За чашечкой кофе

— Гил, просыпайся, Звёздочка! — улыбнулся Сан, будя голубоглазого мальчика, что тихим шёпотом сказал Солнцу идти в баню. — Так, молодой человек! Нельзя так говорить! — Не ори на самого крепко спящего ребёнка, — пихнул солнечного локтем брюнет.       Сероглазый закатил глаза к потолку, махнув на напарника рукой, но подойдя к следующему потягивающемуся на кроватке детёнку, как все самостоятельно вскочили. Светила переглянулись, идя за юными посетителями детского сада, чтобы посмотреть, что за чудо эдакое поднимает звёздочек с молниеносной силой. Строгое, удивлённое выражение лица светлого воспитателя сменилось умилённым: рыжий ирокез, очки звёздочки, чёрный, стальной пирсинг, электрогитара на спине и в чехле, татуировки чешуек. Монти.       Улыбчивые и задолбавшиеся воспитатели поспешили (поспешил только Оскар, а Белса потащили за руку) к Гатору, которого, как одну из главных звёзд комплекса, окружили все самые младшие и старшие из сада фанаты. — Монти, приветик! Ты чего пришёл? Ещё рановато для наших тройных посиделок… — мягко улыбнувшись, развёл руками Солнце, приподнимая брови. — Захотел и пришёл, — наклонив голову чуть вниз, чтобы стало видно алые радужки из-под очков, рыкнул басист. — Ты поговори мне ещё, рептилия ты тупоголовая… — подойдя вплотную к рыжему, тихим голосом сказал Мун, стоя на цыпочках, дабы хоть малость сровняться взглядами с высоким музыкантом. — Джингл-Белс, а ты ничего не путаешь? — оскалился красноглазый, но смена настроения была весьма неожиданной: он вздрогнул, так как его обняла за ногу маленькая девочка, приговаривая, как же она любит его и гольф. — Потом поговорим. Э, Ос-с-с… В смысле, Сан? Что мне с этим делать, твою ж, э-э-э… Сан?! — показал на черноволосую бестию, ища в лице старшего воспитателя ответы.       А воспитатель-то что? Пусть Монтгомери сам разбирается и учится общаться с малютками. Солнечный только ручками помахал вперёд, мол, давай-давай, так держать! Улыбчивый воспитатель перевёл взгляд на Мундропа, начиная хмуриться, зовя к себе, а брюнет развёл руками в жесте: «Что я такого сделал?!» и пошёл к своему излюбленному напарнику, у которого недовольное лицо сменилось потерянным. — Ты только что попытался разозлить Монти, Мун? Т-ты не хочешь помочь ему? Я-я думал, что ты будешь не против, если мы сделаем из него милого аллигатора, которого будут любить все дети… — промямлил Санрайз, смотря себе в ноги, как его личико приподняли за подбородок, глядя в серые омуты. — Может я и попытался, но это было интуитивно, не знаю, — огладил его по щеке Мунрайз. — Я совсем не хочу делать из этого идиота милашку, но ради тебя… — он глубоко вздохнул, точно мать вселенная, которой никто не выплачивает пошлину. — …буду делать, Сан, буду.       Санрайз улыбнулся, по-дружески целуя друга в тыльную сторону ладони, и обошёл его, идя к окружённому лучистыми улыбками детей аниматору. — Лучики, давайте вы поиграете с Луной, ведь он та-а-ак хочет сыграть в прятки с вами! — косой взгляд в сторону Мундропа. — Ну же!       Орава детишек направилась в сторону недовольного Нелевада, что так и бросался в своих мечтах на солнечного. Как только дети начали разбегаться по укрытиям, то блондин отвёл рокера в сторону каморки, махая ручкой считающему Муну, что исподлобья посматривал на парочку. Сандроп раскрыл дверку перед красноглазым, пропуская его вперёд и закрывая за ними дверь. Гатор разглядывая комнату воспитателей, начал их дискуссию: — Оскар, Оскар, Оскар… Забавно, ты даже оторвался от работы, чтобы меня встретить, как мило, — ухмыльнулся, обнажая клыки Монтгомери.       