The Tale of a Forgotten Princess

Чем ближе они подбирались к совету стихий, тем отчетливее она ощущала внутри себя нарастающее чувство тревоги. Это чувство внутри нее не кричало, но все же где-то на краю подсознания часто напоминало о себе. Это ее выматывало и еще больше подливало масла в огонь наравне с чудовищной усталостью как моральной, так и физической. Последние несколько дней это чувство становилось особенно невыносимым. Иногда она бездумно, без какой-либо цели доставала маску из сумки и держала ее в руках. Девушка была бы только рада расстаться с этой вещью, но все же эта вещь напоминала ей о прошлом и в то же время о том, о чем совсем не хотелось бы вспоминать. Может, именно поэтому девушка хотела найти у нее ответы и причину своей беспричинной тревоги. Она не делилась с ним этим чувством, они даже почти и не разговаривали с того самого дня. Иногда она ощущала на себе его тревожный взгляд, но он все еще ничего не говорил ей и ничего не спрашивал. — Что? — отгоняя свои мысли, переспросила девушка. Он что-то сказал, но она, погруженная в свои мысли, его не расслышала. — Почти пришли, — повторил он и жестом показал на знакомые очертания гор, в которых устало тонуло закатное солнце. Она проследила за его рукой, но ничего не ответила. — Ты уже несколько дней молчишь… — осторожно заметил он. — Как и ты. — Я думал, ты ясно дала понять, что не хочешь говорить со мной. — Если бы я не хотела, я бы тебе так и сказала. Не придумывай. В воздухе повисла неловкая пауза. Вышло довольно грубо, хотя она этого совсем не хотела. — Прости... — сказала она через мгновение и отвела глаза, ведь каждый раз, когда ей приходилось смотреть на него, ее взгляд, пусть и неосознанно, отчаянно цеплялся за его руки, казавшиеся ей слишком человеческими. При взгляде на них она каждый раз чувствовала то, что чувствовать было неправильно, и от осознания этого ее сердце болезненно сжималось. — О чем ты думаешь? — неожиданно спросил он, и девушка вздрогнула. Не мог же он догадаться? — Я надеюсь, что среди множества твоих талантов чтения мыслей все же нет, — она нервно улыбнулась. — Это бы сильно все упростило, но нет… Я спросил что-то не то? — Нет, не бери в голову, — она устало вздохнула. — Я просто устала. И эти горы… Они вызывают у меня ностальгию… Хотя никогда бы не подумала, что скажу это. — Девушка на мгновение задумалась. — Ты… — произнесла она, но сразу же замолчала, сомневаясь, стоит ли задавать этот вопрос. И самое главное — хочет ли она сейчас услышать на него ответ. — Ты хотела что-то спросить? Она колебалась еще несколько мгновений. — Нет, ничего такого, забудь, — отмахнулась девушка. — Просто мне все чаще приходят мысли в голову о том, что раньше все казалось гораздо проще. Все-таки сейчас не стоило это начинать: шанс ещё больше испортить отношения был слишком велик, и это далеко не входило в ее планы. — Если бы все было как раньше, принцесса… Это бы сделало тебя счастливой? — сказал он после короткого молчания, но как-то очень тихо. Это заставило ее обернуться, ведь его голос ничего хорошего не предвещал. Кажется, она все же сказала что-то не то. — Что? О чем это ты? Он ответил не сразу. — Я не в силах ничего исправить, мне очень хотелось бы, поверь мне, но все же я не могу. Я не могу отказаться от своих слов. Но не потому, что не хочу. Он подошел к ней совсем близко, что, протяни она руку, могла бы его коснуться. Но именно это и пугало. — Я не понимаю… — Мне правда жаль, принцесса, я никогда не хотел, чтобы ты смотрела на меня как на врага, я не хочу снова чувствовать себя ненужным, не хочу терять тебя. Единственное, чего бы мне хотелось, — всеми силами сохранить то, что я так долго пытался обрести. Если для этого нужно, чтобы все было как раньше, — я готов заплатить эту цену. Он почти с силой вложил в ее руку свое запястье. — Что ты… В ту же секунду девушку ослепила яркая вспышка. Она непроизвольно зажмурилась, а как только открыла глаза — опешила. Придя наконец в себя, она резко, словно обжегшись, отдернула свою руку, а посох с глухим стуком упал на землю. — Ты идиот! — крикнула на него девушка. Она невидящим взглядом смотрела на свои руки, которые все еще дрожали. К ней слишком медленно приходило осознание, насколько это было странно и неправильно. Настолько, что это не на шутку испугало ее. Неужели она действительно начала забывать? — Я и пальцем к тебе