Судьба Тамплиера

      — Объясни мне только одно, — потребовал Уолтер, разглядывая мертвого чешуйника. Тело, завернутое в кусок грубой ткани и погруженное в багажник не без помощи Тааро, завлаба не сильно вдохновляло. — Какая сила вынудила тебя идти в лес посреди дня?       — Я устала, — призналась Лим. И это было чистой правдой. — Эта проблема не дает мне покоя. Тела достаточно свежие, может, это даст нам хоть какие-то новые данные.       — Вероятно, — Уолтер еще раз скептически оглядел чешуйника. — Как бы то ни было, мне лично эта неприятность спать не мешает, а потому к вскрытию я приступлю не сейчас. Отправлю тело в заморозку.       Лим оставалось лишь смиренно согласиться.

***

      Дни летели быстро. Пока Лим методично выискивала и ликвидировала больных зверей, не забывая чередовать охоту со стандартной работой по пометке и взятии крови, в лаборатории не прекращалась и своя деятельность.       Шоу вместе с Келли анализировали кровь, а также помогали Уолтеру со вскрытием детеныша. Холланд не прекращал искать зергов в расшифровках ДНК.       До праздника, посвященного колонизации Гавани, оставалось два дня, и дабы не омрачать себе предстоящий по этом поводу корпоратив, Лим избрала обычную работу на это короткое время. Напряжение, нараставшее до этого, немного ослабло, потому что рост заболевших сильно снизился.       "Может, это аномалия сама сойдет на нет." — иногда думала Лим. Не исключено, что подобное для животных Гавани — норма, что повторяется достаточно редко, чтобы люди могли выявить эту закономерность за столь короткий срок.       Вдобавок, версию Тааро нельзя было отклонять, но сесть и основательно проанализировать данные с чипов Лим пока не находила времени. Что до протосса, то иногда отголоски его сознания дотрагивались до разума Лим, изредка он выходил на связь, но почти всегда — пропадал неизвестно где, и, выслушивая изредка жалобы Уолтера на происходившую в городе и в колонии ерунду, Лим убеждалась, что Тааро всё же её не обманул. Он и правда ничем не влиял на жизнь колонистов.       В конце концов, Лим начала привыкать к его присутствию, иногда испытывая странное ощущение ограниченности, когда Тааро был где-то далеко. Он делился не только мыслями, что звучали в голове Лим поставленным приятным голосом, но и зрительными образами, а так же ощущениями, что создавала для протосса окружающая среда.       До этого Лим не слышала, что листья родарина на ветру звучат по-разному в зависимости от своего возраста, а невзрачный каменник — цветет только в первой половине дня. Эти мелочи цепляли Лим, одновременно радуя и огорчая. Сколь же глухи и слепы люди в восприятии протоссов, если она, биолог по призванию, замечает куда меньше, чем обычный воин?       — Дело не в наблюдательности, — дотронулся до её ума знакомый голос.       Недоверчиво приподняв бровь, Лим бросила на экран PDA косой взгляд.       Поблизости не было ни одного чешуйника, и она, отключив маскировку, выпрямилась, чтобы осмотреться. Трава выросла до пояса, но даже сверху между серыми стволами деревьев лисандр не было ничего, что могло хотя бы намекать на местоположение протосса. Но минута — и среди лохматых колосков блеснул золотистый металл.       — Знаешь, я даже рада тебя видеть, — сообщила Лим, как только выскочила на площадку, где высокие злаки сменялись на мох. Посреди же мягкого зеленого ковра сидел Тааро, своеобразно скрестив ноги.       — Это вдохновляет, — сдержанно ответил протосс, но сощуренные глаза сияли чуть ярче обычного. — По долгу службы я много времени провожу в космосе, а выход на планеты — почти всегда боевая задача. А сейчас у меня есть время остановиться, чем я и пользуюсь.       — Может, мне тоже стоит остановиться и просто понаблюдать? — стянув инъектор с плеча, Лим сбросила на землю рюкзак и потянулась до хруста в позвоночнике.       — Если вдруг решишь, то стоит прийти сюда после заката.       — Ночные вылазки строго запрещены, — возразила Лим. — Тут даже моего красноречия не хватит, чтоб убедить Уолтера, — да и она сама не горела желанием ломать ноги в темноте.       — Жаль, — Тааро отвел взгляд. — В паре километров отсюда, где течет ручей, по ночам очень красиво.       — Знаешь, это звучит немного странно, — фыркнула Лим. Протосс обратил на неё очень внимательный взгляд.       — Разве?       — Кхм, — закашлялась Лим, запоздало смутившись. — Надеюсь, для протоссов подобные шутки не столь оскорбительны.       — К разного рода слухам в нашем обществе принято относиться снисходительно, — флегматично пояснил Тааро. — Особенно мало относящихся к реальности, — он всмотрелся ей в глаза, и Лим четко ощутила, как её мысли аккуратно и тщательно перебирают. Этакая щекотка где-то под черепной коробкой. Она зажмурилась и встряхнула головой, будто пытаясь вытеснить чужое сознание.       — Это так не работает, — хмыкнул протосс. — Хотя активные попытки сопротивляться ментальному давлению меня забавляют. До этого месяца мне не приходилось так долго общаться с терранами. Это интересно, — он вытянул руку перед собой и дотронулся другой до широкой черной ленты, обхватывающей плечо. От прикосновения та покрылась мелкими сияющими прожилками, и заметно затянулась. Согнув руку в локте, он медленно сжал и разжал свой кулак. На участках кожи, не прикрытых доспехами, моментально крупными шнурами вздулись пережатые вены.       — Было бы несправедливо использовать твою доброту безвозмездно. Ты ученый, Лим, и наверняка новые знания представляют для тебя ценность. Может, пробирка с кровью сможет стать платой за сотрудничество? Платой... за доверие?       У Лим чуть не отвалилась челюсть. Такая щедрость стала для неё совершенно внезапной.       — Это шутка что ли? — растерялась она, а в голове уже запрыгали данные с анализатора и формулы неизвестных ферментов. — Ты не обязан мне помогать.       — Не обязан, — протосс прищурился, будто улыбаясь, маняще протянув перетянутую руку. — Но хочу.       Немного поколебавшись, Лим отбросила сомнения. Упав на колени и замарав ткань костюма зелеными пятнами, она торопливо выудила из рюкзака иглу и пару пробирок.       — Будет немного неприятно, — предупредила она. Тааро согласно кивнул. Вблизи он казался внушительней, и Лим, нервно сглотнув, сосредоточилась исключительно на своей задаче.       Прикоснувшись к руке, Лим удивилась, почувствовав тепло через перчатки. До этого ей казалось, что протоссы скорее похожи на рептилий, тем более, грубая кожа своими неровностями местами походила на чешую. От укола Тааро даже не вздрогнул, зато передернуло Лим, когда пробирка наполнилась почти черной жидкостью. Она посмотрела на содержимое напротив солнца, и в его лучах разводы на стенках приобрели фиолетовый оттенок. Странная кровь.       — Гаваньская наука тебя не забудет, Тааро, — поблагодарила Лим, пряча свою новую ценность в подсумок со льдом. — Не кажется ли тебе ироничным, что даже за мирное общение тебе приходится расплачиваться кровью?       — Если бы расплата кровью всегда происходила именно таким образом, я бы согласился, не раздумывая, — без тени иронии ответил Тааро.