За чашечкой кофе

      Выходные прошли. Начало работы через два часа — в десять утра, да уж, а Белс-то ещё не приехал. Оскар прошёлся по саду, убирая всё, что валялось на полу. Он наклонился, чтобы подобрать игрушечного Фредди, но его придавила чужая нога в ботфортах. Солнце вздохнул и улыбнулся, ведь он был уверен, что басист не придёт сегодня. Он разогнулся и поднял голову к очкам-звёздочкам, что так чудно блестели на ярком свету сада. — Привет, Монти! А я думал ты не придёшь, рад встрече! — Да-да, Оскар, без прелюдий давай. Я смотрю Джингл-Белса тут нет, значит будем вдвоём сидеть, общаться, — без эмоциональным тоном сказал рыжий, поддевая очки пальцем и перемещая их с носа на макушку. — Оу, ну, хорошо, как скажешь! С чего хочешь начать? — не обращая внимания на новую дразнилку в сторону друга, спросил Сан, но понял, что Монтгомери навряд ли знает с чего можно начать. — Подсознательное отношение к детям, общение, игры, фильтрация лексики при детях, что плохо, а что хорошо. Можешь ещё что-то своё предложить и мы поговорим об этом, если это хоть как связано с детьми, потому что в других темах я ноль без палочки, — неловко почесав затылок, протараторил сероглазый.       Гитарист отвёл взгляд и нахмурился, задумываясь над темой «обучения». Парень встряхнул ирокезом, точно отсеивая определённые темы и дал ответ: — Можно попробовать фильтр базара, — закатывая глаза, протянул Монти. — Не базара, а лексики, — прошептал себе под нос тучеглазый и взял Монти за руку, ведя куда-то присесть. — Пошли сядем на пуфы, хорошо и… Ой, прости, Монти, я не хотел доставлять тебе дискомфорта!       Блондин одёрнул руку от рокера, испугавшись, что тот мог бы и ударить, но заглянув в лицо красноглазого, он понял, что Гатор даже не понял от чего тот так спохватился извиняться и смотрел на него, как на дурочка. — Э-э-э, л-ладно. Садись! — он указал на сиденье, приглашая сесть. — Так, смотри, когда ты начинаешь пользоваться нецензурной лексикой, ты это замечаешь? — Честно, нет, прям вообще, — поджимая губы и садясь, ответил парень. — Смотри, скоро придут дети, да, я знаю, что это частичное нарушение договора, но мы с тобой чуть-чуть поболтаем, а после открытия я задержу тебя на пять минут, чтобы проверить результат, — тихо сказал Санрайз и продолжил уже более уверенно. — Когда ты общаешься с детьми, то держи в голове не факт того, что ты сейчас говоришь с ребёнком, а факт, что ты сейчас говоришь с ребёнком. Дети впитывают в себя всю информацию и слова, как губка, потому любое сказанное, непонятное им слово будет идти не в твою пользу, ведь они подойдут к родителям и спросят значение, а если слово они знают, то скажут родителям, что ты сказал то и сё, поверь — это было проверено на Белсе, когда он только устроился.       Сан дал пару минут подумать над сказанным им басисту и терпеливо ждал, когда можно будет продолжить. — А ты, я так понимаю, и Белсика тоже переучил, правильно? — хихикнул мужчина. — Угу, могу продолжать? — потираясь от усталости, что волочилась за ним все годы, что он работает воспитателем, спросил Оскар. — Пожалуйста, — небрежно бросил музыкант. — Так вот, когда ты с детьми, помни, что они всё впитают. У детей очень хорошая память в основном, так что шанс, что они забудут — болтается где-то у пяти процентов. С ними не прокатят извинения за брань, даже, если скажешь им «только маме не говори, а папе тем более». Если… — веснушчатый не смог закончить, как его знатно напугали, потрепав по голове, и это точно был Мунрайз. — Белс, зачем пугаешь, дурак!       Брюнет пожал плечами, и не переставая улыбаться, начал сверлить в Гаторе дырку, что у него прекрасно получалось, раз тот начал ворочаться и хмуриться. Сандроп заметил некую «искру» между парнями и постарался привлечь внимание к себе, а также успокоить Луну, который был готов в любой момент подёргать за ниточки аллигатора, чтобы вывести его из себя. Никому бы это на руку не было, просто Мун чуть-чуть садист-мазохист. — Хэй, рябят, всё нормально! Белс, мы с Монти просто общаемся, он ничего плохо мне не сделает… — покосившись на раздражённого всей ситуацией темнокожего, сказал Санрайз, становясь к последним словам более неуверенным. — Иди переодевайся, нам вообще-то ещё кое-что обсудить надо. Втроём.       Монтгомери удивлённо вскинул брови, что даже пирсинг дёрнулся, переводя взгляд с синеглазого на солнечного. Мун всё-таки ушёл переодеться, а Сан остался с татуированным. — Прости за него, он просто не хочет, чтобы что-то случилось снова, — сказал Солнце, жалея о сказанном, потому что вспоминать тот момент не хотелось. — Так! Если вдруг понадоблюсь, то напиши мне. Мой номер у тебя есть, знаю.       