Судьба Тамплиера

      Потасовка закончилась быстро. Пока выжившие протоссы да безоружные терраны разглядывали трупы, в дверь вновь врезалось что-то тяжёлое. В этот раз баррикады вздрогнули, и часть сварочных прихваток лопнула.       — Скорей, — голос Фениаса вывел Разиру из ступора. Щит уберег её от выстрела, и расправились они с людьми лишь ценой разбитого клинка зилота да двух неприятных ранений Саргара, но этот конфликт поверг её в шок. Она с ужасом разглядывала тело человека.       — Ты же знаешь, — приободрил её Фениас. — Иногда боль сильней здравого смысла.       Разира кивнула.       — Кхалаи, сейчас не время для эмоций, — вторглась в их беседу Шандрис. — От нас зависит исход сражения.       Собравшись, Разира подошла к панели управления. Интерфейс терранских компьютеров был ей незнаком, да и обилие текстовой информации сбивало с толку.       — Понадобится время... — но она не успела закончить, как Фениас подошел к ней, выуживая из своей сумки неизвестное ей устройство. Оно было продолговатой формы, а с тыльной стороны из него торчали множество тонких контактов. Инженер, не раздумывая, вогнал устройство в первый попавшийся разъем, даже не присматриваясь, подойдет ли он. Поначалу ничего не изменилось, но затем изображение на мониторе дернулось, и вот уже стройные ряды латиницы сменились на знакомые глазу глифы.       — Но как...? — разглядывая текст с широко открытыми глазами, спросила Разира.       — Я очень общителен, — фыркнул Фениас. — Имел удовольствие общаться с одной кхалайкой около десяти лет назад. Она увлекалась ксенолингвистикой. Смогла расшифровать узловую письменность ракасов, записала на кристаллы огромный труд по специфике обозначения времени в языке кхалати. Терранский язык она тоже активно изучала.       — Потрясающе! — искренне восхитилась Разира. А ведь многие судьи могли бы счесть эти исследования вздором, ибо для них нет совершеннее речи, чем мысль, выраженная на кхалани. Незнакомая архитектура её уже не пугала, и Разира тут же принялась за работу.

***

      Стряхивая с рук кровь лифтовой охраны, Зелвис без интереса окинул взглядом гигантскую пещеру. Не один храм он видел в своей жизни, и этот не произвел на его никакого впечатления. Вдали виднелся кристалл — сосредоточение энергии, огромный реактор, который давал силу всем местным устройствам.       И поддерживал жизнь.       Даже тал’даримы не знали, какова природа той сущности, что хранится в храмах, будто законсервированный эмбрион. Знали только одно — когда оболочка нарушалась и нечто оказывалось на свободе, оно уничтожало все вокруг.       Кристалл выглядел болезненно. Его биение стало частым, вспышки света рябили в глазах, а в глубине уже сгущалась тьма. Кристалл погибал. И причина его гибели лежала прямо под ним. Зажегся клинок, и под светом его красного пламени Зелвис неспешно направился к площадке под кристаллом.       Он прошел где-то четверть пути, когда его отвлек шум за спиной. То была одинокая фигура, что, прихрамывая, пришла вслед за ним.       — Ну надо же...! — хмыкнул Зелвис, узнав Тааро. — Твое упрямство, надо сказать, меня поражает, мальчишка.       — Уйди с дороги, — потребовал Тааро, приближаясь к нему. В данный момент ему было неинтересно, как тал’дарим оказался здесь, и почему так странно выглядит — медицинская роба на голое тело, два клинка да прицепленный около ключицы генератор щита.       — Уйти? Нет, — Зелвис развернулся, вздев руки вверх. — Ты опоздал, кхалай. Твоя подружка — живой провод, перекачивающий энергию кристалла неизвестно куда. Отключишь её — и она погибнет, ибо ни одна органика не выдержит столько энергии. Подождешь — и она выполнит свою задачу, и скорее всего, тоже умрет, — он резко опустил руки. — Наилучшее решение — устранить её прямо сейчас, пока планы местных безумцев не воплотились в жизнь, а храм не выпустил из себя энергетическое существо.       Тааро остановился, разглядывая Лим. В сравнении с местными масштабами терранка выглядела маленькой и слабой. Тело ее, оплетенное щупальцами, изогнулось в неестественной позе, а лицо исказило мучительное выражение.       — Так и быть, я возьму это дело на себя, избавлю тебя в этот раз от душевных метаний, — Зелвис решительно зашагал к Лим.       Тааро прищурился, разглядывая его спину. Ярость мгновенно вскипела в его душе, и сжав кулаки, он активировал клинки. На этот звук Зелвис резко остановился и обернулся.       — Брось, кхалай. Неужели ты обратишься против своего собрата ради терранки?       В ответ Тааро молча бросился в атаку.

