Судьба Тамплиера

      Лим сидела на скамье, положив голову на руки. Невысокая ограда, которая стала для неё опорой, отделяла искусственный пруд от закутка со скамейками и кустами в кадках неподалеку от медицинского крыла. Здесь протоссы бывали редко, и этим место было привлекательным для Лим. Она склонилась над водой, в прозрачной толще которой стремительно мелькали тени незнакомых животных, слишком быстрые, чтобы их детально разглядеть.       Настроение было так себе. Долгий вечер в компании с Тааро значительно приободрил её, но тот не мог постоянно находиться рядом. В его отсутствие Лим могла ощущать обрывки мыслей, за которыми не могли уследить их неосторожные хозяева. Если взрослые протоссы сохраняли подчеркнутое безразличие к её персоне, то молодежь была куда несдержанней, иногда почти ощутимо пытаясь залезть в голову Лим. Куда менее вежливо, чем Тааро, и куда более неумело, чем Найра.       По кораблю ходили слухи, и, хотя Лим не могла понять речь на чужом языке, ей хватало самого факта их наличия, чтобы додумать остальное. Все же, для протоссов она оставалась чужаком, инопланетным дикарем и экзотикой, которая хоть и вызывала интерес, но была здесь лишней.       Впрочем, она была с ними солидарна в этом мнении.       Нарамат сообщил, что судьба Лим будет решаться долго, ведь им нужно полностью обследовать место крушения, а само решение выносить будет исключительно судья Айнисс. Заочно Лим настороженно относилась к упоминаемой главе «Кор'Алиса», опасаясь её вердикта. Но пока её оставили жить в палате, в которой Лим пришла в себя, в отделе, которое после недолгого разговора с Лайсамой та окрестила «инфекционным». Впрочем, индивидуальная комната, хоть и уступала по уюту каюте авианосца, с легкой руки Найры усовершенствованной под нужны человека, Лим полностью устраивала. Куда меньше ей нравилась еда из пайков и отсутствие мятного чая.       Она не рисковала соваться дальше облюбованного пруда, боясь нарушить местные распорядки, и сосредоточенно пыталась среди огоньков разумов отыскать нужный ей. Это чувство, появившееся как неясное ощущение в истребителе, после контакта с кристаллом Разиры значительно усилилось. Стоило с ней поговорить об этом, если представится возможность.       Темное отражение на поверхности воды отвлекло Лим от своего занятия. Вскинув голову, она увидела в паре метров от себя зависший над водой зонд. Тот имел необычную форму, отличную от тех, что Лим видела прежде, представляя собой мелкую вытянутую каплю, хвост которой украшали тонкие треугольные стабилизаторы. Подумав, Лим протянула к устройству руку. Обычно рабочие зонды, обладающие примитивным ИИ, при отсутствии срочных задач были не против пообщаться с человеком, тем самым развлекая Лим, но этот повел себя странно.       Зонд отшатнулся от протянутой руки, едва не упав в воду, и рванулся подальше, издавая тихое пищание. Хаотичная траектория его полета завершилась в руках девушки, присутствие которой Лим до этого не замечала. Она настолько погрузилась в пучину мысленных поисков, что совершенно перестала видеть что-то вокруг себя.       — Извини... — робкий голос едва коснулся её разума, но этого хватило. Лим удивленно вскинула брови.       — Мы знакомы?       — Да... — прижав зонд к себе, кхалайка осторожно подошла и села на скамью рядом с Лим. Она казалась очень молодой, почти ребенком, которого нарядили в рабочую форму. — Планета Гавань.       И только сейчас Лим узнала свою собеседницу.       — Ты из экспедиции. Я помню... — она запнулась, ощутив неловкость.       — Да. Меня зовут Шари.       Это объясняло, почему в отличии от остальных протоссов она вовсе стала с Лим говорить.       — Что это с ним? — осторожно поинтересовалась Лим, разглядывая зонд, который продолжал оставаться в руках Шари.       — С ним всё хорошо. Это подарок моего отца. Он работал над внедрением разума в матрицу машины, и этот зонд — один из результатов его работы, — Шари ласково погладила механизм. — В нем сознание дикого животного, но какого, я не знаю.       — Отец не сказал тебе?       — Не успел. Я ощущала в Кхале его насмешку, радость. Он хотел сказать мне ответ, когда вернется домой. Но их исследовательский центр разрушили зерги во время Последней войны. Никто не выжил.       Лим ощутила укол стыда. Видимо, нет в секторе Копрулу ни одного разумного существа, которого не постигли потери.       — Извини, Шари.       — Тебе не за что извиняться, Алиса Лим, — Шари отпустила зонд и тот неуверенно отлетел на полметра, тихонько попискивая.       — Что такое Кхала? — интуиция подсказывала Лим, что это что-то важное. — Я уже не впервые слышу этот термин.       Шари смутилась. Она отвела взгляд, и тонкие металлические украшения, свисающие с выступов её щитка на голове, замерцали, бликами слепя Лим.       — Я.… я не знаю, как это объяснить. Это — тайна, что связывает наши сердца. Связывала, — Шари вскинула голову, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Я не думаю, что терран способен это понять.       Лим встрепенулась, заинтригованная спутанными мыслями Шари.       — У меня хорошее воображение.       — Воображения здесь недостаточно, — энергично покачала головой кхалайка. Зонд вновь приблизился, зависнув за её плечом и пристально разглядывая Лим единственным синим глазом. — Способность улавливать мысли — не единственная черта псионных сил. Особо искусные мастера способны с помощью неё влиять на реальность, на материальные объекты, подчинять или обманывать разумных существ, создавать режущие клинки безо всяких устройств. Но высшая форма развития — это единая сеть, что объединяет сотни умов. Великий Кхас вернул её нам тысячи лет назад, и недавно мы вновь её утратили.       — И в чем же разница? Разве вы не способны делиться мыслями со всеми вокруг?       — Речь не только о мыслях. Речь о потаенных мыслях, о настоящих чувствах, об эмоциях. Ты чувствуешь других как самого себя.       У Лим перехватило дыхание. Поначалу от восторга, а затем — от ужаса.       — Но ведь это отсутствие минимальной свободы! Даже чувства нельзя оставить при себе.       Шари нахмурилась и скрестила руки.       — Ты говоришь, как неразим. Из-за этих речей их когда-то и сочли еретиками.       — Но ведь Тааро... он же один из вас? Из тех, кто был связан этой самой Кхалой? — осторожно уточнила Лим.       — Не надо, — Шари подняла руки. — Я... я понимаю, он хорошо к тебе относится, но... мой учитель Йорр говорил мне, что у тамплиеров искалечена душа. Тем более, это другая каста, и я никогда не смела заглядывать им в мысли. Мне кажется, там очень страшно.       Лим невесело усмехнулась, вспоминая и рассказ Тааро о падении Айура, и слова Найры о судьбе и сути тамплиеров.       — Кажется, твой учитель знает, о чём говорит.