Оба сидели молча, потому что рыжему определённо нужно было обдумать всю информацию, а для этого требуется тишина, на которую Оск точно не способен: он шмыгал носом, вздыхал, сжимал пуфик руками, тарабанил пальцами по пуфу. — Вперёд и с песней, Скар, — буркнул Мундроп, плюхаясь рядом. — О-ох, хорошо. В общем, Белс, мы с тобой с этого дня помогаем Монти общаться с детьми, потому я тебя прошу, Белс Нелевад, давай без шуток! Бел, у нас с Монти сделка, я его учу общаться с детьми, а он старается, — он не стал говорить, что Гатор должен не стараться, а не трогать детей, обеспечивать им безопасность.       Лицо Нелевада нужно было видеть… Раздражение играло на его лице главной эмоцией, злость, буйство, непонимание и… Жалость? Мда, жалость, вот это было неприятно, так как Мун всегда знал, что Сан делает всё во благо другим и во вред себе. И этот случай точно не исключение, как подумал Луна, но тут Солнышку самому захотелось помочь рыжему. — Так, а без него можно? — подал голос и напомнил о себе звезда сцены. — Нет, Монти! Не говори так! Белс — очень хороший! — обижено вскрикнул Оскар, будто в него чем-то кинули, и вставая с места кидаясь в объятия друга, что стоит с без эмоциональной рожей, будто уже принял, что Санрайза не отговорить.       Монтгомери закатил глаза и раздражённо выдохнул и посмотрел на обжимающихся двух, думая не дай Бог со мной также будет. — Скар, а тебя время не смущает? — А? Что? Сколько, Белс? — возвращаясь в реальность, спросил Сан, всё также стоя в объятиях черноволосого, но получив ответ, тот сразу выпрыгнул и побежал к горке, из которой с минуты, на минуты должны выехать дети. — Сюда идите! Монти, Белли!       Оба поплелись к солнечному, бросая друг на друга томные взгляды. Только они подошли к Сану, как сверху раздался детский хохот и слова прощания с родными, а позже визг ребёнка, что съехал с горки самым первым, а за ним ещё, ещё и ещё… — Привет, Изабелла! О-о-о-о, мальчики, приветики! — счастливо разгорался Оск окружённый детьми. — Он, что… Их всех по именам знает? — не шёпотом, но тихо спросил рокер у стоящего рядом. — Он — да, я знаю только Софи и Гила — они тихие и спят в сон-час. Остальные имена мне не нужны, ведь всё равно называю их звёздочками, да лучиками, — ответил всё также безэмоционально воспитатель.       Солнце уже был окружён с ног до головы и позвал обоих парней, что с неохотой поплелись к нему и паразитам. Дети увидев басиста, массово ахнули и окружили. Все кричали визжали что-то спрашивали у Гатора, что начинал злиться, потому что потерялся среди вопросов заданных ему и детей, что липли со всех сторон, да, вот такого тесного контакта с детьми у него не было никогда. — Да отъе… — хотел рыкнуть красноглазый, но перевёл взгляд на Оскара, что с надеждой в глазах, смотрел на него и сложил руки в замок, что снова начали трястись. — Так, малые, идите-ка нарисуйте мне парочку портретов — повешу у себя, хорошо?       Дети счастливо взвизгнули и побежали к столам с карандашами, фломастерами и бумагой, которой было не счесть. Темнокожий отвернулся от толпы детей, что ускакали рисовать, как заметил счастливо прыгающего на месте с поднятыми вверх руками Сандропа. Монти вопросительно посмотрел на Луну, но тот просто стоял и улыбался Сану умеренной улыбкой, но поймав взгляд музыканта, лишь пожал плечами, не переставая улыбаться. — Монти, Монти, Монти! У тебя всё получилось, получило-о-о-ось! — счастливо визжал парень подпрыгивая вверх, но уже перед гитаристом. — Мгм, ну, в общем… — он мялся, стоило сказать это заветное слово и можно уходить умирать.       Чёрт, как стыдно было получать помощь от человека, которого ты на неделе ни один раз зажимал за углом, чтобы начать угрожать, а в планах было начать ещё и применять физическую силу, но до этого не дошло и на этом спасибо. Он так и не смог расшифровать ребус, что подкинула жизнь. Почему он ему помогает? Он по сути, ничего не получит, ведь Монти он к детям пустил? Пустил. Поговорить дал? Дал. Ох, как же сейчас он уйдёт в раздумья в своей гримёрной. — Спасибо, Оскар, до вечера, — небрежно, но мягко бросил татуированный парень и обойдя Солнышко, направился в свою комнату.       Санрайз остался в прекрасном настроении, ведь у него получилось воспитать в Монти, хоть маленькую манеру, но ничего, ведь пока он рядом — Монтгомери будет всё лучше и лучше, потому что Сан уже просто хочет ему помочь. А ещё больше Сандроп был рад, что Гатор придёт и вечером! День в саду начался просто идеально, главное, чтобы и закончился также.