За чашечкой кофе

      Среда. Выходной в честь дня рождения Пицца-Плекса, все отдыхают дома, кроме Оскара, что поплёлся к подруге, ведь она позвала его гулять. Но не просто гулять, а гулять верхом! Она предложила ему взять с собой кого-нибудь из друзей, но Белс сказал, что будет занят поездкой домой к родителям. Был вариант Монти, но ему кажется нет дела до Уилса. Сан долго думал звать парня или нет, да и такую махину лошадь вообще выдержит? Какой-нибудь тяжеловоз, наверняка, да, а вот простенькая, верховая лошадка может рухнуть под горой мышц.       Пальцы сами нажали на личные сообщения контакта «Аллигатор с гитарой», но обладатель никак не решался написать ему о прогулке. Руки предательски начали дрожать, будто это знак не звать Монтгомери, но звонок девушки, в котором она попросила решить быстрее, лишь убедил написать мужчине.

«Telegram»

Я, 12:16. «Монти, доброе утро! Не хочешь сегодня сходить погулять? Ну, как погулять… На лошадях:)»       Ответа не последовало. Он ждал. Ждал. Ждал и ждал. Нет, ничего. Но Санрайз решил, что если друг просто не проснулся и не видит его сообщение, а не игнорирует, то пусть приезжает по высланному адресу. Я, 12:28. «Адрес выше, надеюсь на твоё присутствие.»       Мессенджер был закрыт и Сан принялся натягивать светлые джинсы и жёлтый, любимый свитер, который скрывал всё, что не стоит видеть людям: шрамы, синяки, гематомы, царапинки и худощавость. Светлые, кудрявые волосы, расчёсаны, как можно лучше, а арендатор квартиры уже закрывает двери и спускается вниз к подруге, что уже стояла и ждала его десяток минут. — Приве-е-ет, Ария! — обнял он блондинку со светлыми голубыми глазами, садясь на переднее сидение и пристёгиваясь. — Приветик, Оск, ну, что? — выезжая с парковки, спросила девушка. — Что? — Ну, поедет кто-то с нами? — А, ну, там парень спит ещё — не ответил, — поджал губы Остин.       Она пожала плечами. Он не знает точно ли спит Монти, ведь это Монти — он всё может: и игнорить, и злиться, и крушить всё, и идеально играть на гитаре, всё короче.

***

      Солнце светит в глаза басиста, от чего он морщится, переворачиваясь на другой бок. Сон больше не возвращается, потому Гатор берёт в руки сотовый, что был на зарядке и заглядывается на уведомления инстаграмма о новых подписчиках и… смс от Остина?       Глаза широко раскрываются в удивлении, пока пальцы снимают блокировку, входя в мессенджер. Красные точки бегают по сообщениям. Прогулка на конях? Что за бред? Рыжий хотел уже написать, что это для детей и он не едет, но потом вспомнил, что произошло вчера, и вздохнув, начал печатать:

«Telegram»

Я, 13:01. «Я буду ближе к двум.»       Ответ последовал незамедлительно.

Оскар Уилс (Воспитатель из Детского Сада), 13:01.

«Прекрасно, ждём!»

