Глава 5
3 марта 2022 г., 23:17
Лим резко села, вытряхивая остатки забытья из головы. Она была настроена на долгую ночь в раздумьях и переживаниях, окруженная чужим интерьером и находясь далеко от дома, но перенасыщенный впечатлениями день в ангаре избавил её от любого намека на бессонницу. Правда, сон был тяжелым и мучительным, в котором привычные образы станции монорельса, кровь и лай перемешивались с космосом, золотистыми стенами и горящими красными глазами. Но прервался он чересчур резко. Повернувшись, Лим вздрогнула, увидев темную фигуру у входа, обрамленную слабым светом, но потом узнала пришедшего.
— Ты что, следишь за мной? — ляпнула она, не подумав, озадаченная таким вниманием. Не смотря на звание, Найра не создавал впечатление чего-то опасного, своими вычурными манерами вызывая недоумение. Да и время, проведенное с кхалаями, придало Лим уверенности.
— Разве? Не думаю, — слегка запоздало отозвался протосс, не оскорбившись на дерзость. Тусклое освещение подчеркивало темные пятна под глазами, и до этого энергичный командир казался смертельно уставшим. — Людям снятся сны? Я не знал.
Лим окончательно смутилась. Мало ли, какой бред мог увидеть телепат, помимо обычных кошмаров.
— А вам? О чем снятся сны протоссам? — спросила она. Поначалу Найра будто не услышал.
— О разном, Алиса Лим, совершенно о разном, — уклончиво ответил протосс. Он взглянул Лим в глаза, и этот жест сопровождался уже привычной мигренью. Но тут Лим расслабилась, позволив себе вспомнить Тааро, и боль прошла.
— Ты знаешь его? — спросила Лим, не сомневаясь, что протосс уловил образ.
— Лично — нет. Я и мой корабль много времени проводим в странствиях, но лицо его мне знакомо.
— Я не понимаю, — Лим очень хотелось поделиться своими сомнениями, и малознакомый протосс, казалось, подходил как нельзя лучше. Не зря же Найра пришел сюда посреди ночи, будто измученный тревогами старый друг. — Зачем он вообще пытался втереться в доверие со столь сомнительной биографией?
— Это не было приказом, значит, потому что захотел. Но тамплиеры не принадлежат себе. Ни наши желания, ни наши жизни не имеют значения. Что-то терять или что-то отнимать — для нас судьба, которой мы обучены не противиться, — спокойно высказал Найра.
— Это разве оправдание? — опешила Лим. В душе поднялся протест. Этого было недостаточно, чтобы смыть кровь. Совсем недостаточно. Или достаточно?
— Это причина. Быть тамплиером — не просто сражаться, это жить и мыслить по строго определенным правилам. Кто отклоняется от них, вынужден тяжело страдать по разным поводам. Так живу я, так живет мой экипаж, так живет и этот воин. А уж мириться с этим фактом, или отвергнуть — решать тебе, — Найра сделал шаг вперед. — Я долго думал, и решил. Раз уж судьба привела тебя сюда, я хочу тебе кое-что рассказать.
***
В полутьме, разгоняемой лишь тусклыми светильниками на стенах, едва успевая за Найрой в лабиринте корабля, Лим вошла в широкий зал. В центре под потолком парил небольшой кристалл, светящийся молочным светом, но его силы не хватало на все помещение. Края зала терялись в тенях. — Зачем мы здесь? — тихо спросила Лим, но её голос неожиданно гулко разнесся по залу. Здесь по иронии была неплохая акустика. Протосс резко развернулся. При этом полы его плаща описали полукруг, привлекая внимание. Движения Вершителя, плавные и точные, оказывали на Лим легкое гипнотическое действие. Неизвестно, получалось ли это случайно или Найра этого добивался. — Я хочу поведать то, что знаю. Не уверен, что мои собратья одобрили бы эту затею, но я чувствую необходимость это сделать, — его голос, хоть и звучал мелодично, грубо вырвал Лим из транса. Сам же Найра вновь развернулся и направился к противоположной стене. Поежившись, Лим поплелась следом. Пустота большого помещения давила на неё, а загадочные слова протосса комфорту не способствовали. Внезапно ей захотелось активировать маскировку, чтобы раствориться в этом темном зале без остатка. Тем временем Найра подошел к стене. Вскинув голову, он внимательно оглядел гладкую поверхность, в которой смутно вырисовывалось его отражение, а затем приложил к ней ладонь над собой. Стена под его рукой засияла, а через мгновение белоснежные змейки света стали расползаться в разные стороны. Они петляли и пересекались, двоились и сливались, и Лим зачарованно наблюдала, как стена преобразуется в холст с абстрактным рисунком. — Тысячи лет назад существам на одной жаркой планете было проще. Они были уверены, что то, что ты видишь сейчас, имеет смысл, — в этот раз голос Вершителя стал необычайно гулким, будто протосс говорил вслух, и слова его отражались от стен. — Но для вас, людей, это неочевидно. Лим нахмурилась. Загадки она не любила с детства, чем её нередко поддевали сверстники. Она окинула картину взглядом еще раз. И вновь абстракция, в которой глазу не за что было зацепиться. — Водишь меня за нос, Вершитель? — пробурчала она, ощущая, как в глубине души растет волнение, знакомое ей с экзаменов. Это испытание казалось чем-то важным, будто от её сообразительности