***

      Рассекая скафандр террана от паха до макушки, Кинара понимала: они уже проигрывают. Маневр, придуманный Веналиром, конечно, нанесет сильный урон, но это лишь попытка продать жизнь подороже. Скоро преграда, возведенная "Часовым", исчезнет, и их перебьют.       Понял и это сам Веналир. Обрушив на людей псионный шторм, он убил сразу четверых и посеял суматоху среди остальных, выиграв немного времени. Он спрыгнул с камня и приблизился к тамплиеру со сломанной ногой. Одного взгляда, мимолетной мысли хватило, чтобы они поняли друг друга. Поняла и Кинара.       — Нет! — мимо опрометчиво пролетел "Стервятник". Ловким движением воительница сорвала с мотоцикла его пилота и одним взмахом клинка отсекла тому голову. — Претор…!       Два тамплиера взялись за руки. Веналир рывком поднял собрата, и в его второй руке зажегся клубок чистой энергии. Превозмогая боль, второй тамплиер повторил его жест, и два огонька начали расти.       — Претор! — взвыла Кинара. Она не хотела этого.       Это величайшее оружие, известное протоссам.       Два энергетических шара слились в один, и завертевшаяся воронка втянула в себя обоих тамплиеров.       Но это всегда жертва.       Напоследок Веналир успел послать Кинаре сложную, но ободряющую мысль. Она не останется одна. Её посетил образ, которым она когда-то восхищалась, но теперь лишь презирала. Это с ним-то она не останется одна?!       Свечение на мгновение ослабло, чтобы явить свету содержимое клубка энергии — куски доспехов, стабилизирующие безумный водоворот, и едва узнаваемые очертания протосса, уже не состоявшие из материи.       — Мощь переполняет меня! — ментальный крик, спаянный из двух голосов, разнесся по каньону. В этот момент преграда "Часового" растаяла, и вторая половина терранских войск бросилась в атаку, чтобы через мгновение утонуть в пламени.

***

      Мария мягко отстранила Лим. Та уже почти пришла в себя. Отпустив сестру, она сделала шаг назад. От слез в глазах было мутно, и темная фигура, сидевшая возле пруда, не сразу была ей замечена. Проморгавшись, Лим скривилась. Там, где до этого сидела Мария, оказался протосс. Беспечно покачивая одной ногой, закинутой на другую, он с нескрываемым весельем разглядывал Лим синими глазами.       — Ты... — слова застряли в горле Лим. Она ожидала вспышки ненависти в своей душе, но к собственному удивлению, этого не произошло.       — Ты... — вновь начала она, наблюдая, как Мария садится рядом с пришельцем, ничуть не смущаясь его присутствия. Вид их обоих натолкнул Лим на логичную мысль:       — Так значит, ты тоже...       Протосс оглядел себя. Медленно сжал и разжал кулаки. Он выглядел необычно щуплым и мелким, не так, как пленник Артура.       — Видимо, да, — признал он, явно смутившись. Его теплый, приятный голос вызвал у Лим смятение.       — Мне казалось, я должна злиться. Но я ощущаю печаль. Я тебя знала?       — Вероятно. Это же твое сознание, Алиса Лим, тебе лучше знать, — она зажмурилась. Все стало слишком странным.       — Возможно, всё гораздо сложней, чем говорит Артур, — хмыкнул протосс, бросив взгляд на Марию. — Жизнь вообще довольно сложна. Друзья, клявшиеся умереть друг за друга, становятся врагами, а враги, устав от бесконечного цикла боли и мести, открывают друг другу души, потому больше никто не сможет их понять.       Лим стиснула виски в ладонях.