      В смысле «ждём», блять? С кем он там ждёт? Настроение от этого слова знатно подпортилось, но он всё же поднялся с кровати, уходя умываться и лакировать ирокез.       Все дела по дому сделаны, он поел — можно выдвигаться к этой конюшне. Какое счастье, что она оказалась рядом с домом. Время уже 14:13, он на месте, но где Оскар и ещё кто-то. Он достал телефон, нажимая на кнопку вызова и слушая гудки, после которых последовал мягкий голос Оскара и информация, что они в большом здании бежевого цвета с надписью «In pursuit of gold», на первом этаже. Мужчина напряжённо вздохнул и поплёлся к двухэтажному зданию, обходя конюшни, манежи и левады с лошадьми.       Войдя в то самое здание, он заметил двух людей сидящих на чёрном диванчике и один из них был с знакомой улыбкой и серыми глазами. Монтгомери подошёл к сероглазому и плюхнулся рядом, заставляя его напугаться и вздрогнуть, но увидев, кто же сел, он широко улыбнулся. — Монти, приветик! Рад, что ты пришёл! — сказал парень и сразу указал на блондинистую девчонку. — Это Ария, моя лучшая подруга, которая позвала покататься здесь абсолютно бесплатно, хотя это должно стоить денег, — усмехнулся блондин. — Ария — Монти, Монти — Ария!       Ария протянула свою изящную руку с голубым маникюром, которую темнокожий пожал не сразу, показывая всем своим видом «Мне плевать на тебя», но её это не сильно заботило, судя по её не спадающей, как у Уилса, улыбки. — Приятно познакомиться, Монти. Пойдёмте за мной в конюшню, там стоят ваши уже посёдланные лошади: Пантера и Ударница, — поднялась с диванчика дева, жестом маня за собой.       Блондин радостно побежал за голубоглазой, а рыжеволосый взмотнул залакированной шевелюрой, лениво плетясь за ними. В конюшне было около двадцати лошадей и самые ближние к выходы были их — вороная, огромная, кобыла Пантера фризской породы и рыжая, с белой проточиной на морде, среднего роста, кобыла Ударница голштинской породы. — Так, Ударница для Оскара, Пантера — для Монти, — указала на кобылиц парням Ария. — Оллая, поможешь вывести Панту и Уду?       Рыжая, маленькая девчонка с длинными, распущенными волосами, улыбнулась и кивнула, беря за повод вороную, в сравнении с ней, громадину. Они вывели парням кобыл, рассказали правила безопасности, которые Гатор скорее всего не слушал и, как он понял, та блондиночка и рыжая не пойдут с ними, лишь всё расскажут и помогут залезть, ведь Уилс всё знает и покажет Монти. — Оллая, поможешь тому дяде, — она указала на басиста, — забраться на Пантеру? — Да, сейчас! — улыбнулась широкой улыбкой девочка, подходя к Монтгомери. — Смотрите, дядя, вот в эту дырочку вставляйте ногу и опираясь, — запрыгивайте на лошадь, только держитесь за седло, чтобы не упасть, дядь.       Мужчину чуть смутило, что его так называют — дядя, забавно. А Оск в открытую смеётся, чем заставляет Монти улыбнуться, пока он залезает с девочкиной помощью на спину коня. Сидеть не удобно, давит на причиндалы, но это же вроде дело привычки, верно?.. — Двигаем? — повернулся, уже сидя в седле сероглазый. — Чего? А, да, — ему было дико не привычно сидеть на активно движущемся под тобой объекте. — Хочешь идти — толкни лошадь двумя ногами, только не слишком сильно, — сказал Оскар, сам толкая Ударницу, призывая к действию.       Уда, на удивление Гатора, пошла вперёд по лесной тропинке, пока рокер разбирался, где он вообще находится и переосмысливал смысл жизни, спрашивая у самого себя на кой чёрт он сюда поехал. — Ну же, Монти! У тебя всё получится, — ободряюще улыбался парень.       Как только гитарист освоился, блондинистый повёл их вглубь леса. Монтгомери совсем не нравилась перспектива ездить на коне, ведь дискомфорт снизу, никак не доставлял удовольствия. — Как ты это терпишь… — Что? О чём ты? — приподнял бровь Санрайз, шагая бок о бок с другом верхом. — Тебе ничего не натирает? — позавидовал Солнцу аллигатор, ёрзая по лошади, от чего та слегка дёрнула головой, в попытке показать, что ей неприятно.       