не притронусь, так что, если не хочешь, чтобы я оставила тебя здесь, прекращай валять дурака! — Она отчаянно пыталась унять дрожь в руках, но голос все равно предавал ее. Она даже демонстративно сделала от него несколько шагов в сторону, но, так и не получив никакой реакции, все же остановилась. Когда девушка обернулась, посох все еще лежал на земле там, где она его и уронила. Она тяжело вздохнула. — Тебе не кажется, что это ребячество? — устало сказала она, но все же подошла ближе. — Я не знаю, чего ты добиваешься, но и я от своих слов отказываться не собираюсь, так что, если ты считаешь, что валяться на земле это хорошая идея, я не буду тебя переубеждать. Девушка села неподалеку от него, прислонившись спиной к торчащему из земли большому камню, от которого все еще исходило тепло, накопленное под солнцем в жаркий день. Они не разговаривали все эти дни, и сегодняшняя попытка все усугубила только еще больше. Если он считал, что вот эта его глупая выходка — хороший способ вернуть все, как было, он заблуждался. Это ничего не изменит, ведь как прежде никогда уже не будет. Солнце уже скрылось за горами, и мир неумолимо погружался в сумерки. Когда стало ощутимо холодать, девушка достала из сумки теплый плед и укуталась в него. Все же ей пришлось признаться самой себе в том, что отчасти во всем этом есть и ее вина, но она не могла даже подумать, что он воспримет ее слова так буквально. Потянувшись к сумке, девушка снова достала из нее маску. Ее гладкая поверхность была прохладной, и, даже если держать ее в руках достаточно долго, она не принимала тепла рук, оставаясь все такой же чужеродной. В этом девушка уже успела убедиться сама. Она провела большим пальцем по буквам, что были написаны на внутренней ее поверхности. Что было бы, если бы тогда она смогла?.. Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и не глядя сунула маску обратно в сумку. Это движение оказалось крайне неосторожным, и она напоролась ладонью на что-то острое. Ее руку обожгла резкая боль. Девушка тут же выругалась про себя и закусила губу. Порез не был глубоким, но кровь все же выступила. Думая о том, что ей стоит перевязать рану, и мысленно ругая свою неловкость, она осторожно нащупала здоровой рукой в своей сумке бинт, а когда закрепила его на руке, ее взгляд почему-то зацепился за старый шрам, который давно уже зажил и побелел. Могла ли она тогда представить, что только одна капля пролитой ей крови может сильно повлиять на чью-то жизнь? Она бросила короткий взгляд туда, где на земле одиноко валялся магический посох, чья жизнь была невольно связана с ее собственной. Хотела ли она этого? Нет. Думала ли она об этом тогда? Вряд ли. Тогда все ее мысли занимало совсем другое. Она почувствовала укол совести, но всеми силами пыталась игнорировать его. Нет. Не сейчас. Не сегодня. Она слишком устала, чтобы спорить, чтобы убеждать, чтобы быть той, кем быть у нее не осталось сил. Он уже не был беспомощен, и в ее помощи он не нуждался. А все остальное могло подождать. Она тоже умеет быть упертой, и она была уверена, что и он этого не забыл. Девушка пошевелила пальцами, словно проверяя, не сильно ли туго она перетянула руку. Даже глубокие раны затягиваются со временем, но они всегда оставляют после себя шрамы. Они, как напоминание о далеком прошлом, остались как на руках, так и в ее душе. Даже несмотря на внутренний протест и сделку с совестью, девушка чувствовала, что сегодня начало болеть и кровоточить то, что давно должно было зажить, и, скорее всего, это было то, что она должна будет пронести через всю свою жизнь. Это не казалось ей чем-то плохим, напротив, это будет для нее лишним предостережением и напоминанием о совершенных ею ошибках и их последствиях. Чего она не знала — так это то, сколько еще нужно было ей ошибиться, оступиться и получить увечий, чтобы перестать наконец получать новые шрамы. Она молилась лишь о том, чтобы у нее хватило сил дождаться этого момента, ведь ей очень хотелось верить, что однажды он настанет. Она открыла глаза. Было еще темно, и на небе все еще ярко блестели звезды, а рядом тихо потрескивало согревающее пламя костра. Девушка сама не заметила, как уснула. Она потянулась и вытянула вперед затекшие ноги. Даже еще не до конца проснувшись, она прекрасно понимала, что костер вряд ли мог зажечься сам по себе. — Не хочешь объясниться? — спросила она негромко