Зависимые

На дворе уже глубокая ночь. Антон сидит на стуле около койки Попова и наблюдает за состоянием мужчины. Ему удалось упросить персонал, чтобы те разрешили не покидать палату после часов приёма, а остаться тут на ночь рядом с раненым. Врачи, конечно, начали было говорить про правила больницы, но в итоге махнули рукой, потому что Шастун уж очень жалобно на них смотрел. Аппарат, к которому подключили Арсения, чтобы следить за его пульсом и давлением, раздражающе пищит, но ритм не сбивает. Это Шастуна успокаивает, но он всё равно боится засыпать из-за неизвестности. Ему кажется, что как только он закроет глаза, линия пульса на приборе сразу изменит свою амплитуду, и уж точно не в радостную сторону. Парень просидел так, не смыкая глаз, почти до утра, но в районе четырёх из-за нервов и переживаний, он все-таки начал засыпать. Но так как в палате ничего, кроме кровати и стула не было, Антон решил опуститься на пол и прилечь головой на койку, чтобы было хоть чуточку удобнее. Не ища долго удобной позы, Шастун крепко уснул, используя вместо подушки свое плечо. Антон просыпается около восьми утра. Спина и рука затекли, но парень не обращает на них внимания. Он остаётся сидеть на полу, на коленях, и совершенно не беспокоится за состояние своих штанов. Это сейчас кажется такой мелочью. Молодой человек вглядывается в лицо Попова — оно спокойное, бледное и как будто похудевшее, под глазами виднеются тени. Шастун улыбается как-то криво — не может поверить до сих пор, что это всё правда, что с мужчиной всё в порядке. Он кладёт свою дрожащую ладонь на Арсеньевскую и чуть сжимает длинные пальцы. — Добрый день, — в палату снова приходит врач и Антон поворачивает голову в сторону двери, убирая руку от запястья полицейского. Он не услышал стука мужчины. Вошедший проходит к стулу с другой стороны от кровати и садится на него. — Здравствуйте, Василий Владимирович, — здоровается парень хрипло, — Какие прогнозы? — Не хочу загадывать наперёд, но пока что положительные, — говорит доктор, записывая что-то в папку, — Пациент Попов у нас не впервые. И я могу Вас заверить в том, что у него довольно хорошее здоровье. Антон улыбается — он помнит, что Арсений пьёт и курит, но он не будет сдавать полицейского медику. — Операция была сложной? — спрашивает юноша, переводя снова взгляд на мужчину. — Не совсем, — лечащий врач поправляет очки, — Учитывая, что его оперативно привезли в больницу, удалось избежать большой потери крови. Но, тем не менее, она длилась несколько часов. Сложность была в том, что ранение было слепое и пуля застряла в теле пациента. Поэтому хирурги должны были сначала достать её, потом проверить наличие повреждений внутренних органов — как оказалось, у гражданина Попова была задета печень, — а потом провести зашивание. Антон поморщился: из-за кровавых подробностей его затошнило. — Я Вас понял, — ответил он, глубоко вздохнув. Врач положил папку на тумбочку рядом, подошёл к стойке, на которой висела капельница, что-то там посмотрел — Шастун был в медицине дилетант, поэтому ничерта не понимал, что там высматривает Василий Владимирович. Потом медик достал из нагрудного кармана фонарик и проверил реакцию зрачков пациента, оставшись, судя по сдержанной улыбке, очень довольным ею. Затем мужчина подошёл к аппарату, который находился с другой стороны и проверил другие данные. Антон по прежнему ничего не понимал. — Скажите, пожалуйста, когда он придёт в себя? — начал тихо Шастун, нервно теребя рукав своей кофты. — Я думаю, что уже очень скоро, — лечащий врач снова записал что-то очень быстро в папку и закрыл её. — Вы можете пойти позавтракать в кафетерий, а потом продолжить ждать. Мне передали, что Вас не выгнать отсюда. — Спасибо. И простите… — парень неловко почесал шею и покраснел. — Не волнуйтесь, я понимаю, — улыбаясь ответил ему мужчина и покинул палату, оставляя Антона наедине с Арсением. Шастун воспользовался предложением врача и сбегал вниз, в кафе, чтобы купить себе что-то на завтрак. В начале дня выбор был велик, но у парня кусок в горло не лез, поэтому он взял себе только большой американо с сахаром. Это единственное, на что у него хватило завалявшихся в кармане штанов денег. Он вернулся в палату, поставил бумажный стаканчик с кофе на подоконник и открыл форточку. С улицы повеяло утренней свежестью и запахом листвы после дождя. Антон закрыл глаза и глубоко вздохнул этот запах — внутри стало немного спокойнее. Парень взял стул, стоявший около койки, и поставил его к подоконнику, сразу же на него усаживаясь. Юноша повернул голову в сторону Арсения и улыбнулся. Тот всё ещё не открывал глаза, но парень верил, что он скоро придёт в себя. Шастун снова посмотрел в окно. Прямо рядом со зданием больницы росло много высоких берёз, которые сейчас покачивались из