоминали музейные филиалы — много пыльного антиквариата и портретов в тяжёлых рамах. Здесь же интерьеры казались современными. Грейнджер невольно задалась вопросом, уж не нанимал ли младший Нотт дизайнера. Но от размышлений её отвлёк Теодор: — И что тебе нужно от моего отца… Гермиона? Невероятно, он впервые назвал её по имени. Вроде, ни один слизеринец до подобного “не опускался”. Справедливости ради, стоило признать, Теодор производил впечатление радушного хозяина. Он предложил Гермионе чай, кофе, печенье или сочный стейк на выбор. Отвесил неуклюжий комплимент её пальто. И не нахамил ни разу за последние десять минут. Гермиона ожидала худшего. Это был тот случай, когда ошибаться приятно. — Я веду расследование. От Министерства. Я аврор. Она говорила отрывисто. Не желала пускаться в долгие объяснения. Интуиция подсказывала: лучше лишний раз не упоминать об убийствах. Вряд ли Теодор оценит, что его больного отца впутывают в подобное дело. — И при чём здесь мой отец? Он подозреваемый? — Теодор издал лёгкий смешок. — Нет-нет, его никто не подозревает. В расследовании всплыли некоторые детали, что он может прояснить. Его бы помощь нам очень пригодилась бы, — горячо заверила Гермиона. — Моему отцу точно ничего не угрожает? — эту фразу Теодор адресовал Драко. Он, наконец, перевёл взгляд на него и отвлёкся от Гермионы. — Точно, Тео. Я обещаю. В голосе Малфоя было столько уверенности, что даже Гермиона прониклась. — Ладно. Долорес его приведёт. Я вас оставлю. Наверное, это конфиденциальное дело? — Именно, — согласилась Грейнджер. Теодор был на редкость сообразителен. Он легко поднялся и направился к двери. Уже у выхода Нотт притормозил и весело поинтересовался: — Грейнджер, не хочешь остаться на ужин? — снова по фамилии. Хотя вопрос настолько изумил Гермиону, что на обращение она и внимания не обратила. — На ужин? — Малфой и Грейнджер переспросили хором. — Ну да. Это когда люди в конце дня собираются и едят, если вы не в курсе. Гермиона молчала. Она искала поддержку в лице Малфоя, но тот отвернулся. Это же шутка? Или Нотт серьёзно? Зачем Теодору приглашать её на ужин? Он отравит блюда? Сотни догадок прыгали в сознании и разбивались о логичные контраргументы. Живот предательски еле слышно буркнул. При мысли об ужине рот Грейнджер наполнился слюной. Обеденной пасты было мало, а завтрак пришлось пропустить. — Спасибо за приглашение… Теодор, — не без труда выдавила имя. — Я останусь. Нотт кивнул. — Тебе же никогда не нравилась Грейнджер, — бросил Малфой ему вслед. Прозвучало, по мнению Гермионы, грубо. Однако Драко явно был удивлён неожиданной вежливостью друга не меньше Гермионы. — Она первая женщина рядом с тобой за последние два года. Я бы позвал её, будь она хоть горным троллем. Теодор хохотнул и вышел из гостиной. Его внезапная честность повисла в воздухе тяжёлым остатком. Гермионе почудилось, что дышать стало сложнее. Драко Малфой превратился в натянутый нерв. Тронь — и лопнет. Гермиона невозмутимо попивала чай, словно ничего и не слышала. Хотя откровение Нотта её озадачило. Конечно, Малфой не в её вкусе. Но объективно, он вполне привлекателен. Естественно, если вам нравились холодные, сдержанные и высокомерные парни с дюжиной детских травм. Грейнджер никогда бы не подумала, что он настолько непопулярен у дам. Скорее он производил впечатление того, кто этих самых дам менял как перчатки. Или чаще. С перчатками-то он не расставался ни на мгновение. Хотя кто она такая, чтобы судить его? После расставания с Роном у неё было примерно ноль бойфрендов. Потенциальные ухажёры и в подмётки не годились Уизли. Непросто найти кого-то, когда ищешь копию бывшего. — Ты ничего не слышала, Грейнджер. Этот невероятно жёсткий тон Малфоя в данный момент совершенно не пугал Гермиону. Хотелось рассмеяться ему в ответ. Но вместо этого она скромно заметила: — Ты о чём? Нотт позвал меня на ужин и сразу ушёл. Разве нет? Настроение у неё заметно улучшилось. А вот Малфой скис. Тибериус Нотт пришел минут через пять и скрасил неловкость своим появлением. Он тяжело ступал по полу, и его шаги глухо разносились по комнате. Ранее