Увидел тебя во сне

Время близилось к выписке Антона. Препарат действовал, галлюцинации прекратились, спал он спокойно, а его родители больше не звонили. Это было странно для Арсения, но Антон такому раскладку был только рад. Он вычеркнул их из своей жизни раз и навсегда. Втайне от Арсения мальчик каждый день работал над тем, чтобы забыть их, стереть всё, что с ними связано. Он ненавидел их, и Арсений это хорошо понимал. Однако Попов советовал простить их и продолжить жить без этого тяжёлого груза, от которого так больно и тягостно на душе. Но шатен выбрал другой путь, считая его правильным. Алёну выписали сразу после её дня рождения, который они провели все вместе. В тот день Антон робко сказал Арсению: "Я тоже хочу праздник, хлопушки и тортик". Эта фраза и грустные зелёные глаза въелись ему в мозг, и он не прекращал планировать столь важное событие для Антона. Арсений просто не мог прекратить. Он думал о подарке, о месте и гостях, о торте и украшениях. Попов ждал этого дня не меньше подростка. "После его дня рождения мы начнём новую счастливую жизнь", — думал он. Мужчина представлял, как вручит свой особенный подарок, и как ему обрадуется Антон. Думал о празднике каждый день, даже был готов обвести знаменательную дату в календаре и каждый день зачеркивать очередное число, всё ближе приближаясь к 19-ому апреля. "Нет, это уже за гранью, пустая трата времени", — решил он и забыл об этой затее. Дав Антону лекарство, Попов в сотый раз за этот день посмотрел на дату и время. "Время: 22:12 Дата: 17.04.2009" "Ещё день... Я ничего не успею", — подумал он, нервно выдохнул и поджал губы, но тут же успокоился. — Арс, тебе кто-то написал? — не смог сдержать своё любопытство подросток, видя многозначительную реакцию врача. — Да, МЧС. Говорят быстрее ложиться спать, иначе синяков под глазами не избежать, представляешь? — шутя, ответил Попов. Антон на это лишь скованно улыбнулся. — Что с тобой? — понимая, что что-то произошло, решил спросить Попов. Он подумал, что это из-за болезни мальчика, но дело было в другом. — Ничего, просто ты так крутиться вокруг телефона... — Ты меня в чём-то подозреваешь? — осторожно спросил брюнет. А сам в эту же секунду подумал: "В чём меня вообще можно подозревать?" — Нет, просто ты сегодня то и дело проверяешь телефон, будто ждёшь сообщения от кого-то. Сообщения он ждал от кондитера, но телефон проверял по другой причине. Мужчина боялся не успеть, поэтому постоянно поглядывал на время, смотрел, изменились ли светящиеся белые цифры. Но нельзя же всё это сказать Антону. Придётся рассказывать всё, ведь тот не угомонится, пока мельчайших деталей не услышит. Но если Шаст всё узнает, то никакого сюрприза уже не получится. "И что делать?" — сам себя спросил Арсений, глядя в зелёные глаза, которые в ожидании ответа не сводили с него взгляда. — Антош, к чему ты клонишь? Ты ревнуешь? — решил сказать он. — А есть к кому? — возмущённо спросил Антон. "Разговор идёт к ссоре..." — сообразил Попов и попытался увести его в другое русло: — Нет. Я не ждал сообщений, просто время проверял, — сознался врач. — Но спать действительно пора, — он мягко попытался отвлечь Антона от этой темы, но пациент не готов был так просто отступить. — Тебе сегодня писал какой-то Василий... Я так понимаю, что это тот самый, — с ярко выраженным недоверием сказал шатен, делая акцент на слове "самый". В этот момент Арсений вспомнил недавний разговор с Антоном: — Арсюш, расскажи про всех своих бывших, — лёжа на плече врача попросил младший. — Про бывших? Ну, их мало. Серёжа и Вася. Эти отношения длились почти два года, но с каждым из них мы не сошлись интересами и характерами. Вася вспыльчивый, до жути ревнивый, доминант и эгоист. Сначала он сдерживался, но потом постоянно меня ограничивал, кричал, обижал грубыми словами. Мы долго не могли разойтись, хотя ссорились почти каждый день. А вот с Серёжей всё намного легче было. Мы поняли, что не подходим друг другу, поэтому мирно разошлись и остались хорошими друзьями. — Дружишь с бывшим? — нахмурившись, спросил шатен. — Да. Мы стали друг другу близкими людьми. Мы стали родными, но той любви между нами нет. Я рад такому раскладу. — А если он всё ещё тебя любит и захочет всё вернуть? — Будет печально. О дружбе придётся забыть, — тяжело вздохнув, ответил Арсений. — Обещай, что ни за что не бросишь и не разлюбишь меня. — Обещаю, любовь моя. И, кажется, никогда я тебя