Сандроп лишь отрицательно помотал светловолосой головой, говоря, что это дело привычки и замедляя рыжую лошадь, чтобы быть наравне с Монти, у которого конь оказался медленнее. — Почему Белса не позвал? Вы же вроде «не разлей вода», — фыркнул гитарист. — Он к родителям поехал, вот и не смог со мной пойти, хотя, будь моя воля — я бы выбрал вас обоих. С вами приятно общаться, как бы это смешно ни было: Белс поддерживает любую тему, а ты весьма трезво смотришь на разговоры, — усмехнулся аниматор, пожимая плечами и ловя удивлённый взгляд красных глаз. — Да-да, наверняка во всём ТРЦ уже рассказали, что я могу найти в любом человеке что-то хорошее и… это так, но я же не робот: у меня тоже есть люди, к которым я отношусь плохо, хотя, по мнению многих, у меня каждый человек и зверушка в мире хорошие.       Монтгомери так и думал все годы работы здесь, не представляя какой воспитатель на самом деле, ведь он только и делал, что злился на него, потому что он целыми днями общается с детьми и он умеет общаться с детьми. Да, как бы это глупо не звучало, но он завидовал ему. Судя по лицу воспитателя сейчас, он слегка расстроен этим фактом. — Всё в порядке, Уилс?       Парень вздрогнул, будто только что проснулся. Его жёлтый свитер немного съехал от этого действия, обнажая ключицу, на которой Гатору или показалось, или правда, виднелся большой синяк, стекающий ниже к груди. Сан заметил заинтересованный взгляд и посмотрел туда, куда смотрит темнокожий. Глаза резко расширились, а руки потянулись к свитеру, отпуская повод Ударницы, которая повернула голову к сидящему, останавливаясь на месте. — Да-да, всё в порядке! — нервно подбирая повод обратно, засмеялся Оскар. — Эм, ну… А это… — замялся рыжий, поджимая губы, на что парень просто махнул рукой. — Я тебе уже ответил, что всё в порядке.       Непривычная сталь в голосе Солнца, припугнула басиста, в жизни не слышал, чтобы он с кем-то так общался. Лицо оставалось с прежней улыбкой, что конкретно так пугало. — Ладно-ладно, понял, больная тема для тебя, — посылался неловкий смех со стороны солнечного и тихий ответ «да».       Они продолжили идти по лесу, общаться, смеяться, забыв эту ситуацию. А вообще забыл только сероглазый, а вот красноглазый помнил и держал в голове этот момент. Прогулка закруглялась и, выходя из леса к конюшням, Оскар спросил: — Не хочешь зайти ко мне? Не подумай, можем просто посидеть, чай попить, — отвел глаза парень, чуть покрываясь румянцем. — Допустим, можно, — ухмыльнулся мужчина, слезая с Пантеры.       Уилс мягко улыбнулся, тоже слезая с уже полюбившейся лошади. Девочки забрали лошадей, а парни попрощались с Арией и Оллаей, поблагодарив за прогулку. Монтгомери провёл друга к своей машине, садя его на переднее сиденье, а сам сел за руль. — Куда? — Ч-что? — Едем Куда? — раздражённо спросил рокер. — А, да… — начал парень, называя адрес дома. — П-поехали.       Монтгомери вёл машину, иногда поглядывая на рядом сидящего парня, что заметно притих, переминая пальцами свитер. Порой блондин резко вздрагивал, что неплохо так напрягало басиста, ведь столь спокойный человек со столь сильными судорогами, выглядит, как минимум, странно и страшно. Оскар — это миролюбивый парень, с какими-то странностями: синяки, которые он усердно скрывает громоздкими вещами, синяки под глазами, что усердно замазываются тоналкой, вечерами стираясь, частая дрожь рук, исхудалое тельце, вечная улыбка, которая, видно, что не всегда искренняя, судороги, редкая дизориентация и многое другое. У аллигатора на самом деле очень много вопросов к этому пареньку. Но задавать он их не станет: он уже видел реакцию Сана на до конца не произнесённый вопрос о его синяке на ключице.       На фоне играла музыка, которая малость, но разбавляла неловкую тишину между коллегами, и, конечно, она была выбрана под стать Гатору.

