Вечернее

На часах почти двенадцать утра. Дин всё так же валяется на кровати в одних трусах, молча обнимая подушку с тех пор как выгнал Сэма за «Ну хоть какой-нибудь кофе найди!» — Дин? Детка, ты как? Дин кидает на него раздраженный взгляд: — Как я?! Да никак! Хуяк-хуяк, всё! Сэм давит смешок и садится на кровать сбоку, проводит кончиками пальцев по голой спине: — Так, а если цензурно? Старший что-то бубнит и вцепляется в подушку сильнее, разворачивается лицом, смотрит жалобно. — Не ворчи, ну что ты, я же помочь хочу. Выйдем на улицу, я кафе видел неподалёку, тебе понравится? Дин недовольно смотрит на него: — Я не ребёнок, чтобы меня уговаривать! Сэм покладисто кивает: — Не ребёнок, разумеется, я и не держу тебя за такового, — и мягко гладит по щеке. Дин выдыхает и прикрывает глаза: — Прекрати, на тебя злиться не получается. Сэм негромко хмыкает: — Ну извини тогда, — и целует в плечо. Дин смотрит на него, прячась за ресницами: — Я не знаю, как я. Вроде и всё хорошо, но всё бесит пиздец, и я устал почему-то. Мне это блядски не нравится, — «и я знаю, что это не нравится тебе, я отвлекаю тебя глупостями, извини». Старший смотрит виновато и напряжён неосознанно, будто бы ожидает выговора, как от отца. Сэм прикладывает все усилия чтобы не передёрнуть плечами, проводит мягко по волосам, механично гладит по шее. Борет нерешительность, выделяет главное: — Ты устал, хорошо. Ну, плохо точнее. Это нормально, детка, я тебя не виню. Что ты хочешь делать дальше? Дин выглядит так, будто сейчас или расплачется, или напьётся, или перестреляет всех. Сэму не нравится ничего из этого. Старший протягивает руку и медлит секунду, но решается под выжидающим взглядом и плавно тянет его на себя, будто ждёт что Сэм откажется. Сэм только послушно ложится рядом и осторожно прижимает его к себе. Дин поднимает голову и робко, впервые будто целует. Ворчит что-то больше показушно про маленькую ложечку, но разворачивается спиной и когда Сэм обнимает его, ловит его руки и прижимает ближе.