Гермиона встречалась с Тибериусом нечасто. Однако запомнила его совсем иным. Энергичным, подтянутым и привлекательным мужчиной, к красивому лицу которого прилипло высокомерное выражение. Он, вроде, был старше многих других Пожирателей, немногим младше самого Тома Реддла. Но тогда казался сильно моложе. Сейчас же в гостиную зашёл дряхлый испещрённый морщинами старик. Он будто иссох и уменьшился в размерах. Кожа тонким пергаментом обтягивала его худое тело и подчёркивала угловатость. Тибериус опирался на трость и двигался очень медленно. Всякое движение требовало от него значительных усилий. Он сел напротив Гермионы и Малфоя и прищурил глаза, присматриваясь к ним. — Драко, мальчик мой, рад тебя видеть, — его дребезжащий тихий голос наполнился теплом. — Представишь меня своей спутнице? — Взаимно, Тибериус, — Малфой обращался к старику значительно мягче, чем к остальным людям. — Это Грейнджер. Мисс Грейнджер. Ты должен её помнить, Тибериус. Гермиона напряглась. Наверное, воспоминания Тибериуса про неё не самые светлые. Большую часть их шапочного знакомства они провели по разные стороны баррикад. Хотя теперь Гермиона не ощущала ни намека на неприязнь. Тяжело гневаться на кого-то, похожего на Тибериуса. Жизнь и без того его потаскала. — Память стала ни к чёрту, — старший Нотт склонил голову набок. — Это ведь вы автор работы «Любовные зелья ацтеков и их побочные эффекты»? Совсем мимо. Автора работы звали Итан Грей, и это была одна из самых непрофессиональных книг, что Гермионе пришлось прочитать. Не в её стиле. — Боюсь, вы ошиблись, — Гермиона слабо улыбнулась. — Я работаю в Министерстве. Мне… — Она подруга Поттера, — не церемонясь, Малфой перебил Гермиону. В возмущении она уставилась на Малфоя. “Подруга Поттера” из его уст прозвучало подобно названию смертельной болезни. То есть оскорбительно и мерзко. А она так желала установить с Тибериусом Ноттом доверительный контакт! Тяжело это сделать, припоминая о непростых временах и Гарри. Но Тибериус отреагировал неожиданно легко. Он просто заметил: — Что ж, у каждого свои недостатки, — и замолчал. — Мистер Нотт, я и Малфой ведём расследование, и нам нужна ваша помощь, — осторожно начала Гермиона. Она ощущала, что ходила по тонкому льду. С одной стороны, это первый свидетель, который не сыпал на неё проклятиями и не дистанцировался с самого начала беседы. С другой, его доброжелательный настрой легко сбить. Малфой же не спешил прийти на помощь и вступить в разговор. — С чего бы мне помогать подруге Поттера? — насмешливо спросил Тибериус. Тень прежнего высокомерного чистокровного волшебника пробежала по его лицу. И тут же исчезла. Гермиона беспокойно заелозила. — Я прошу тебя, Тибериус, — Драко, наконец-то, заговорил. Гермиона раньше не слышала, чтобы его голос был таким… покорным и заботливым. С начала расследования Драко уже не в первый раз проявлял себя в её присутствии с новой стороны. Демонстрировал, что он теперь не тот грубый мальчишка. Держался спокойно и с достоинством. Возможно, пора бы привыкнуть, дать шанс этому новому Драко Малфою и перестать удвиляться. Однако отказаться от прежних ожиданий невыносимо сложно. — Как я могу тебе отказать, Драко, — мистер Нотт рассмеялся. Малфой повернулся к Гермионе и еле заметно кивнул в сторону Тибериуса, приглашая к действию. Грейнджер засуетилась. Извлекла из сумки старую колдографию, зачем-то бережно разгладила и без того ровную поверхность и протянула Нотту. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Гермиона вздрогнула. У Нотта была ужасно холодная кожа. — Вы помните при каких обстоятельствах сделан этот снимок? — Помню, — Тибериус завороженно разглядывал колдографию. Он нахмурился и не отводил внимательного взора от людей на снимке. Его тусклые глаза переходили от одного волшебника к другому и обратно. После небольшой паузы, во время которой Гермиона и Драко его не торопили, Нотт продолжил: — Мы организовали это глупое сообщество. Как же оно называлось… — Череп и кости, — подсказала Гермиона. Малфой закатил глаза. Подобным тоном отличницы-зубрилы она обычно отвечала в школе. — Именно, — кивнул