Тень на стене

— Как далеко в будущее я могу заглянуть? — спросила Мирабель, слегка поежившись — в его времени прошел дождь, и на траве еще блестели капли, похожие на крупинки стекла. Разительное отличие от Энканто, где уже почти полторы недели не было ни тучки. — Время ограничено твоей жизнью. — Идакансас кивнул на одеяло, и Мирабель села рядом, не так, чтобы совсем близко, но все равно чувствуя тепло. — То есть… Лет на пятьдесят вперед я смогу заглянуть? — с азартом уточнила она, потирая ладони. Ветер сорвал с листьев несколько капель, шлепнувшихся ей на спину, и она вздрогнула. — Да. Но я бы тебе не советовал бежать так далеко, когда ты едва научилась смотреть в завтрашний день. — Я просто так спросила… — Мирабель, вздохнув, растерла плечи, покрывшиеся гусиной кожей. — Скоро ты сможешь увидеть больше, — Идакансас придвинулся ближе, набрасывая ей на спину полу своего плаща. — Думаю, через пару дней ты уже будешь готова сделать предсказание. — И спасти семейное чудо! — радостно добавила Мирабель. Теперь ей уже было не холодно, вот только из-за плаща ли? Борясь со смущением, она поспешно спросила: — А здесь я не могу учиться? — В моем времени ты еще даже не родилась, дева, — в его голосе слышалась странная грусть. — И дар, пока что, принадлежит мне. — Я поняла. Разговор стих сам собой. Опустив взгляд, Мирабель уставилась на его руки, отстраненно отмечая, что ее ладонь, наверное, и вовсе потеряется, если он возьмет ее за руку. Из разрыва в тучах на минуту показалось солнце, и в небе засияла радуга. — Кучавира одно из самых странных и загадочных наших божеств, — голос Идакансаса был тихим и Мирабель, прикрыв глаза, бездумно водила пальцем по расстеленному одеялу, повторяя нарисованные на нем узоры. — Оно не просто двулико, оно имеет два облика. В женском облике она охраняет рожениц, исцеляет болезни и приносит расцвет нашим полям. Но стоит ему развернуть свой плащ другой стороной, и он становится жестоким мужчиной, что сеет болезни и засуху. Прядь волос упала ей на лицо, и Мирабель недовольно поморщилась. Идакансас поднял руку и осторожно отвел волосы в сторону, на мгновение задержав пальцы на ее щеке. — Мы никогда не знаем, в каком облике нам явится Кучавира, и потому всегда дарим радуге золото и изумруды. Медленно, будто воздух превратился в патоку, Мирабель подняла руку, дотрагиваясь до своей щеки, которая словно горела. По листьям застучали капли, мир заволокло дождливой пеленой… Проснувшись, она даже не открывая глаз могла сказать, что в Энканто солнечно. Пользуясь тем, что папа согласился ее прикрыть от строгого взгляда абуэлы, Мирабель притаилась в детской, устроившись на своем любимом подоконнике, мастеря наряды и кукол. Пьеса, камнем лежавшая на совести, потихоньку обрастала подробностями, и терять приступ вдохновения не хотелось. В доме царила тишина, и потому стук во входную дверь был слышен даже на втором этаже. Мирабель старалась не вслушиваться, но все равно разобрала голос сеньоры Гузман, абуэлы Мариано. Два матриарха обменялись приветствиями и перебрались во двор, под тень от дома. «Если абуэла меня увидит — точно решит, что я подслушиваю» — мелькнуло в голове у Мирабель, и Касита чуть-чуть шевельнула створкой, прикрывая ее. Мирабель ласково потерлась щекой о стену, благодаря дом за защиту. — Все ли хорошо у вас в семье, сеньора Мадригаль? — донесся до нее голос сеньоры Гузман. — Разумеется. А разве может быть иначе? — в голосе Альмы не было слышно ни капли сомнений или неуверенности. — В последнее время так солнечно… Даже непривычно. — Моя дочь чувствует себя хорошо и радуется предстоящим событиям. Неужели вы предлагаете мне расстроить собственное дитя, чтобы пошел дождь? — поинтересовалась Альма. Раздалось позвякивание кофейника о чашку. — Нет-нет, что вы. Я рада, что у Хосефы наконец-то получилось обуздать свой темперамент. Но вот ваша