Железная кровь

      — Ты определенно моя дочь, — глаза Сириуса блестели восхищением.       — С чего ты взял?       — Только моя дочь могла придти в дом Люциуса Малфоя, в его комнату и влезть в его разум. Нарушение личного пространства — наше с тобой развлечение. Луиза сотню раз представляла то, как встретится с отцом и ни в одной из вариация определенно не было полумертвого человека в особняке, полном людей. Она хотела засомневаться, но хватило одного взгляда в его разум, через приоткрытую щель и все стало ясно. Сириус знал, что она его дочь, видел в ее лице и глазах. Отрицать их сходство было идиотизмом. Она просто его копия.       — Отец, — холодно, без всяких эмоций сказала она. Луиза хотела кинуться на него, как было бы правильно. Он ее отец, которого она так долго искала, о встрече с которым мечтала днём и ночью. Стена с воспоминаниями оставила от себя только обломки и вся ее жизнь до шести лет неслась в голове, звеня и гудя. Не лучшее время для воссоединения семьи.       — Я бы рад проникнуться чувствами, — сказал он, предугадывая ее слова. — но у нас тут полумертвый Малфой. Что ты хочешь с ним сделать?       — Убить, — сказала она без тени сомнения на лице. — Желательно, вырвать сердце и повесить на свою рождественскую ёлку.       — Миленько было бы. Я помешал планам?       — Определенно да.       — Тебе помочь?       — Определенно нет.       — Как пожелаешь. Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Луиза выгнула бровь, но потом вспомнила, зачем она здесь. Она смотрела на Люциуса. Он жив, но сошел с ума. Больше ничего в его жизни не будет иметь значения, его имя больше не будет никем произнесено со страхом или благоговением. Безумец. Психопат. Жалкий сопляк, чей разум сломался под... Под чем? Для людей он просто сойдёт с ума без всяких причин. И никто даже не попытается это исправить. Луиза сделала достаточно. Она не убила его, она забрала у него то, чем дорожили все люди, чем дорожила даже она — разум. Люциус заплатит. Забрав ее чистоту, он приговорил себя к лишению разума. Это была расплата. Она вышла из комнаты и увидела Сириуса, стоявшего возле двери. Он был таким беззаботным и спокойным.       — Продолжим воссоединение семьи?       — Как меня зовут?       — Катрина Луиз Блэк. Святой истинный воин тьмы. Мне казалось забавным это имя. Луиза выгнула бровь.       — Ты сам дал это имя?       — Мне не нравилось, что твоя мама носит имя Луиз, но ее так никто не называл и я считал ее недостойной этого имени, а вот ты... Ты была идеальной носительницей. Смотря на тебя сейчас я уверен, что не ошибся с выбором.       — Я не святая.       — Уверен, что есть люди, кто считает тебя таковой. Луиза сразу вспомнила о Реджинальде, который, хоть и признавал ее темную сторону, никогда не считал ее плохим человеком. Виктор и вовсе считал ее хорошей и, иногда, доброй. Может, они были слепыми, а может видели больше, чем она.       — Пройдемся? — он протянул ей руку. Луиза взяла его за руку и пошла с ним по темным коридорам, освещаемыми световыми шарами теплого цвета.       — Потеря тебя и твоего брата для нас с Регулусом была трагедией. Мы искали вас.       — Плохо искали.       — Моника очень сильная волшебница. Она стирала любую зацепку о вас, убивала все следы существования. Мы действительно думали, что вы мертвы, думали, что мертва она.       — И как же вы пробили магию?       — Увидели тебя и Энзо. Вы вдвоем были настоящими, копии меня и Регулуса. Любой слепой идиот в том бальном зале сказал бы, что мы просто идентичны. Вы абсолютно точно наши дети и я хочу, чтобы ты вернулась домой.       — По-твоему, твой дом — мой дом?       — Я твой отец. Все, что принадлежит мне — твоя собственность.       — Ты кажешься самонадеянным.       — Я искреннен. Залезь в мой разум и скажи, лгу ли я? Конечно же не лгал. Она уже знала. Луиза сама видела сходство. Просто близнецы. Отец и дочь. Он остановился и развернулся к ней лицом. Сириус взял руки Луизы в свои ладони и нежно сжал.       — Ты — моя дочь. Лорензо — сын Регулуса. Я хочу, чтобы вы вдвоем вернулись в наш дом и снова стали членами семьи. Вы Блэки. Родились ими и должны ими быть. Мерлин, она верила. Верила каждому его слову. Она чувствовала его любовь, его заботу, его отцовские чувства.       — Пожалуйста, Катрина, вернись в свой дом к своей семье. Забери брата. Вам там не место. Там... Это теперь было таким абстрактным понятием, как и дом. Словно его никогда у них и не было. Реджинальд и Луиза были друг у друга, но семья? У них была семья? Кто-то мог любить их? Могли быть люди, похожие на них? У них есть близкие. Это были самые невозможные мечты Луизы, которые исполнялись на ее глазах, сгорали, словно сияющие звёзды на ночном небе.       — Мы можем вернуться домой?       — Вам там будет самое место, — с лаской произнес голос рядом. Луиза обернулась и увидела Регулуса, с заботой дяди смотрящего на нее. Она даже не понимала, как поняла, что в его глазах именно забота дяди. Она просто видела это. Его лицо было до боли родным. Этот человек учил ее танцевать. Он учил ее говорить на разных языках. Он называл ее маленькой девочкой Блэк. Она называла его дядей.       — Дядя... — это слово обожгло ее язык и заморозило одновременно. Такое родное и чужое. Принадлежащее ее прошлому и несуществующее в настоящем.       — Маленькая девочка Блэк. Боль. Осколок вонзился в черный камень под ее ребрами и начал разрезать его. Он снова и снова вонзался в то, что должно называться сердцем. Вонзался раз за разом.       — Здравствуй, малышка Кити, — сказала высокая женщина с каштановыми волосами и улыбкой, от которой веяло весной.       — Крестная... Удар за ударом. Боль за болью. Желание плакать. Желание упасть в руки отца и зарыдать.       — Надеюсь, ты вспомнишь и меня? — сказал Джеймс, выходящий из-за спины Андромеды.       — И крестный, конечно же, — улыбнулась она. Эмоции, любовь, забота, нежность, детство, семья. То, чего у нее не было, но то, на что она имела право. Камень разломался вдребезги, словно никогда не существовал, а из осколков разрослись дикие черные и бордовые розы, которые яростно захватывали душу Луизы, заставляя окровавленное, зажатое шипами сердце биться. Черный камень и его холодная аура исчезла. Это была душа Луизы Шафик. Новая ее душа пахла розовыми кустами, она была мрачной, но наполнена жизнью. Это была душа Катрины Блэк. Девушка, которая была мертва для мира, ожила.       — Тебе пора вернуться домой, Катрина. Раз и навсегда, — сказала Андромеда. — Прямо сейчас.       — Мой брат...       — Мы пойдем за ним, — сказал Сириус за ее спиной. — Мы пойдем за ним, как пришли за тобой. Теперь мы вместе и вы не будете одни. Мы Блэки и мы никогда не бросаем семью. Это наша клятва. Клятва железной крови. Нет ничего сильнее и крепче нее. Пусть наша кровь из железа прольётся, но мы вернёмся за своими.       — Железная кровь... — Катрина коснулась кольца на своем пальце. Кольцо с рубином. Кольцо, на которой выгравированы ее инициалы и написана ее клятва. Она оглянулась вокруг и испарилась в сумрачном тумане.       — Что... — начал было Джеймс, но Сириус его перебил:       — Она вернётся. Вернётся с Энзо. И наша семья снова будет вместе.