и только потом обернулась к тому, кто сидел недалеко от костра. Он не спешил с ответом, поэтому, все еще кутаясь в плед, она встала и, подойдя к нему, присела рядом. — Не думал, что ты проснешься так рано… — А, так значит, если бы я сейчас не проснулась, весь этот цирк бы продолжался? — раздраженно спросила она. — А что, ты действительно смогла бы бросить меня? — спокойным голосом спросил он вместо ответа. Каждый раз она ненавидела этот его тон и не понимала, почему ее это так раздражает. Она не помнила его таким, и это совсем не было на него похоже. Но, с другой стороны, не было ничего удивительного в том, что люди могут меняться с течением времени, и она сама была ярким тому примером. — Это было глупо! — возмутилась она, игнорируя вопрос. — Но ты ведь сказала… — начал он, но она его перебила. — Я не этого хотела! Я даже подумать не могла, что ты воспримешь все так буквально! — А чего ты тогда хочешь на самом деле? Ты же знаешь, все, что в моих силах… — Это не в твоих силах, — тихо сказала девушка. То, что она хотела, было слишком недосягаемым, и у нее не было никакого права требовать от него чего-то большего. Ей оставалось лишь самое сложное — принять и смириться с этим. Он сначала как-то странно усмехнулся, но потом голос его стал серьезен. — Я хочу, чтобы ты правильно меня поняла, принцесса, — сказал он. — Я никогда не тешил себя ложными надеждами. Мне просто хотелось всего лишь оставаться рядом с тобой. Как твой друг… как твой слуга… как посох, если ты пожелаешь. После этих слов ей хотелось в равной степени как ударить его, так и обнять. — Никогда больше так не делай, — вместо этого серьезно сказала она. Несколько минут они сидели в молчании. И, наверное, было бы очень уютно снова вот так сидеть темной ночью у костра, когда даже разговаривать было необязательно, если бы не зудящее внутри неприятное чувство. Она, почувствовав, что замерзает, посильнее закуталась в одеяло, однако было очевидно, что оно согреть ее не смогло бы. Она высвободила свою руку из пледа и вслепую отыскала его руку. — Шаризад? — Позволь хотя бы сегодня… Он не ответил, и его молчание девушка расценила как согласие. И хотя его рука не была ни теплой, ни холодной, ей все же было приятно прикасаться к нему. Она четко осознавала, насколько странным было произошедшее вечером и насколько странной была ее реакция на это. Он бы вероятно назвал это чем-то «отрезвляющим», но даже это не оказалось способным что-то в ней изменить. Ее тянуло к нему, и отрицать это значит обманывать саму себя. — Это больно? — неожиданно спросила она. — Больно? Спрашивая, она думала о его превращении, и ей вдруг стало неловко за такой спонтанный вопрос. — Я бы так не сказал… — спустя мгновение ответил он, кажется, догадавшись, о чем спросила девушка. — Ты разве сама не помнишь? Она на пару секунд задумалась. — Нет, я не помню, — призналась наконец она, — поэтому и спросила. — Я надеюсь, что ты проснулась посреди ночи не для того, чтобы выведать все мои магические тайны? — В его голосе была слышна улыбка. — Я почти ничего о тебе не знаю, — серьезно ответила она. Она могла бы ответить ему тем же и отшутиться, но почему-то в темноте, в неярком свете костра этого делать совсем не хотелось. — Я не знаю, что ты хочешь услышать, Шаризад... Я не могу сказать, что чувствую превращения так же, как ощущают это люди. — Но все же? — Она склонила голову, поворачиваясь к нему. Ей действительно было интересно. — Мне сложно тебе это объяснить... Это тело, пусть и выглядит иначе, но на самом деле немногим отличается от прежнего. — Он поднял свободную руку и пошевелил пальцами. — И хотя оно без сомнения удобнее, но все же тепло, холод, прикосновения, даже боль и этим телом тоже ощущаются одинаково далекими. Он слегка сжал ее руку в своей. — Твоя рука, должно быть, теплая, но я едва ли чувствую это тепло. В который раз биение ее сердца спотыкается о его слова, и она очень надеялась, что он этого не замечает. — Ты всегда так просто об этом говоришь, — осторожно замечает она. Он тихо засмеялся. — Поверь, у меня было предостаточно времени, чтобы это не казалось чем-то неестественным. Это довольно просто, когда не помнишь, что бывает как-то иначе. Опять что-то в ее сердце вздрогнуло, и опять тот же раздражающий спокойный тон. — Расскажи ещё что-нибудь о себе, — попросила она вместо ответа, все сильнее чувствуя нарастающую