стороны в сторону из-за слабого ветра. Солнце еле-еле пробивалось сквозь густые облака, что заволокли небо. Парень отпил кофе, подождал пару секунд и снова сделал глоток. Он словил себя на мысли, что неплохо было бы покурить, но покидать Попова не хотелось совсем. Антон не заметил, как уснул на подоконнике, положив голову на руки. Видимо вчерашний стресс ещё не до конца его отпустил, а «сила» кофе на него не работала. Он проснулся спустя час, снова чувствуя в теле неприятные последствия своей позы — спину и шею ломило. Парень размял затекшие конечности и повернулся к мужчине, застывая на месте. Тот лежал на койке с открытыми глазами и смотрел на него. — Доброе утро, Антош, — хрипло произнёс Арсений, улыбаясь вымученно. Шастун на ватных ногах подошёл к койке и сел на край рядом с коленями Попова. Руки задрожали, а к горлу подкатил ком. — Арс… Ты очнулся, — произнес он тихо, накрывая своей похолодевшей ладонью запястье Попова, — Как давно? — Минут двадцать как. Я уже устал лежать, — он глухо смеется, вытаскивая свою широкую ладонь из-под руки юноши и переплетает их пальцы. — Ты меня очень напугал, Арс, — тихо сказал он, отводя взгляд в сторону. — Я думал, что помру там, около этого грёбаного офиса, когда тебя скорая забирала. — Кто-то рядом с тобой был? — Попов взволнованно взглянул в бледное лицо юноши. Он чувствовал вину за то, что тот так за него переживал. — Серëжа. Он и врачей позвал, и меня успокоил, — ответил ему Антон, доверчиво глядя в глаза, и замолчал. Ему тяжело было говорить про события вчерашнего дня. Арсений тоже молчал, не желая развивать эту тему. Он видел, что парню морально тяжело из-за этой ситуации, поэтому решил сменить тему. — Я сквозь сон чувствовал, что ты тут рядом со мной сидишь, — начал мужчина. — Почему домой не поехал? — А ты как думаешь? Тебя, идиота, оставлять одного нельзя, — бурчит Антон абсолютно без злобы. — Вокруг меня куча врачей бегают, как наседки. — Ты и в такой компании умудришься какую-то херню сделать. Арсений снова смеется, чем вызывает улыбку Антона. — Вот что значит парень полицейского, — он подмигивает юноше, — Мне уже страшно представить дальнейшую жизнь с тобой. Ты ж меня наизусть знаешь. — Шутник блин, — Шастун щёлкает его по плечу. — Как чувствуешь себя? — Да нормально вроде, — тот пытается пожать плечами, но в лежачем положении это получается плохо. — Болит, правда, вся правая сторона. Словно меня битой, часа три без передышки били. И пить хочется пиздецки. — Врач сказал, что у тебя повреждена печень, так что болеть ещё долго будет, — Шастун покосился на бок мужчины и его передернуло. — А про попить тебе лучше узнать у лечащего. Потому что я, честно, не в курсе, можно ли тебе сейчас вообще хоть что-то принимать, кроме как внутривенно. Попов повернул голову в сторону и усмехнулся стоящей рядом стойке с капельницей. — Всё-таки всунули мне какую-то иголку в руку. Воспользовались моим состоянием, черти! — Они тебе жизнь спасли, а ты обзываешься! — Антон взглянул него сурово, но в голосе сквозила несерьёзность. — Неблагодарный! — Да я ж в шутку, Тош, ты че? — Арс, ты неисправим. Тот улыбнулся и сжал пальцы парня покрепче. Антон посмотрел ему в глаза. — Может поцелуешь меня, принцесса? Всё-таки ждал наверняка всю ночь, пока я проснусь, — полицейский подмигивает, а юноша краснеет от прозвища. — А если зайдут? Я как буду объяснять им наше положение? Что я упал на тебя? — Скажи, что тебя сдул ко мне в объятия сквозняк из форточки. Шастун обернулся на открытое окно, в которое задувал легкий ветерок, шевеля полупрозрачные занавески, и засмеялся. — Дурак, — сказал он сквозь смех, — Но я тебя поцелую, так уж и быть. Антон потянулся к губам Попова и легко чмокнул мужчину. Тот начал было углублять поцелуй, но парень отпрянул и довольно улыбнулся. — Хватит тебе на сегодня, — тихо произнес он, поправляя челку полицейского, — Остальное по выздоровлению. Отдыхай. — Я запомнил, Антош, — ответил ему Арсений, тепло улыбаясь в ответ. Они смотрели друг на друга молча, слушая только ровное дыхание. Антон был счастлив, что Попов очнулся и чувствует себя хорошо. Рана заживет в ближайшее время, а если мужчина не будет пренебрегать рекомендациями врачей, то его общее состояние улучшится в кратчайшие сроки. Но все зависит только от самого Арсения. — Надо бы позвонить Матвиенко, — нарушает приятную тишину полицейский. — Мне ужас как хочется узнать, че там с нашим дилером. — Я наберу его, но позже. Тебе бы поспать ещё немного, сил поднабраться. — Да ладно тебе, я же вроде неплохо себя чувствую, — говорит ему попов, уверенно глядя на парня, словно пытаясь этим доказать свои слова. — Да и обсудить дело надо. А то я тут сдохну от нетерпения, пока буду выписки ждать своей. Шастун вздыхает глубоко. Всё-таки, характер майора неизменен.

