Судьба Тамплиера

      Выскочив из медицинского блока, Тааро сориентировался и направился по коридору навстречу ультимативному зову. Призыв принадлежал Веналиру, и место, откуда он исходил, вызывало у Тааро дурные предчувствия. В зале приема самой судьи решаются отнюдь не рядовые вопросы.       Погруженный в свои мысли, он не заметил силуэта у стены, его поджидающего, и потому, когда перед ним появился клинок, едва не обжегший ему лицо, он отшатнулся.       — Ты что творишь... — прорычал Тааро, запоздало узнавая обладателя клинка.       — Я? Это я творю невесть что, да?! — Кинару ощутимо трясло, и кончик клинка дрожал, рискуя все же оставить ожог на его лице. — Ты совершенно обезумел! Ты забыл, кто ты такой! Если бы благородный Кендрис видел, кем ты стал...       Тааро сделал шаг назад.       — Как жаль, что я не он, не правда ли, Кинара? — устало поинтересовался он, даже не ощущая раздражения. Та замерла, и наконец, опустила оружие. Она, хоть и кипела от злости, казалась скорее напуганной и растерянной.       — Я очень жалею, что не могу сейчас почувствовать твои эмоции, — продолжил тамплиер. — Но если дело в страхе, то он напрасен. Я не стану предателем, и не запятнаю свою честь, Кинара. Я приносил клятву верности, и не посмею её нарушить.       — Вот как? — нервно переспросила она. — А если обстоятельства вынудят тебя выбирать, Тааро? Что, если терранка заразится вирусом зергов? Ты убьёшь её?       — Да, — без раздумий ответил Тааро. — Мой клинок оборвет ей жизнь, — он вскинул голову, свысока глядя на воительницу. Та казалась необычно маленькой и понурой, угасая с каждым его словом. — Я — тамплиер. Но чувств моих не отнимет ни ты, ни даже зел-нага. Я буду скорбеть, но ты можешь не бояться за мою преданность, — он протянул руку, стремясь положить её на плечо воительнице.       — Да не в преданности дело, — неожиданно взвилась Кинара, оттолкнув протянутую руку и отскочив от Тааро. — Ты никогда не поймешь, в чём дело! Ты слишком зациклен на своей... Ты необъективен. Можешь сколь угодно говорить про свою преданность, но в реальности всё может быть иначе. И если в этот момент ты сделаешь неправильный выбор... — она не закончила фразу, и, раздраженно встряхнувшись, развернулась и пошла прочь.

***

      Когда Тааро вошел в зал, воцарилось молчание. Первое, что он увидел — это крайне мрачное лицо Веналира. Претор хмуро посмотрел на тамплиера и отвернулся.       «Адун свидетель, я был против.» — коснулся Тааро обрывок его мысли. С возрастающей тревогой он перевел взгляд на судью и поклонился.       — Опустим то, что ты поступаешь крайне эмоционально и неразумно, — без обиняков начала Айнисс, окинув Тааро бесстрастным взглядом. — И я не видела смысла обсуждать этот вопрос в твоем присутствии, но претор настоял.       Веналир не пошевелился, выглядя, как живая статуя. Подавив вспышку злости, Тааро выпрямился, сложив руки за спиной.       — Этот человек немало пострадал, — продолжила судья. — И не без твоего участия, тамплиер. Очевидно, что люди, уничтожившие «Таримар», не могли не обратить внимания на её присутствие, и наивно полагать, что они не сообщили об этом своим лидерам, — Тааро побледнел. — Знания о произошедшем, о нас и наших намерениях могут представлять опасность, и мы приняли решение... — картинка перед глазами смазалась. Тааро не нужно было продолжение, чтобы все понять.       — Это может спасти ей жизнь. На территории Доминиона мы не имеем никакого контроля, — голос Веналира донесся как будто издалека. Тааро покачал головой. Едва поселившееся тепло в душе моментально угасло, но если это поможет...       — Я прекрасно понимаю мудрость вашего решения, судья, — с трудом выдавил он. — Если так действительно будет лучше, то я согласен.