Тибериус. — Глупое название. Глупая идея. Но мы в то время были одержимы собственной значимостью. Объединялись в группы по чистоте крови и считали себя избранными. Популярное занятие в наших кругах. Ну, да вы и так знаете, мисс Грейнджер. Гермиона невесело усмехнулась. — И чья это была идея? — Может, моя. Может, Долохова. Может, Люциуса, — на этих словах Нотта Малфой скривился. — Может, кого-то ещё. Я плохо помню. Да и какая разница. Кто-то из нас прочитал о подобном тайном обществе волшебников восемнадцатого века, кажется. И закрутилось. Новые участники появлялись. Старые отваливались. Тяжело всё удержать в памяти. Например, видите Гавейна? Через два собрания он нас покинул. Зато на его место пришёл Брэндон Страус. — И чем вы занимались обычно на встречах? — Говорили, пили, обсуждали дам. Спросите у Драко, он в курсе, что обычно увлекает чистокровных богатых волшебников. Гермиона с сомнением покосилась на Малфоя. Сложно представить его в тайном обществе. По крайней мере, Грейнджер надеялась, что короткое участие в деятельности Пожирателей навсегда отбило у него охоту к секретным объединениям. — Как долго ваш клуб по интересам просуществовал? И почему распался? Вопрос был рядовым. На интересный ответ Гермиона не надеялась. Но Тибериус Нотт внезапно заметно напрягся. Он отложил колдографию на журнальный столик и подвинул её к Гермионе. Его тусклый взгляд блуждал по комнате и не концентрировался на Малфое или Грейнджер. Гермиона без труда уловила перемену в его настроении. Она подалась вперёд. Чувствовала себя гончей, что наконец учуяла след. — Я… я не знаю, мисс Грейнджер. Не могу сказать. Не помню, — лепетал Нотт. От уверенности не остались ни капли. Перед ними сидел расстроенный и смущённый старик. — Так не помните или не можете сказать? — напирала Гермиона. Естественно, ей жаль старшего Нотта. Особенно, памятуя о его болезни. Но отступать она не планировала. — Я устал. Позовите Долорес или Теодора. Думаю, пора сворачивать нашу беседу. Мне нужно прилечь. Тибериус Нотт пытался подняться. Однако завалился обратно. Трость выпала из его ослабевших рук, и Малфой её подхватил. Драко подорвался к старику. — Я провожу тебя, Тибериус, — сообщил он, сжимая плечо старика. — Ещё пара вопросов, — упрямо произнесла Гермиона. Кажется, в этой пьесе ей отводилась роль очень плохого копа. — Пожалуйста. Скажите, почему и когда распались “Череп и кости”? — Я устал. Устал, — упорно повторял Тибериус. — Грейнджер, нам стоит притормозить, — угрожающе изрек Малфой. Мы же ничего не узнали, — с досадой подумала она. Наверное, стоило отпустить старика. Но интуиция подсказывала Гермионе Грейнджер: он знал нечто важное и скрывал. Вдруг эта информация поможет остановить убийцу? Вдруг именно благодаря ей они поймают опасного преступника? Вдруг она спасёт кого-то от мучительной смерти? Эти вдруг были гораздо важнее душевного спокойствия мистера Нотта. На занятиях авроров учили, что порой необходимо стать жёстким для общего блага. Гермионе эти уроки давались непросто, и всё же она готова попробовать. — Малфой, присядь, пожалуйста, — она говорила твёрдо, не терпящим возражений тоном. — Я не займу у мистера Нотта много времени. Драко стоял и буравил тяжёлым взглядом Гермиону. Она с достоинством вынесла это испытание. — Хорошо, если вы не хотите отвечать, следующий вопрос. Был ли в вашей компании кто-то с инициалами Б.С.? Помимо покойного Брэндона Страуса. Тибериус Нотт вскинул голову и наклонился к Гермионе. Страшное выражение появилось на его лице. Тусклые глаза заволокло тьмой, а губы сжались в тонкую почти незаметную линию. Безумие, ярость, недоумение — весь спектр эмоций продемонстрировал мистер Нотт всего за несколько секунд. Гермиона невольно сжалась. — Это она вас послала? Она? Отвечайте! — Мистер Нотт, я не понимаю, о ком… — Не отпирайтесь. Это она! Она добралась до меня. Опять. — Ты о ком, Тибериус? — Малфой похлопал старика по плечу, напоминая, что он до сих пор здесь, рядом. — Бернайс Стэдмен, кто же ещё! Передайте, я не дамся ей. Пусть подавится. Ей мало моего разума? Она захотела больше? Гермиона