Джулия… Многие в городе замечают, что ее стряпня уже не так быстро исцеляет, а иногда и вовсе не работает. — Джулия просто волнуется, и я могу ее понять. Неужели ваша невестка ведет себя спокойнее? — с легким смешком спросила абуэла. — О, Росита сама не своя. Недавно, представьте себе, добавила вместо соли сахар в ахияко! — обе женщины рассмеялись, хотя Мирабель могла поклясться, что веселья и искренности в их смехе было не так уж много. — Магия семьи Мадригаль крепка и незыблема. Вам не о чем волноваться, дорогая. Да и никому в городе не нужно переживать. Мы всегда будем вам помогать. Мирабель только вздохнула, пришивая кукле юбку. Лучше бы абуэла так заботилась о родных детях — не далее, как прошлым вечером она уже о чем-то говорила с мамой, и Джульетта после этого несколько минут стояла, уткнувшись в плечо Агустина. Мирабель тогда очень быстро выбежала из кухни, куда ненароком заглянула — все-таки, видеть родителей в такие моменты было немного неправильно. Она сделала еще один стежок и задумалась. Наверное, хорошо, когда есть человек, который может тебя обнять и разделить все проблемы и горести. Да, конечно, она всегда могла пойти к Луизе… если та была дома, что в последнее время стало редкостью: семья Салинас недавно стала еще больше, и дому требовалось расширение… Мирабель тряхнула головой и зажмурилась. Глаза изнутри кольнуло, будто песок попал под веки, и она увидела, как сеньора Гузман и Альма выходят из церкви, благожелательно кивая друг другу. Ну, выходит, свадьба Изабеллы и Мариано пройдет успешно. — Ты все лучше смотришь вперед. Мирабель взглянула на тень. Та сидела рядом, и от нее веяло прохладой — что в такую жаркую погоду было даже приятно. — Думаю, ты уже готова увидеть будущее своей семьи и вашего Чуда. Ты помнишь, где ты нашла меня? Завтра ночью мы пойдем туда. — А почему именно там? — спросила Мирабель, смутно припоминая, что, кажется, и впрямь где-то в стенах был проход… странно, что за столько лет его еще не нашли. — Там лежит мой череп, и в его глазницах ты узришь свою судьбу. Мирабель выронила недошитую куклу, уставившись на тень широко раскрытыми глазами, и только через мгновение до нее дошло, что он… шутит. — Ну знаешь! — возмущенно заявила она, упирая кулак себе в бедро. — Не очень-то и смешно. Тень рассмеялась, но Мирабель, не собираясь так быстро сдаваться, сурово поджала губы, пытаясь скопировать выражение лица абуэлы, когда та распекала своих внуков. — Прости, дева. Энканто стоит на том же месте, где было наше поселение, и сердце Каситы… — Твой дом, — догадалась Мирабель. Тень кивнула. — Теперь понятно, почему я каждый раз оказываюсь у тебя, когда вижу эти сны. В памяти вспыхнуло прикосновение к щеке, и Мирабель, смутившись, опустила голову, судорожно схватив недоделанную куклу. Иголка вместо ткани вонзилась в ее палец, и Мирабель, зашипев, поспешно сунула его в рот, закатывая глаза. Если Изабелла была Señorita Perfecta в их семье, то она сама была Señorita Сatástrofe. Потому что думать надо о важных делах, а не о всяких глупостях! Весь следующий день она провела как на иголках. Погода была пасмурной, но вместо долгожданной прохлады воздух казался липким и неподвижным. Далекий рык грома гармонировал с сердитым лицом tía Пеппы, которой абуэла с прошлого вечера твердила о том, что городу нужен дождь, у мамы впервые подгорели арепы… Завтрак прошел в напряженной тишине, и только Антонио выглядел веселым. — Эрнандо мне сказал, что ему нравится твоя тень, — шепотом признался он Мирабель, кивнув на ягуара. Зверь, словно поняв, что говорят про него, поднял голову и забавно встопорщил усы, принюхиваясь к полу. Мирабель заметила полупрозрачный палец, почесавший широкий нос ягуара — в ответ раздалось басовитое фырканье. — Мне она тоже нравится, — бездумно отозвалась Мирабель и прикусила язык. К счастью, на это никто не обратил внимания. После