***

      — …Высокий уровень лейкоцитов, а в последнее время — содержание тяжелых металлов, — взволнованно объясняла Лим. Нарамат внимательно слушал. У него было мало свободного времени, но в короткий перерыв он не отказался выслушать вопросы Лим. — Вскрытие мало что показало.       Кабинет лекаря, являвшийся заодно и его жильем, был обставлен с активным участием его обитателя. Помимо низкой кровати, пары лавок и широкого стола, целый угол был отведен под огромный террариум с неведомой рептилией, похожей на игуану, не будь она в три раза больше таковой; одну из стен занимал плакат со схемой строения мышц протоссов, нарисованный явно от руки; на многочисленных полках красовались контейнеры с различной законсервированной живностью с идеальной сохранностью. Стазис-поле, как объяснил Нарамат. Темные тона и зеленоватые кристаллы на столе резко контрастировали с остальным кораблем, но Лим очень нравились.       — Вы так легко отмели причину зергов, — проронил неразим по окончании монолога. — Если в самих зверях нет ДНК Роя, это еще не значит, что они с ним не сталкивались.       — Думаешь, в окружающей среде есть их следы? — переспросила Лим. Такая мысль посещала её, когда она передала Уолтеру ветки из долины Аймон, но тогда... это казалось глупостью.       — Ищите. Зерги куда изобретательней, чем кажется поначалу. Быть может, они просто погибают от отравления и снижения иммунитета, но... — он прервался. В дверях был Тааро, и выражение его лица Лим не понравилось.       — Нам нужно идти, — сообщил он и вышел. Благодарно кивнув лекарю, Лим соскочила со скамьи и отправилась следом.       — Тааро, не пытайся меня обмануть. Что-то не так? — поинтересовалась она, глядя тому в спину. Сама походка Таро была какой-то скованной, напряженной. — Есть такое. Некоторые решения, принимаемыми командирами, мне совершенно не нравятся, но я ничего не могу с этим поделать, — нервно ответил тамплиер. Лим вздохнула. С этим нужно было просто смириться.       Он привел её в незнакомое доселе крыло. Здесь было необычайно тихо, а пустое пространство перед входом в зал украшала огромная статуя воина. Вокруг него парили светящиеся кристаллы, своим светом подчеркивая обработанные линии и надпись у ног статуи. Подле изваяния стояла воительница, знакомая Лим по переговорам на Гавани. Та встретила человека неприязненным взглядом. Из дверей вышел незнакомый Лим неразим и замер.       — Алиса... — Тааро развернулся и упал на колени, схватив её за плечи. — Я не вправе требовать от тебя чего-либо... но скажи, ты доверяешь мне? — поначалу попытавшая вырваться из мертвой хватки Лим расслабилась, растерянно заглядывая протоссу в глаза.       — Что происходит... — но Тааро лишь сильней сжал руки. Когти, семь из восьми, сдавили кожу.       — Пожалуйста, Алиса. Ты заняла место в моей душе, сохранив мне жизнь, и я хочу знать, заслужил ли хоть каплю расположения, — взмолился он. Лицо воительницы исказила гримаса злости.       — Да, конечно... — осторожно ответила Лим, все еще не понимая, что происходит.       — Спасибо... — тамплиер склонил голову. — Спасибо... и прости меня. Поверь, я делаю это ради тебя и твоей безопасности, — он вскинул голову, подавая кому-то знак, и Лим даже не успела оглянуться, как чьи-то руки плотно обхватили её виски и спровадили в темноту.       Тело Лим безвольно обмякло, и Незир аккуратно подхватил её из рук Тааро. Тот поднялся и отвернулся. Кинара демонстративно хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Разве я совершаю что-то непозволительное? Почему же от этого так пусто, будто я снова лишился Кхалы? — Тааро обращался в пустоту, но тот, кому предназначался этот вопрос, все же отозвался.       — Ты — тамплиер, Тааро, делать то, от чего бывает больно, тебе или кому-то ещё, твоя прямая обязанность, — строго, но без укора ответил Веналир.       Тааро раздраженно отмахнулся, закрыв глаза и расправив плечи. Если его судьба такова, он примет эту ношу с достоинством.

***

      — Войди, — выдержав значительную паузу, сказал Ринарис. По правде говоря, он не хотел, чтобы кто-то сейчас нарушал его одиночества, но не рискнул сопротивляться. Двери каюты открылись, и внутрь зашла офицер первого ранга. Она почти не пострадала при падении авианосца, и держалась очень уверенно. В руках её был небольшой контейнер из благородного дерева лис'итай, растущий в редких местах на скалистых склонах Айура.       Ринарис задержал на контейнере взгляд. Всё это время он глядел в собственное отражение в зеркале перед собой, и не узнавал себя. Одеяние Вершителя казалось ему чуждым, неудобным, и, хотя на своего наставника он не был похож ни лицом, ни комплекцией, Ринарис не мог избавиться от навязчивого ощущения, что на него смотрит сам Найра, неуловимо скрываясь в чертах его подбитого, уставшего лица и озорно поглядывая из глубин сияющих глаз.       — Судья Айнисс приказала передать, что адмирал одобрил твою кандидатуру, — подала голос воительница. Её звали Цинайей, и сейчас она с благоговением смотрела на своего брата по оружию. — Церемония назначена на следующий восход Саалок над башнями Великого Форума, — сообщила она. Ринарис прикинул. Через восемь дней...       — Зачем тогда... — он указал взглядом на контейнер, не решаясь подойти ближе. Внутренне он боялся, боялся того, что увидит, или услышит.       — Распоряжение судьи. Она считает, это укрепит твой дух.       Протосс помешкал, но всё же подошел. Одним движением Цинайя открыла крышку. Внутри, в углублении из мягкой подложки, покоился светлый мутный кристалл. Ринарис протянул руку и с замиранием взял его в руки. Мысли мгновенно спутались, а голову наполнило шептание сотен голосов. Они сливались в неразборчивый гул, но один из них выделялся четко. Узнаваемо...       Он живет в тебе.       В груди протосса защемило. Кристалл не просто вмещал огромное количество энергии, но и помнил, что с ним происходило.       Он живет во всех нас.       Кристалл помнил предыдущего владельца, и сохранил некую его частицу внутри себя.       В сиянии звезд и бликах кораблей, отправляющихся покорять космос.       Ринарис уверенно накинул шнурок на шею. Кристалл грел его, утешал и напоминал, не давая забыть, кто он и чего стоит.       В твоем отражении.       Сходство не случайно, и часть самого Найры навсегда останется с Ринарисом. И пусть сияние Кхалы больше не озаряет их путь, пусть он больше не сможет прожить воспоминания и эмоции своего учителя, Найра продолжит жить в нем.       — Один я не справлюсь, Цинайя, — обретя неведомую доселе силу в голосе, сказал новый Вершитель. — Чтобы вести флот, мне понадобится помощь.       — Почту за честь, — склонила голову воительница, за поклоном скрывая сияющие от восторга глаза. — Во славу Найры, Ринарис. — En taro Naira, — повторил он, чувствуя, как клешни тоски и неуверенности отпускают его и бесследно исчезают.       Он живет в тебе.       Бесконечный цикл жизни замкнулся и начал новый оборот.