***

      Клинки вновь столкнулись, высекая искры, которые гасли в темной воде. Как бы Тааро не старался, Зелвис легко парировал его удары, компенсируя отсутствие брони ловкостью, которой раненный зилот не мог достичь. Силы таяли, как и надежда, и лишь злость не давала Тааро сдаться.       Ещё выпад, сразу за ним второй. Ударом клинка Зелвис парировал первый, от второго просто увернулся. Увлекаемый инерцией, неудачно опираясь на поврежденную ногу, Тааро подался слишком вперед. И тут же получил меткий удар по лицу, одним лишь кулаком, без клинка. Зилот рухнул на пол. И не успел подняться, как почувствовал жар клинка у своей шеи.       — Глупец, — тал’дарим поставил ногу на разодранное бедро, заставив Тааро дернуться от боли. — За это тебя ждет трибунал, мальчишка.       — Это ты глупец, — оспорил Тааро. — Ты так и не понял, что значит быть тамплиером.       — Неужели? — продолжая держать один клинок у шеи, вторым Зелвис с хирургической точностью двумя движениями надрезал темные кожухи с силовыми путями на наручах Тааро. Зилот остался без оружия. — Это значит резать друг друга ради примитивного создания, которое и семидесяти лет не проживет?       — Нет, — Тааро попытался вырваться, но в ответ Зелвис лишь сильней надавил на травму. — Это значит, сражаться ради тех, кто этого достоин, — взвыв от боли, продолжил он. — Это значит, забыть про себя, про свою боль и свою жизнь, и отдать её тем, кто внушает надежду. Когда терраны только появились, Айур взял покровительство над ними, — он откинулся на пол, не в силах продолжать.       — Как трогательно, — покачав головой, фыркнул Зелвис. — Великий защитник терранской девчонки. Ты много на себя берёшь. Сколько таких, кто ждал от тебя милосердия, ты убил на Гавани? Сколько ты убил сейчас, добираясь сюда? А сколько на поверхности умирает сейчас от клинка и плазмы? Ты расскажешь ей, сколько крови на твоих руках? Чьей крови на твоих руках? Они не просили о защите, тамплиер, и ты им не нужен, — он отпустил Тааро, но тут же нанес сильный удар ногой по больному месту. В глазах потемнело, и Тааро скрутило от судороги. Зелвис же, утратив к нему интерес, вновь направился к телу на постаменте.

***

      — Я не понимаю. Я не помню, что с мной было! Откуда этот браслет? И кого винить в гибели Маши? — Лим сыпала вопросами.       Протосс же внимательно слушал. Слушала и Мария, сохраняя отстраненный и безмятежный вид.       — Память нельзя уничтожить, Алиса Лим. Можно скрыть, завалить ложными ощущениями и искусственными воспоминаниями, но нельзя сделать так, чтобы мозг по-настоящему забыл, — сказал он, глядя на Лим. — Ты знаешь правду, Алиса Лим. Она скрыта в тебе.       Та всплеснула руками, бессильно разглядывая своего собеседника.

***

      — Пусть так, — вновь взяв себя в руки, прорычал Тааро, вставая на колени. — Я допустил немало ошибок, но это не повод отступать. Я подчиняюсь не отдельным командирам, но предан своему долгу, и не тебе меня останавливать.       Он медленно поднялся на ноги. Его била дрожь столь сильная, что даже сервоприводы не могли её компенсировать. Зелвис уже почти дошел до постамента. Он не торопился, уверенный в своем успехе.       Собрав остатки сил, Тааро рванулся вперед. Рванулся, вкладывая в ускорение все, что только мог, разрывая сухожилия и вскрывая обожжённую рану. Зелвис стремительно обернулся, готовый к схватке, но зилот и не думал драться. Не останавливаясь, он сбил тал’дарима с ног, и они вдвоем упали в воду.

***

      — Но как это узнать? — Лим трясло. Окружающая картинка начала смазываться и темнеть. Её охватил ужас. Осталось мало времени.       — Ты поймешь, — лицо протосса начало растворяться.       — Нет, подожди! — Лим бросилась вперед, пытаясь ухватиться за Марию или схватить протосса за полу его рыжего плаща. — Как тебя зовут? Я хочу знать, пожалуйста! — руки схватили воздух. День стремительно гас, увлекая за собой парк, которого давно не существовало.       — Ты знаешь.       И за мгновение до того, как Лим накрыла тьма, в голове вспыхнул калейдоскоп красок. Она и вправду знала. Она помнила.