разлюбить не смогу... — И ты люби-и, ты всегда-а, — тихо спел Антон. — Люби меня, — подхватил Попов. Они пропели песню до конца, обнимаясь и покачиваясь в такт. Вспомнив этот момент, Арсений нежно, но широко улыбнулся. — Фотографии скинул какие-то, а следом написал "Обязательно посмотри и ответь мне, я буду ждать", — прервал воспоминания брюнета Шастун. И я бы не думал об этом, но в конце он поставил сердечко... Можешь показать те фото мне? Просто мне интересно даже, какого ответа он от тебя ждёт. Не каждый день бывшие сердечки присылают... — Да уж, приехали... — пробормотал брюнет и покачал головой. — Нет, не покажу. Во-первых, с твоей стороны очень не красиво было читать мои уведомления. Во-вторых, я пообещал тебе, что не брошу тебя. Я никогда не буду изменять, поэтому ревновать тебе не нужно. — Да, но... — Антош, я с тобой в отношениях, понимаешь? Я хочу здоровых отношений, а в них места ревности нет. Пойми, что я других парней даже представить своими парнями не могу, потому что есть ты. Я люблю тебя! Только тебя. — Но я не могу не ревновать... — дрожащим голосом ответил шатен. — Я тоже тебя люблю! Очень люблю! Но я завишу от тебя. Ты можешь разрушить мою жизнь в один миг, и я просто не могу об этом не думать. Очень хочется верить, но для этого мне нужно хоть пару раз убедиться в твоей правде. — Тош... — Попов осторожно взял подростка за руки и нежно посмотрел в его наполненные слезами зелёные глаза. — Я могу показать тебе эти фото, но тогда мой сюрприз будет испорчен. Ты всё ещё хочешь увидеть их? — Сюрприз? От Васи? Нет, мне такого не надо... — Дурачок, — мягко посмеялся Арсений, чтобы не обидеть Шастуна. — От меня сюрприз. — Ох... Прости, — виновато ответил тот. Подростку стало невыносимо стыдно за свою беспочвенную ревность, и он спрятал краснеющее лицо за ладонями. — Что такое? Всё же нормально, почему ты прячешься? — пытаясь убрать ладони младшего, спрашивал Арсений. — Как я мог? Я думал, что ты изменяешь... Я правда так подумал! Какой же я ужасный парень... — Не-е-ет, — ласково протянул Арсений. — Ошибаться нормально. Я на тебя совсем не сержусь. Твоя ревность объяснимо, я её понимаю. Наверное, на твоём месте я бы тоже ревновал, так что ничего страшного не случилось. Знаешь, даже хорошо, что мы поговорили сейчас, — Попов аккуратно обнял мальчика, а тот обнял в ответ и крепко-накрепко прижался к мужчине своей грудью. — Ты умничка, всё сделал правильно. — Но ты же сказал, что ревности в здоровых отношениях нет места... — Это так. Поэтому мы должны разговаривать, если чувствуем что-то такое... Если будешь ревновать, так и скажи мне, хорошо? Я тоже буду тебе говорить. — И что потом? Расстанемся? — Ну-у-у! Не говори глупости. Потом решим возникшую проблему и продолжим отношения. Котёнок, но ты должен понять, что я всегда на твоей стороне и изменять никак не смогу. — Да, я понимаю, просто... Я ему не доверяю, а не тебе. Меня злит его поведение, понимаешь? — Очень даже понимаю. Я с ним больше не буду общаться, ты только не злись, — нежно улыбаясь, полушепотом ответил Попов. Брюнет зарылся носом в кудри младшего и медленно выдохнул. Мягкие волосы приятно щекотали лицо, а звонкий смех Антона превратился в колкую теплоту в груди. — Я люблю тебя, Арс, — прошептал шатен и, разомкнув объятия и обхватив ладонями мягкие щеки мужчины, поцеловал его. Парни таяли в этом сладком поцелуе, будто полностью растворялись друг в друге. Ничто вокруг не имело такой важности, как их искренние чувства, проведённое вместе время, горячие поцелуи и крепкие объятия. Только рядом друг с другом они были собой. Смотря в любимые глаза, они больше не притворялись, не оправдывались, а были настоящими и честными... Рядом друг с другом они становились живее всех живых и счастливее счастливых. — Только ты имеешь для меня смысл, — прервав поцелуй, прямо во влажные губы младшего прошептал Арсений. — Я тоже тебя люблю, — добавил он и вновь поцеловал своего пациента. Спать влюблённые легли спустя час долгих поцелуев. Они не могли оторваться, пленили друг друга. Лишь когда Антон устало посмотрел в глаза Попову, тот живо уложил подростка спать и лёг рядом сам. Антон вцепился пальцами в нежную кожу плеча, не нарочно поцарапав её ногтями. Но Арсений претерпел болезненные ощущения и лишь сказал: "Завтра подстережём. А сейчас спи спокойно, я буду оберегать твой сон". Шастун послушался и в течение получаса медленно проваливался в сон.