***

      В больничном крыле отдельные койки были разделены небольшими перегородками, над которыми сновали зонды, то проверяя жизненные показатели, то проводя инъекции нужных лекарств. Кто-то довольно быстро пришел в норму, особо тяжелым пострадавшим предстояло находиться здесь еще долгие недели.       К счастью, Фениас к ним не относился, и когда Лим позволили прийти к нему, тот уже сидел в легкой одежде, в ткань которой были вплетены блестящие нити, и вовсю игрался с зондом, очевидно мешая его работе, но получая от этого удовольствие.       — Кого я вижу!.. — глаза его засияли ярче прежнего. — Рад видеть тебя перед собой.       Лим улыбнулась. Она уже освоилась в своей временной одежде. Ткань была легка и не стесняла движений, и при этом в столь просторных помещениях ей было ни капли не холодно. Заплетённая коса очень понравилась Лайсаме и даже Тааро мимоходом лишь обрывком мысли выразил свою симпатию.       — Я тоже рада, что ты жив.       — Пора снова в строй, друг, — Разира подняла ладонь, и Фениас с готовностью повторил её жест.       — Во славу Тассадара. Я слышал печальную весть о Найре. Надеюсь, за гранью он обрел то, чего ему не хватало, — с легкой печалью произнес техник. — Но мы еще живы, а значит, борьба продолжается, — его взгляд зацепился за Тааро. В этот раз тамплиер составил им компанию, и ощущать его присутствие рядом Лим было приятно. Давление чужого любопытства сильно ослаблялось благодаря ему. Неясно, своим умом ограждал он Лим от остальных, или само его присутствие усмиряло окружающих. — Полагаю, Ринарис станет новым Вершителем.       — Этот вопрос еще не решен, Фениас, но я удивлюсь, если это будет не так, — обеспокоенно ответила Разира. — Это не моего ума дело, но мне кажется, он морально не готов.       — Судьба не спрашивает, готовы ли мы к её решениям, и с этим надо смириться, — ответил ей Фениас, жестом отпустив медицинский зонд. Тот упорхнул, недовольно стрекоча, и Лим подумалось, что тот полетел жаловаться прямиком Нарамату.       — Я вас покину, — вежливо вклинился в разговор Тааро и растворился под недоуменный взгляд Лим. Это было внезапно.       — Он услышал что-то, чего не слышим мы? — задала она сама себе риторический вопрос. — Разира… — осторожно позвала Лим. Та встрепенулась, с готовностью развернувшись к ней.       — После твоего кристалла… — Лим неопределенно взмахнула руками, не зная, какими словами или образами объяснить то, что стало с ней происходить.       — Кайдарин усиливает псионные способности, — вместо растерянной Разиры ответил ей подошедший Хират. — Если таковые имеются, — скрестив руки, он одарил Фениаса недовольным взглядом. За его плечом висел, торжествующе попискивая, медицинский зонд. Наябедничал всё-таки.       — Глупость какая-то, — возразила Лим. — У меня их нет и никогда не было.       — Тогда почему же от его прикосновения ты слышишь голоса, и ищешь лишь один единственный, кто тебе дорог? — без ехидства парировал неразим, мгновенно смутив Лим.       — Вы все мне дороги, друзья мои, — пробурчала она, чувствуя, как горят щёки. — Всех бы пригласила на кофе, да Уолтер не одобрит.       — При всём моём расположении, Алиса Лим, — вдруг начал техник. — Я не думаю, что ваша дружба закончится чем-то хорошим. У тамплиеров тяжёлая ноша, и им не доступна свобода.       — Ну и пускай, — пожала Лим плечами, мгновенно взяв себя в руки. — Ты ведь сам сказал, что судьба не спрашивает.       Фениас склонил голову, решив не вступать в дискуссию.