зависит судьба людского рода. Хотя бы мнение одного Найры обо всех них. — Что? — растерялся протосс, сбив атмосферу напряжения. — Я уже и забыл, что люди используют своеобразные выражения. На душе у Лим заскулила неясная тоска. — Я не понимаю, — она жалобно взглянула на Найру. Тот сделал серию неописуемых движений, в которых угадывалось волнение. — Терранам известно, что помимо зергов и нас в космосе существовали и другие разумные существа, — Лим кивнула. Она особо не интересовалась археологией, но пару новостных выпусков о нахождении странных сооружений на некоторых планетах ей приходилось видеть ещё до переезда на Гавань. — Наши предки тоже сталкивались с этим. Доподлинно известно, что эти существа прилетали на нашу планету. Жили среди нас. Влияли на наше развитие. Тогда мы называли их Ихан-рии, теперь же они известны под названием зел-нага, — последнее слово резануло слух. Лим была уверена, что раньше не слышала его, но оно показалось знакомым. — И зачем вы им понадобились? Найра склонил голову. — До недавних времен мы свято верили, что были избраны. Что Великие учителя, пришедшие с небес, отметили нас как особенных, достойных стать их наследниками. Зел-нага влияли на развитие жизни, по сути, став её создателями. И мы считали, что стали лучшими, теми, кто главенствует в космосе. Мы испаряли океаны и разрушали астероиды, опекали молодые расы и уничтожали врагов, растянули свою сеть искривления так далеко, что казалось, будто нет мест, где мы еще не бывали... — монолог Найры прервался. Изображение безмятежно сияло, переливаясь в полутьме. — А потом пришли зерги, — Лим встревожилась. Она еще помнила, что говорил об этом Тааро, и ожидала не менее жуткий рассказ. Но Найра не стал развивать эту тему. — Они показали нам, как силен разрыв между нашими возможностями и нашими амбициями. За это знание мы заплатили большую цену. Но речь не об этом, — протосс подошел и опустился на одно колено, и впервые его глаза оказавлись на одном уровне с глазами Лим. — Наша самоуверенность не позволяла думать, что у протоссов есть другая судьба. Что другая судьба есть у иных рас. Посмотри, — Найра простер руку куда-то вбок. Проследив за ней, Лим увидела, что не только стена перед ними светилась. Пол так же сиял одной изогнутой линией. — Зел-нага дали шанс всем существам стать их преемниками. Они строили храмы, заточая внутрь свои знания, но только достаточно развитые создания могли до них добраться. Те, кто сумел постигнуть законы природы, единые для всех миров... Лим невидящим взором уставилась на линию. Та, пройдя зал по широкой дуге, обрывалась где-то в середине. Странный, будто незаконченный завиток. Незаконченный? Она вспомнила сотни фотографий различных природных объектов, будь то сложные цветки, раковины моллюсков, или побеги растений. Помнится, на подобные вещи Уолтер лишь снисходительно фыркал, но... Лим решительно прошла к центру зала, туда, откуда, по её мнению, и брала начало спираль золотого сечения. Остановившись в нужной точке, она вновь взглянула на изображение. То, что в этот раз она увидела вместо путаной мешанины линий — изображение какого-то обширного существа, состоящего почти целиком из щупалец, возвышающегося над крошечной по сравнению с ним планетой, её восхитило. Найра поднялся на ноги. Глаза его сверкали веселыми искрами. — Ничего сложного, ведь так? Лим перевела взгляд с картины на него. — Зел-нага используют правило золотого сечения как шифр? — недоверчиво поинтересовалась она. Столько слов, и такая простая отгадка? Хотя, как сказать, простая… — Не только. Соотношение длины окружности к радиусу, зависимость энергии от массы и другие гениальные в своей простоте вещи. Людям известны эти законы. Они не менее достойны занять место среди звезд. Найра отвернулся, разглядывая картину, а Лим недоуменно разглядывала его спину. Её медленно охватывало непонимание. — Я могу понять своих коллег и друзей, Найра. Многие из них считают вас недостижимой высотой, созданиями, до которых нам никогда не добраться. Но если ты считаешь, что мы — ничуть не хуже, почему вы так рьяно от нас отгораживаетесь? — дрожащим голосом спросила она. Тот звонко разнесся по залу, заметавшись эхом где-то под потолком. — Мое мнение не особо популярно в нашем обществе, — даже не выдержав обычную для себя паузу и не обернувшись, спокойно ответил протосс. — Когда вы только появились в секторе, Конклав снисходительно взял вашу расу под свою опеку, но закон Ди’Ул ограничивает нас, и непросто так. Мы пытались вмешиваться, пытались остановить зверства и жестокость среди младших народов, но в итоге их множили, и теперь боимся навредить. Но явно не всех устраивает подобный расклад, тебе ли теперь не знать. Лим замерла, растерянно разглядывая Найру и пытаясь осознать его слова. — Опеку? Хочешь сказать... — Я сказал всё, что хотел, — Найра развернулся, прошел мимо Лим, но на выходе остановился. — Но да, вы, терраны, с самого своего появления здесь никогда не были одиноки, — он сощурился и вышел, оставив Лим в одиночестве перед изображением.