В багровых тонах расцвела паранойя,

В соседней Вселенной случилась война.

Магнитное поле неравного боя

Смертельной волной приближается к нам!

      Мда, песня, вот прям, что б нервы успокоить, ага. Сандроп сидит и смотрит в одну точку, что заставляет Гатора напрячься только сильнее. Что с ним, мать вашу, хули молчит? — Эй, планета Земля вызывает Солнце! — пощёлкал перед его лицом пальцами Монти, всё также смотря на дорогу.       Блондин неожиданно отмер, начиная часто дышать, точно после пробежки. — А? Что? Г-где мы? — вскрикнул сероглазый. — Успокойся, — посмеялся мужчина. — Всё нормально, мы не умерли, едем к тебе, Уилс, не стоит так пугаться.       Воспитатель лишь одарил его смущённой улыбкой, смотря пристально на гитариста, что внимательно следил за дорогой, изредка сжимая челюсти и ругаясь одними губами из-за невнимательных водителей, что едут, не включая поворотники или резко сбрасывают скорость.

Если взорвётся чёрное солнце,

Всё в этой жизни перевернётся

Привычный мир никогда не вернётся,

Он не вернётся…

— Извини, дурацкие привычки, — усмехнулся Солнышко, отводя взгляд к окну.       Но спустя пару секунд, взгляд возвращается к темнокожему музыканту. Гатор тормозя машину на красном светофоре, расслабляется и чувствует на себе чужой взгляд. Хотя, не такой уж и чужой теперь. Он сталкивается своими красными огоньками с серыми омутами, что так и тянут к себе. — Чего ты так на меня смотришь? — по-доброму хмыкнул Монти, отворачиваясь к светофору. — У тебя глаза красивые. Очень-очень, похожи на два рубина в ночи: такие же прекрасные и завораживающие, — мягко улыбаясь сказал Санрайз, не отводя взгляда от глаза мужчины смотрящего на дорогу и алеющего на глазах. — С-спасибо, — тонкая, еле видная улыбка появилась на лице сурового бас-гитариста.       Они подъезжали к многоэтажному дому, что удивило Монтгомери: «Неужто воспитатели столько зарабатывают, что б жить в таком доме?» — Вот здесь, остановись, пожалуйста, — попросил воспитатель, указывая на пустое парковочное место, куда сразу и встал водитель.       Они вышли из автомобиля. Рыжий медленно поплёлся за Оскаром, что вёл его к своему подъезду и квартире. Зайдя в просторный лифт имеющий зеркало, басист принялся осматривать себя. Идеально, как и всегда. Взгляд сам переполз на низкого блондина: он был бесконечно искренен во всех своих действия и так же стоял улыбался, как и обычно, но дрожь его рук снова смутила красноглазого. Нужно у него мно-о-о-огое спросить: не оставлять же просто так! Нет, он это сделает не для Сана, а для собственной выгоды, чтобы утолить жажду любопытства. По крайней мере он так думает.       Парень не может уже пятый раз попасть в замочную скважину, от чего расстроенно вздыхает, но, к удивлению Уилса, его спасает рокер, выхватывая из трясущихся рук серебряный ключик и вставляя его с первого раза. — С-спасибо, что-то у меня сегодня всё из рук валится, даже руки, — посмеялся Санрайз, пропуская гостя в квартиру первым. — Располагайся, чувствуй себя, как дома, Монти! — Я бы не давал себе такого разрешения, — хохотнул гитарист, разуваясь.       Дом Сана был в пастельных цветах, но в основе оставались оранжевый и жёлтый. Уют от его квартирки так и прёт, да так, что Монти был бы и не против тут остаться, но ему всё же не хватало парочки чёрных стен, которых у него дома было — тьма тьмущая. Блондин ушёл на кухню и, судя по звукам, поставил чайник. — Монти-и-и! Тебе какой чай? — А какой есть? — на самом деле ему было всё равно, просто он хотел слушать его чудной голосок. — Много, очень много, — вздохнул тучеглазый. — Чёрный, зелёный, ягодный, кленовый, медовый, лимонный, малиновый, клубничный, зелёно-яблочный, мандариновый, с корицей, глинтвейн, индийский, молочный, мятный, ромашковый и ещё ку-у-уча… Тебе какой? — обернулся на басиста парень с неловкой улыбкой. — Хо-хо, я дико и по-блядски извиняюсь, но ты, как сумасшедший шляпник — имеешь много чая, — хихикнул Гатор. — Да ты и про сумасшедшего верно подметил, ну так? Какой чай? И не ругайся в моём домике, пожалуйста. — Окей, не буду. Давай на твой вкус, — бросил мужчина, уходя в гостиную комнату и начиная кому-то активно писать, хмурясь.       Оскар лишь пожал плечами, беря себе заварку медового, а Гатору… А что Гатору? Он начал вспоминать, как пахнет Монтгомери и как он себя ведёт. Не долго думая, он схватил с чайной полки «Green apple», ведь зелёное яблоко, как правило, мало кому нравится, так ещё и кислое, но чай этот, конечно, невероятный. Кухня заполнилась чудными ароматами. Выбросив использованные чайные пакетики, он осторожно взял кружки наполненные горячей жидкостью, унося в гостиную комнату. — Кстати, забыл спросить, сахар нужен? — темнокожий отрицательно закивал головой, пока Сандроп ставил кружки. — Всё нормально? — Да-да, просто ко мне Фредди лезет, спрашивая одно и тоже каждый день, — он начал парадировать Фазбера, искривляя голос. — «Во-о-от, а ты помнишь, что у нас завтра конце-е-ерт???», ну, заколебал в общем. — Не переживай, Монти. Я уверен, что он не имеет цели тебя как-то обидеть, просто переживает, что значит, что у тебя такая репутация и были случаи, чтобы ты забывал, вот и явилось беспокойство. Мысли трезво, хорошо? — присев рядом на диван, он погладил его по смуглому плечу, как бы успокаивая. — М-м-м, спасибо, наверное… — улыбнулся Монтгомери, отпивая горячий чай и жмурясь, точно довольный кот, которому дали еды со стола, а не вот эти ваши шарики. — Чё за чай? — Яблочный. Тебе не нравится?.. — выжидающе посмотрел на рокера хозяин квартиры, кажется, даже задержав дыхание. — Нет-нет, мне всё нравится, просто хотел узнать, что это, чтобы сразу понимать, что мне пить, если я снова вломлюсь к тебе, — усмехнулся аллигатор.       Какая ирония, эти два человека никогда не были… Друзьями? Да нет, они даже коллегами не являлись. А вот сейчас сидят, чуть ли, не в обнимку, веселясь. Сам Монтгомери Гатор, оказался не против посидеть и поболтать с воспитателем! До чего же бывает удивителен мир, ну ведь!