***

      — Реджинальд! — кричала Катрина взбегая по лестнице и отрывая маску от лица. — Реджи! Это имя теперь резало язык. Это не его имя. Его зовут Лорензо. Энзо. Реджинальд — фальшивая пародия, тень от благородия и величия, которые ему принадлежало.       — Лу? — Реджинальд вышел из спальни.       — Где Виктор?       — Уехал домой. Ты убила Люциуса? Ее лицо сияло улыбкой. Луиза никогда не улыбалась, не радовалась, не визжала. Ее эмоции были либо жестокими и злыми, либо их не было. Но перед ним была не Луиза.       — Ты очень рада. Что случилось?       — Семья. Наша семья, брат. Я ее нашла. Она у нас есть! Реджинальд смотрел на нее, как на спятившую. Катрина коснулась его руки, чтобы он никак не смог противиться ее магии и влезла в разум, передавая ему все, что знала. Она разрушила стену, которая прятала воспоминания, разрушила все, что сделала Моника. Она открыла глаза своему брату. Когда Реджинальд распахнул сапфировые глаза, он был не Реджинальдом. Как ее душа разрослась розами, так его запертая стальная клетка с зияющей внутри пустотой превратилась в огромный хвойный лес в котором жили лишь черные вороны, летающие меж деревьев и кричащие о его эмоциях, которые он так долго прятал.       — Катрина и Лорензо?...       — Это мы, — сказала она. — Давай уйдём. Наша семья. Здесь нам не место. Он колебался. Вот в чем их разница. Он любил мать. Любил ее и пытался угодить. Его что-то к ней тянуло, какая-то чувствующая часть его ледяного сердца заставляла его любить ее и надеяться на то, что она может полюбить его. Но любовь к сестре перевешивала. Перевешивала настолько сильно, что лишь пол минуты он колебался, а потом сорвался с места, чтобы взять необходимые вещи. Палочка. Все. Им больше ничего не нужно. Они вышли из дома и... Остановились. Они входили в этот дом Реджинальдом и Луизой. Вышли из него Лорензо и Катриной. Они развернулись и посмотрели на белый особняк с гербом Шафиков на двери.       — Пусть этот дом горит, — сказал Лорензо голосом, наполненным кровожадной ненавистью и яростью.       — Как горело наше прошлое, — закончила за него Катрина и ее рука взмыла вверх. Следом и рука Лорензо поднялась с палочкой. Дом загорелся переливами фиолетового и красного пламени. Ярость, горечь, обида, боль, ненависть, жалость. Все эмоции, которые Моника вызвала у них. Любовь, щедрость, забота, доброта, сочувствие. Все эмоции, что она у них забрала. Лорензо с надеждой посмотрел на сестру. Она подняла на него взгляд. Ее глаза были полны веры и сверкали счастьем.       — Я обещал вернуть семью. Найти нам семью.       — Мы с тобой часто меняемся ролями. Сегодня я выполнила твое обещание. Завтра ты выполнишь мое.       — Мы идём в новый мир.       — В очень большой новый мир. Но мы вместе. Нам нечего бояться.       — Согласна. Во имя железной крови, брат.       — И стального сердца, сестра. Эти слова были почти такими же, как и слова Сириуса, когда он говорил, что Блэки всегда держатся вместе. Лорензо и Катрина до мозга костей были Блэками, потому что единственное, что они делали хорошо в этой жизни — держались вместе.