завтрака она вызывалась пойти на рынок за продуктами для праздничного ужина. Абуэла рассеянно кивнула ей, выдавая кошелек с деньгами. Рынок казался почти вымершим, по сравнению с обычной суетой, царившей тут. Мирабель заметила сеньора Марсия, обмахивавшегося платком, и поспешила к нему. — О, наша самая неодаренная! — обрадовался Рамон, опуская платок. — За украшениями к празднику? Мирабель натянуто улыбнулась, кивнув в ответ. «Почему ты не скажешь ему, чтобы он перестал так тебя называть? Несколько дней назад ты, вообще-то, его спасла» — Ерунда, — пробормотала Мирабель себе под нос, забирая разноцветные листы бумаги и свечки. «Ты видишь будущее. Ты собираешься спасти свою семью. В мое время тебя бы назвали жрицей, ты бы носила длинный шестислойный плащ, и даже величайшие воины и вожди бы не смели открыть рот в твоем присутствии, без твоего на то разрешения. Они бы молили тебя о видениях, складывая к твои ногам изумруды и золото, лучшие ткани и украшения. И ты согласна с тем, чтобы тебя называли неодаренной?» Мирабель с удивлением взглянула на свою тень, которая кружила у ее ног, словно разъяренный ягуар. Наверное, она до сих пор не привыкла к тому, что действительно может видеть будущее — дар все равно казался не то, чтобы чужим, скорее, взятым на время. — Не сердись, — попросила она. Тень притихла, вновь становясь обычной. «Я злюсь не на тебя, дева» — И на других тоже не надо, — сказала Мирабель, сверяясь со списком. — Да, кстати… мне нужно будет что-то? Ну, для… видения? Черная курица, или там белый петух? «Что за странная нелюбовь к курицам? — в голосе тени послышалась улыбка. — Но да, тебе будут нужны ветки, листья… То, что можно поджечь»  — Я надеюсь, что я не спалю Каситу… — Мирабель отогнала образ родного дома, объятого пламенем. Небо вновь громыхнуло, но на сухую землю не упало ни капли дождя. Едва дождавшись, когда семья наконец-то отправится спать, Мирабель выскользнула из детской. Подходя к комнате Долорес она постаралась даже не дышать, опасаясь, что кузина услышит ее даже в своей звуконепроницаемой комнате. Картина чуть сдвинулась в сторону и Мирабель прижала ладонь к губам. Она помнила, что еще днем там была ровная стена — она специально проверила, пока вытирала пыль с рамы. Но сейчас там была небольшая трещина — да, пятилетнему ребенку как раз, а вот ей… — Касита, — еле слышным шепотом сказала Мирабель. — Ты можешь чуть-чуть расширить ее? Дом отозвался тихим поскрипыванием, и трещина действительно стала больше. Ненамного — Мирабель показалось, что она пытается протиснуться через игольное ушко. Она задергалась всем телом, пробираясь внутрь дома, и с наслаждением вдохнула полной грудью, оказавшись между стенами. Правда, тут же чихнула — пыли здесь не стало меньше. — Идем, — она подпрыгнула, увидев руку, покрытую перьями, протянувшуюся к ней из темноты. — Сейчас ты вряд ли что-то разглядишь. — Это точно, — Мирабель осторожно взялась за протянутую ладонь и пошла за ним, задерживая дыхание каждый раз, когда в носу начинало щекотать от поднимающейся пыли. Путь, который в детстве она преодолела даже не заметив, сейчас казался бесконечным. — Теперь вниз. Мирабель уставилась прямо перед собой, пытаясь разглядеть хоть что-то. Внизу загорелись два зеленых глаза и она осторожно опустилась на четвереньки, пытаясь нащупать края дыры. — Здесь не очень высоко. Прыгай. — Я боюсь, — честно сказала Мирабель, садясь на самый край и собираясь с духом. — Я… правда. Сейчас, дай мне пару минут. Она сосчитала до пяти, потом до десяти… Руки словно приросли к доскам, и прыгнуть вниз было даже страшнее, чем пролить вино на любимое платье абуэлы. — Я поймаю тебя. Ну же, смелее. Мирабель зажмурилась и оттолкнулась от пола, проваливаясь куда-то вниз… Идакансас действительно ее поймал, обхватив за спину, и поставил рядом с собой. — Как я и говорил, тут… — он