***

      Прошло около двух часов, за окном уже давно стемнело, а они всё ещё сидят, пара-тройка кружек выпито, несколько тем обговорено, планы обсуждены, позы сменены. Оскар уже привык к красноглазому и лежал на его бедрах затылком. — Я до сих пор не понимаю, как можно любить Джинг-Белса, нет, правда! Душнила редкостный! — фыркнул по-доброму Монти, разводя руками. — Ох, первое время я его даже боялся: он часто руками взмахивал, чего я пугался, потому что зашуган я, игнорировал меня, от чего я думал, что я очень плохой человек, пугал, угрожал, толкал, ну, в общем, моё дело быть приставучим до ужаса, считай я его достал и мы стали неплохими друзьями, хотя первое время он это отрицал, — усмехнулся парень. — Он скучный. — Неправда! — Правда, Оск, правда. Для меня точно скучный, ведь он не играть на гитаре не умеет, не говорить о каких-то гадах, он не ходит на концерты, в очень людные места и так далее. С ним мне будет скучно. — Значит и со мной скучно, — слегка поник сероглазый. — Чё? Я этого не говорил. — Ну я тоже не хожу в такие места, людей не обсуждаю плохих, не играю на гитаре, поэтому, и тебе будет со мной скучно… — грустно усмехнулся Санрайз, смотря на растерянного мужчину, что так и завертелся, понимая, что сказал-то. — Н-нет! С тобой в принципе неплохо, Уилс, ты не такой уж и душный, — чуть поалев, сказал гитарист.       Веснушчатый засмеялся заливистым, добрым смехом, толкая красноглазого в плечо и заражая того смехом в ответ. Оба смеялись, как два дурачка считай с ничего. Весьма миленько.       Пока они валялись на диване, у Солнца опять задрался свитер чуть ниже пупка, где красовался маленький синячок и длинный, еле видный шрамик. Аниматор, осторожно протянул руку к животу, пытающегося отдышаться, парню. Только смуглые пальцы коснулись беленькой полосочки, как Сан дрогнул, будто осиновый лист, пугаясь, что этот кошмар увидели. Он потянулся натянуть свитер обратно, как его тонкое запястье, аккуратно и мягко перехватили, опуская обратно на диван. — Всё нормально, не переживай, — сказал мужчина осматривая синяк и шрам, но глаза чуть поднялись выше к ярко выделяющимся рёбрам, и россыпи фиолетовых пятнышек. — О-откуда? Откуда всё это, Солнце?        Воспитатель часто задышал, его руки задрожали, глаза забегали, а губы сжались в тонкую полосочку, короче весь набор психопата. Дрожащие пальцы неумолимо сжимали рукава свитера, в надежде, что это просто самый… Нет, это ещё не самый страшный сон в его жизни, но всё же. Дышать стало трудно, будто кто-то сжал горло, а скорее всего это тот самый стыд за своё отвратное, по мнению Сана, тело. — Н-н-не важно, М-Монти — это пустяки, серьёзно… — усмехнулся Уилс. — Понял, это действительно твоя самая больная тема, окей, — вздохнул мужчина, мотая головой и натягивая свитер обратно, чтобы не смущать мальчика ещё сильнее. — Прости.       Он взял в свои крупные ладони, его тоненькие ручки, не сильно сжимая и поговаривая, что всё нормально и это не стыдно.

А это точно просто дружба?