Солнце краснея, неловко посмеялся и убрал светлую прядь волос за проколотое ухо с серёжкой в виде солнышка. Руки снова предательски задрожали, как у какой-то школьницы, к которой подошёл самый популярный парень в школе. — М-монти, ты что-то хотел? Просто ты оторвал меня от работы… — смотрел в пол Оскар. — А глазки на меня поднять? — хихикнул рыжий. Да, у него определённо хорошее настроение. — Оскар Уилс, на меня смотри, нытик, — злится.       Оскар поднял на него свои смущённые глазки и красное личико. Сероглазый всегда отличался краснотой своего лица с самых юных лет, что всегда отвечало ему частым поводом для насмешек. — Давай по-быстрому, Монти, пожалуйста, — тёмнокожий нахмурился на просьбу дневного смотрителя. — Ох, если ты не планируешь ничего говорить, то можешь идти. Басист не шелохнулся. — Звёзды, всё, я ухожу. Меня ждут дети, которые говорят очень быстро и ясно, прости, — он развернулся, чтобы выйти и уже коснулся дверной ручки, как его запястье перехватили, сильно сдавливая, до синяков, гематомы обеспечены. — Отпусти, Монти, мне больно!       Музыкант и не думал, хватка только усиливалась, а Сан начинал дышать всё чаще и чаще. Он был на грани обморока и нервного срыва, так же страшно было, когда домой пришёл пьяный отец, начиная орать на весь дом, что он и мать последнее, что он бы хотел видеть в своей жизни. В комнате не было ничего острого и увесистого, а рука Санни никак бы не изменила ситуацию — кожа, да кости. Он о Монти руку сломает быстрее, чем заставит его отпустить себя. Но начинается, то, что Санрайз ненавидит больше всего: сознание начинает сопротивляться боли, хотя дать защитную реакцию в виде улыбки, но начинается кое-что похуже…       Истерический смех. Хохот вышел из уст Солнца, заставляя рыжего крикнуть на блондина: — Заткнись! Не смей уходить — ты обязан слушать меня! Ты же вроде моей личной подушки для нытья, верно я понял? — одна рука лежит на шее, сдавливая. — Ха-ха-ха, Монти! Ты такой смешной! Ты похож на отца, Монти, на моего отца! — засмеялся Уилс, роняя солёные капли на татуированную чешуйками руку, чуть отрезвляя разъярённого рокера.       Хватка ослабла, а лицо Монтгомери перестало иметь злобный оскал, меняясь на лицо полное недоумения и сожаления. Руки окончательно ушли с шеи и запястья, из-за чего Оскар и рухнул на пол, так же отчаянно смеясь и хлестая слезами во все стороны. Парень даже не знал, что делать — в поддержке он полный ноль! — Я-я, Оскар, я… — теперь-то в груди рыжего заиграла совесть, но слов не находится.       Придётся Гатору идти и заниматься детьми заместо Солнца, который отнюдь не в состоянии сейчас заниматься развлечениями, потому он просто вышел в сад. Сегодня местным Солнцем станет он. Белс первый заметил отсутствие своего верного напарника, а увидев грозного басиста, что шёл с видом застыженного котёнка, он и вовсе отогнал детей рисовать, а сам пошёл к мужчине. — Так, придурок, где Подсолнух? — Он уснул, — соврал рокер, потрясывая ирокезом, будто, чтобы успокоиться.       Нелевад прищурился и кивнул, хотя музыкант искренне сильно сомневался в то, что он поверит в эту чушь, но он был искренне сильно благодарен — нет, не Богу, ведь он в него не верит — полоумию Луны. — Монти! Смотрите, Монти пришёл!!! — воскликнула толпа детей бегущая к звезде и воспитателю.

      Видно договор с этой секунды разорван на кусочки.