замолчал, и Мирабель поняла, что впервые стоит так близко к кому-то, что она обнимает его за шею, а его руки все еще на ее спине. В ушах зашумело, и она нервно дернулась назад — только руки забыла опустить, получилось лишь наклонить его к себе — так, что почти столкнулись лбами. — И-извини, я… — Мирабель все-таки отступила, часто дыша, прижимая ладони к горлу, в котором словно колотилось сердце. — Идем. — Идакансас кивнул ей, словно ничего странного не случилось. Бесконечные петли и повороты внутри дома смешались у нее в голове. «Ты дура, Мирабель Мадригаль! — мысленно заявила она сама себе. — Какая же ты дура, Dios mío, о чем ты только думаешь?!» Она заметила, что в коридоре стало чуть светлее — или просто ее глаза наконец-то привыкли, и, присмотревшись, увидела знакомую дверь. Прикоснувшись к ней, Мирабель почувствовала под пальцами вырезанный символ — солнце. Нащупав ручку, она попыталась потянуть дверь на себя, вот только за минувшие годы ее окончательно заклинило. Прохладная ладонь легла поверх ее руки, помогая, и дверь с неохотой сдвинулась с места. Мирабель, задержав дыхание, шагнула в темноту и остановилась, скривившись — в сандалии моментально набился песок. Она вслепую разулась, надеясь только на то, что не потеряет обувь. В темноте было лишь два огонька — глаза ее тени, и Мирабель двинулась к нему. — Давай сюда ветки. И спички тоже. — Мирабель протянула сумку, и вскоре в темноте разгорелся первый крошечный огонек. Он очертил в песке круг и указал в самый центр. — Садись сюда и ни в коем случае не выходи за его пределы. И… — Мирабель услышала колебание в его голосе. — Возможно, тебе будет больно. — Сильно? — уточнила Мирабель, перешагивая линию на песке и опускаясь на колени. — Да. Мирабель, вздохнув, пожала плечами. — Тогда очень хорошо, что я взяла мамины арепы. Даже целых три штуки — хоть какая-нибудь и сработает. Мирабель следила за тем, как по границе круга загорались маленькие костерки. Идакансас оставался по ту сторону света, не переступая очерченного круга. Она закрыла глаза, старательно очищая голову от посторонних мыслей — только они все равно цеплялись за ее разум, царапая его изнутри, словно мелкие камешки. Мирабель заставила себя перешагнуть через них и сосредоточиться на будущем. — Как мне спасти Чудо? — спросила она, и в лицо словно ударил порыв раскаленного воздуха. Глаза обожгло изнутри, и она вскрикнула, отшатываясь назад. Песок взвился в воздух, и на нем, словно в театре теней, заскользили смутные фигуры. Мирабель увидела, как Мариано надевает кольцо на палец Изабеллы, и как черные трещины разбегаются по изображению семейного древа. Увидела, как лицо Долорес становится осунувшимся, как под ее глазами пролегли тени, как ругаются tía Пеппа и мама, как в день свадьбы в церкви присутствует только половина семьи Мадригаль, а ее tía и tío сидят дома — непривычно хмурые и сердитые. Как Камило довольно жестоко разыгрывает Мариано, как плачет Антонио, обняв своего ягуара за шею. Увидела, как в небе расползается черная туча, которую вспарывают вспышки молний, как вырываются из земли стебли каких-то колючих растений, разрушая дома… Увидела, как гаснет свеча, оставляя их в темноте — и это последнее видение словно взорвалось изнутри, обжигая ее лицо. Мирабель вскрикнула, прижимая ладони к глазам, которые пульсировали болью. Рядом упало что-то тяжелое, она почувствовала, как на плечи ложатся знакомые руки. — Все хорошо, все закончилось. Мирабель слепо обернулась на голос, прижимаясь лбом к его плечу. Ей казалось, что весь песок теперь у нее в глазах, в горле и в легких, и она умрет сию секунду. Она раскашлялась, чувствуя, как боль вгрызается в голову изнутри, словно хищник — в добычу. — Никогда не думала, что это скажу, — сипло пробормотала она, смаргивая слезы. — Но мне, кажется, нужно расстроить помолвку моей сестры, чтобы спасти семью и Чудо.