***

В двенадцать часов снова приходит врач, чтобы поинтересоваться самочувствием пациента. Антон выходит из палаты, чтобы не мешать работе медика, и звонит с телефона Попова Матвиенко. — Ало, Арс? — слышится взволнованный голос из трубки. — Здравствуй, Сережа. Это Антон. — А, привет, Антох, — мужчина словно специально пытается скрыть волнение и сделать голос веселее. — Как там этот черт? Операцию сделали? — Да, все хорошо. Уже шутит, — Шастун улыбается, когда слышит хриплый смех полицейского. — Это хорошо. Передай ему, что я приеду вечером с Лизой. Она ему хочет фруктов отдать, чтобы поправлялся быстрее. — Передам обязательно. — Ну, до вечера тогда, Тох, — голос мужчины под конец диалога заметно веселеет и парня это радует несказанно. — До вечера! — прощается Шастун и сбрасывает звонок. По возвращении в палату юноша замечает, что лечащий врач Попова уже ушел, проверив, видимо, все показатели и дав нужные рекомендации раненному. Сам пациент читал какую-то бумажку и выглядел как-то озадаченно и даже хмуро. — Сережа сказал, что они с Лизой приедут сегодня вечером. Привезут тебе там вкусностей, чтобы ты на поправку пошёл. — Это они молодцы, — отвечает ему мужчина и отбрасывает бумажку, которую до этого увлеченно читал, в дальнюю от парня сторону. Тот подходит к койке и кладет телефон мужчины на тумбочку. — Че читал? — Да мне доктор этот прописал витамины какие-то. Сказал пить обязательно, чтобы восстанавливались там какие-то процессы, хуй знает. — Что за витамины? — спрашивает Антон и дотягивается до бумажки, чтобы посмотреть лично. — Да какие-то там странные, я не помню. Короче, Матвиеныч же принесет мне фруктов там, да? Ну вот их и буду жрать. Молодой человек смеется на фразу Арсения, чем заставляет полицейского вопросительно изогнуть бровь. Тот замечает этот взгляд, но ничего не отвечает своему парню, а лишь целует его в щеку и убирает рецепт в карман своих джинсов. Потом они недолго разговаривают о рекомендациях Василия Владимировича и Шастун предупреждает, что ненадолго уедет к себе в квартиру, чтобы принять душ и переодеть вчерашнюю одежду. Тот желает парню хорошей дороги и просит привезти ему пару книжек Ремарка, чтобы ему было не скучно во время выздоровления, а потом засыпает на несколько часов. Вечером, около шести, приехали Матвиенко с женой. Лиза, как и обещала, принесла мужчине пару витаминных фруктов, которые, может быть, и не помогут ему в восстановлении, но наслаждение и хорошее настроение точно подарят. В это же время вернулся и Антон — после того, как он передал пакет с книгами для Арсения, ему удалось поговорить немного с женой майора и поздравить её со скорым пополнением в семье. Когда девушка побеседовала недолго с Поповым о его состоянии и дала ему пару советов на будущее, диалог с раненым начал Сережа. — Ну, друг, я понял уже, что с тобой всё относительно неплохо, — он явно намекал на дырку в животе и Арсений лишь молча с ним согласился. — Я по делу пришел. — Ого, что за дело? — полицейский оживился на слова коллеги. — Я поговорил с полковником. Он в курсе твоего ранения, поэтому договорился о перенесении суда по делу о дилере на полтора месяца, — Матвиенко серьёзно посмотрел на него.— Я уверен, что мы выиграем его. Против этого идиота, куча улик и свидетелей. — Есть улики? Мы же тогда только задержали всех? — Именно. Мы сегодня ездили снова в тот офис и собрали пару приличных коробок с документами, которые для самого Самойловского являются ловушкой — там сплошные статьи, за которые ему точно дадут срок. Из той пизды, в которую этот мужик попал, ему не выбраться никогда. Майор был готов обнять коллегу от переполняющей его радости, но в силу своей слабости, которая всё еще присутствовала в его теле, только крепко пожал его ладонь. Они с Серегой слишком долго искали пути к этому гаденышу, поэтому долгожданное завершение дела, было для Попова очень приятным событием. — После того, как я поправлюсь, мы пойдем все вчетвером в бар, — сказал Арсений, когда Шастун и Лиза зашли в палату. Девушка многозначительно на него посмотрела и полицейский посмеялся. — Тебе закажем апельсиновый сок. Последняя фраза рассмешила всех присутствующих. После недолгой беседы семейная пара уехала домой, а Шастун, попрощавшись с Поповым до следующего дня, поцеловал его крепко в губы и пожелал скорейшего выздоровления. И Арсений готов был исправно выполнять все до единой рекомендации Василия Владимировича, только для того, чтобы ради юноши поскорее поправиться.