Судьба Тамплиера

      Розовый рассвет едва разукрасил звездное небо Гавани, когда в глубокой чаще, там, где не ходили даже исследователи-энтузиасты, по широкому плато, заросшему корявыми деревьями, разнесся мысленный разъяренный вопль. Ни одна ветка от него не шелохнулась, но отозвавшись в мозгах у всех мало-мальски развитых существ, он напугал стаю птиц, и те со свистящим шумом крыльев, тревожно гогоча, сорвались в небо и разлетелись в разные стороны.       — Я конечно подозревала, что Тааро странный, нет, не странный, неадекватный, но допустить такую глупость?! — Шари поморщилась от гневной тирады, звеневшей в её голове. — Попасться людям совершенно без причины, как?! Эти дикари не видят дальше собственных коротких рук...!       Раздался громкий треск. Усиленный приводами доспехов, пинок по поваленному стволу, уже достаточно прогнившему, разломил его пополам. Этот звук отвлек Шари лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы её рука дрогнула, и пинцет замкнул контакт между прибором, представляющим собой небольшую платформу с круглым гнездом по центру, и кристаллом, находившемся в этом гнезде.       Раздался хлопок, и Шари сорвало со стула, едва не кувыркнув через голову.       Напуганный её маневром, маленький летающий зонд, похожий на золотистую рыбу с тонкими стабилизаторами-плавниками, панически закружился вокруг неё, тоненько пища и моргая единственным синим глазом на передней части корпуса.       Не вставая, Шари жестом руки угомонила устройство. Приподнявшись на локтях, она с раздражением взглянула на кристалл. Тот продолжал безмятежно сиять, надежно закрепленный в гнезде. Ругань за бортом корабля не прекращалась.       — Осторожней, — вошедший в лабораторию инженер Йорр протянул руку, и, ухватившись за неё, Шари поднялась, с досадой отряхнув полы туники от невидимой пыли.       — И что же нам теперь делать, Йорр? — осторожно спросила она у наставника. — Терраны ведь не убьют Тааро?       — Сомневаюсь, — однако не успел инженер продолжить мысль, как в лабораторию ввалилась еще одна женщина. Облаченная в облегченную версию зилотской брони, она гневно сверкнула глазами на присутствующих и облокотилась предплечьем на входной проем с тихим лязгом пси-клинка.       — Что? — с вызовом поинтересовалась она в ответ на взгляды инженеров.       — Мне кажется, ты слишком эмоционально реагируешь на эту новость, — заметил Йорр, задумчиво почесав когтем подбородок.       — Эмоционально? Кхалай, ты плохо представляешь глубину глупости, что здесь произошла. С самого начала в свободное время Тааро шатается неизвестно где, что и обернулось закономерным итогом. Это ведь не пустыня! Не прошло и десяти лет, как терраны уже заполонили планету подобно сквимам с Эранлата. Претор слишком добр к Тааро. Брысь, — воительница быстрым движением отмахнулась от приблизившегося зонда, и тот, вновь панически запищав, стремительно оказался в руках Шари. Та села обратно на стул, машинально погладив полированную поверхность механизма.       — Претор тоже уже не появлялся несколько дней, Кинара, — справедливо отметила она, — и ты осмеливаешься оспаривать его решения?       — Не сравнивай, Шари, — поморщилась Кинара. — Претор Веналир — опытный воин, достойный тамплиер, который знает, что делает, когда оставляет нас, а Тааро — бестолковый мальчишка, закончивший подготовку всего за двадцать лет до появления зергов.       — Тааро старше тебя, — пряча глаза, заметила Шари. Успокоенный зонд вновь взмыл в воздух, теперь крутясь рядом с Йорром.       — Он старше меня на тридцать лет. Да хоть на триста, это ничего не меняет, — подуспокоившись, Кинара прошла внутрь, сев еще на один стул напротив Шари и закинув одну ногу на другую. — Я же не ухожу в лес неведомо куда без приказа претора. И я не оспариваю его решений, но пока их смысл ускользает от меня, — пожаловалась она. — Тааро слишком своенравный, это недопустимо для тамплиера! И я знаю, что Веналир может быть жестким, но он этого не делает.       — Думаю, на это есть веская причина. В первую очередь надо сообщить о случившемся именно претору, — вынес итог своих размышлений Йорр. Он прикоснулся к виску, где на металлическом обруче с витиеватыми узорами находилось устройство для усиления телепатического сигнала. — Надеюсь, он не сильно далеко от нас...

***

      Когда из-за зубчатого хребта наконец показалось солнце, это вызвало необычайное облегчение. Его нежные лучи коснулись кожи, и каждая клеточка организма с восторгом отозвалась на это, доставляя простое примитивное удовольствие. Однако помимо радости в пустоте сознания появилось еще одно чувство.       Боль.       Едва заметная, она тонкими нитями опутывала все суставы. Веки Веналира дрогнули. В молодости при медитациях он мог неделями сохранять неподвижность, со спокойствием тела приходя к спокойствию мыслей. Вечный поток сотен голосов в голове уходил на второй план, и сознание становилось прозрачным, словно вода в озере, позволяя заглядывать глубоко в себя. Но последние лет семьдесят он начал замечать эту боль, которая с каждым десятилетием появлялась все раньше и капля за каплей становилась сильней.       Хоть организм и был в идеальной форме, жизнь, проведенная в сражениях на пределе возможностей, сказывалась на протоссе. Веналир старел, и хотя пройдет еще лет сто-сто двадцать, прежде чем эти изменения начнут причинять действительно значимый дискомфорт, тенденция ему не нравилась.       Но ему оставалось только смириться. Протоссы жили долго, гораздо дольше, чем люди, но даже они не в силах были остановить неизбежное угасание и смерть.       Он почувствовал, что не один. Всего пару мгновений ему понадобилось, чтобы опознать чужой разум.       — Я слушаю, Йорр.       Однако инженер не успел сформулировать мысль, хаотичных образов в его голове оказалось достаточно, чтобы Веналир все понял.       — Я огорчен, но не удивлен, — оставаясь спокойным, сообщил он Йорру.       — Как нам быть? — голос инженера звучал куда тревожней, чем собственный голос Веналира.       — Сохранять спокойствие, Йорр, — Веналир наконец открыл глаза, невидяще скользнув взглядом по кронам деревьев, освещенных рассветом. — Спокойствие и благоразумие. Нам не нужен конфликт с терранами, а значит, нужно с ними поговорить. Сворачивайте лагерь. Я скоро вернусь.       Присутствие инженера растаяло, как таял сейчас утренний туман. Веналир неторопливо поднялся. Длинный синий плащ с негромким шуршанием проскользнул по камням вслед за ним.       — Кендрис, если бы я мог...— неведомо к кому обратился Веналир, бросив последний взгляд на пейзаж, и, без труда выбирая путь среди шатких камней, принялся за спуск.