нежность. — Твой вопрос довольно странный, принцесса, — сказал он, и девушка услышала растерянность в его голосе, — учитывая тот факт, что большинство того, что я знаю о себе, я узнал именно от тебя. — И ты совсем больше ничего не помнишь? Он ответил не сразу, словно задумавшись. — Нет… Ничего, о чем можно было бы рассказать. Девушка упирается взглядом в землю. Опять она спросила не подумав. Сейчас последнее, что она бы хотела, так это ворошить старые раны. — Но, если ты хочешь, я мог бы показать, — сказал он после некоторого молчания. Она выпрямилась и повернулась к нему. — Это как? — Магия. Всего лишь. Ты действительно этого хочешь? Она коротко кивнула. — Тогда закрой глаза. Она послушалась, и от запястья вверх по руке непроизвольно пробежали мурашки. Сначала ничего не происходило, но потом темнота внезапно вспыхнула несколькими яркими вспышками. Вереница цветных образов, которые сменялись настолько быстро, что разобрать что-то было невозможно, но были еще и звуки: незнакомый, мелодичный голос, но настолько тихий, что слов не разобрать; громкий звук капающей воды, звук бьющегося стекла, пронзительный птичий крик, но еще, помимо этого, ощущался пугающий и неестественный холод. В какой-то момент темнота вдруг сменяется слепящим ярким светом, и на мгновение создается ощущение, что еще немного и картинка сложится, но земля внезапно уходит из-под ног, и она резко вздрагивает, открывая глаза и изо всех сил цепляясь за его руку. Голова все еще кружилась, и мир вокруг некоторое время кажется ей нереальным. — Я не… — она что-то пытается сказать, но почему-то никакие слова сейчас не приходят на ум, и ей кажется, что они и вовсе могут оказаться лишними. — Ты, вероятно, не ожидала чего-то такого, — говорит он тихо. — Прости... — Ты не был обязан…— произнесла девушка, чувствуя, как дрожат ее руки. — Мне не хотелось снова тебе напоминать… — Даже самые неприятные воспоминания — часть нас, — тут же отозвался он, — а наша память — это единственное то, что делает нас нами, — его голос звучал с теплотой. — Поэтому я ничего не хочу забывать. В воздухе между ними снова повисает молчание, но теперь в ней растворяется взаимная нежность. Для них обоих не секрет, что эти чувства неправильные, сложные и обреченные. Будь все иначе, как было бы просто... Не так сложно, как сейчас. Даже в своих мыслях она не могла дать этим чувствам какое-то определение. Назвать каким-либо понятным словом, чтобы сделать все чуточку проще. Но попытаться уместить это в одно слово не представлялось возможным, наверное, потому что слова для всего того, что она ощущала внутри, просто не существовало. Глубокой ночью, в неярком свете костра разговаривать было намного легче. Мысли легко складывались в слова, и можно было говорить о том, о чем на самом деле хотелось сказать. Девушка давно уже не чувствовала такого умиротворения и уюта, что почти забыла это ощущение. Хотя сейчас была уже глубокая ночь, она изо всех сил старалась ненароком не заснуть, чтобы насладиться этим чувством как можно дольше. Но рано или поздно солнце все равно взойдет, знаменуя новый день и неумолимо приближая неизбежное. — Что-то должно случиться в Драконии, — наконец решается сказать она. — Это чувство… оно преследует меня уже несколько дней. Она все также не понимала, что именно вызывает в ней эту тревогу, да и, честно говоря, готова была хоть сейчас послать в бездну всю магию этого мира, лишь бы избавиться от этого ноющего чувства, но то, что эта ночь навсегда могла оставить в прошлом что-то для нее невероятно ценное, болезненно сжимало сердце и не позволяло ей молчать и дальше. — Этим вечером ты спросил, о чем я думаю… — поясняет она, высвобождая свою руку и сильнее кутаясь в плед. — Я боюсь того, что может там случиться… Боюсь, что нам придется расстаться. Он смотрел на нее, она это чувствовала. А ее невидящий взгляд был направлен в темноту сквозь костер, и она ощущала, как разрастается в ее горле комок горечи. — Опять? — грустно усмехаясь, наконец спросил он. — Я не хочу… — голос ее перешел почти на шепот. — Если твое предчувствие тебя не обманывает и все случится так, как ты говоришь… Он протянул руку за ее спиной и, обнимая за плечо, прижал к себе, заставляя ее быть ближе, чем она могла рассчитывать. Она замерла. Возможно ли, что он чувствовал то же самое? Она закрыла глаза, и немые слезы потекли сами собой.