открыла было рот для следующего вопроса. Однако дальше события развивались стремительно. С несвойственной для его возраста прыткостью, старший Нотт вскочил с кресла. Он с силой оттолкнул Драко, и тот, не ожидавший нападения, покачнулся и отступил. Лёгким движением Тибериус Нотт перевернул журнальный столик и рванул к Гермионе Грейнджер. И откуда взялось столько энергии? Забытая трость валялась на полу. — Она ничего от меня не получит. Ничего! — кричал он, надвигаясь на Гермиону. Ей не хотелось применять чары против Тибериуса. Поэтому она использовала простое щитовое заклинание. Между ними возник еле заметный тонкий барьер, что не позволял Нотту добраться до Грейнджер. Старик ударился о него, в изумлении отстранился и попробовал нащупать рукой начало преграды. — Мистер Нотт, пожалуйста, успокойтесь. Я вас прошу. Я не хотела вас пугать, — взволнованно увещевала Гермиона. Она уже пожалела о своём упрямстве и мечтала об одном: чтобы Тибериус успокоился и вернулся к прежнему благодушному настрою. Сумасшествие в глазах Нотта пугало не хуже выпущенного из волшебной палочки Пожирателя заклятия. Драко Малфой неслышно преодолел расстояние между ним и Тибериусом и сжал его за плечи. — Тибериус, дыши. Вдох-выдох. Как тебе говорит Долорес, — его убаюкивающий тон оказывал успокаивающее воздействие. Жаль, только на Гермиону. Тибериус Нотт продолжал биться в руках Драко. — Она погубит меня! — его отчаянный крик ударялся о стены комнаты. Гермиона застыла. Никогда прежде она не видела подобного и не знала, как ей себя вести. Привлечённые шумом, в комнату ворвались Теодор и Долорес. Сиделка бросилась к мистеру Нотту. — Ну, что же ты, Тибериус. Разнервничался, навёл страха на наших гостей. Я рядом. Тебе ничего не угрожает, — ласково ворковала она. Драко передал старика Долорес, и она с неожиданной для неё силой тащила старшего Нотта к двери. Теодора гораздо сильнее заинтересовала Гермиона. Гневный младший Нотт рывком приблизился к ней. Не успела Гермиона опомниться, как он потряс её подобно тряпичной кукле, приговаривая: — Что ты сделала с ним, Грейнджер? Я убью тебя, мерзкую грязную… Он не договорил. — Довольно, — властно прервал его Малфой. — Грейнджер не виновата. Это я перегнул. — Малфой, не надо… — залепетала Гермиона. Она ненавидела перекидывать вину за собственные поступки и решения на кого-либо. Она готова понести наказание и быть выгнанной с позором из дома. Наверное. А как всё хорошо начиналось… Нотт переводил взор с неё на Малфоя и обратно. Руки с плеч Грейнджер не убирал. Так и завис в неудобной позе. — Кто из вас двоих довёл моего отца? — рыкнул он. — Я, — хором ответили Гермиона и Драко. С недовольством переглянулись и замолчали. Теодор тяжело вздохнул. — Кто бы это ни был, не пробуйте повторить, — глухо сообщил младший Нотт. Отпустил Гермиону и устало потёр переносицу. — Ваш допрос официально окончен. Вы не зададите моему отцу больше ни одного вопроса без веских на то оснований. Кто-то хочет с этим поспорить? Гермиона украдкой вытерла вспотевшие ладони о брюки. Невероятным образом, тон Теодора её успокоил. Первое напряжение спало, и он опять вернулся к прежним безмятежным интонациям. Грейнджер и не думала спорить. Второй такой сцены она бы не вынесла. Пожалуй, в этот раз можно поступиться правилом авроров о жесткости. — Ладно. Приму молчание за согласие, — Нотт тряхнул головой, будто скидывая с себя весь груз невзгод, и заметно бодрее продолжил. — Пора ужинать. Думаю, отец ужин пропустит. Ему надо отдохнуть. Посидим вчетвером. Готова, Грейнджер, к допросу Долорес? Она любопытнее любого аврора. Теодор ухмыльнулся. Гермиона ответила ему слабой улыбкой. — Подождите секунду, мне нужно кое-что сделать. Малфой и Нотт тут же утратили к ней интерес. Они почти весело переговаривались о какой-то лишь им важной ерунде, словно и не было припадка Тибериуса. Будто сам Теодор не угрожал Гермионе только что. Видимо, им не привыкать к таким сценам. Гермиона не вслушивалась в их беседу. Она достала блокнот и округлым почерком вывела на новой странице “Бернайс Стэдмен”. The blood is rare and sweet as cherry wine