Devilish

Прощаться с Хенджином никогда не было так легко, а открывать входную дверь никогда не было так чертовски сложно. Руки Минхо трясутся, пока он вставляет ключ в замочную скважину, — морщится, когда слышит щелчок механизма — и парень не может сдвинуться с места, потому что теперь между ним и Джисоном не осталось никаких препятствий. «Открой дверь. Скажи ему уйти». Минхо чувствует пульсацию в своём горле. Джисон — Джисон, который, вероятно, часами ждал возвращения Минхо. Джисон, который притворялся, что учится, чтобы попытаться убедить себя, что он не просто ждал Минхо. «Джисон — доверчивый идиот, который понятия не имеет, как выглядит моя жизнь за стенами этого здания». Минхо запер за собой дверь, когда ушел всего несколько часов назад, и сказал себе, что это было сделано для безопасности Джисона, но прямо сейчас он даже не собирается отрицать, что пошел бы на все, чтобы удержать младшего внутри, в безопасности, его. Смешно, как быстро все может поменяться. «Скажи ему, чтобы проваливал». Минхо открывает дверь. Едкие слова, которые он продумал в лифте, уже готовы сорваться с его языка. Джисон стоит посреди гостиной, в полушаге и одетый в вещи Минхо. «Блять». Минхо каким-то образом забыл о ране на своей губе и синяке на подбородке, что начал расползаться по щеке к носу. «Он будет в ужасе, и тогда это все может закончиться легко». Глаза Джисона широко распахиваются, и его рот раскрывается, когда он сосредотачивается на избитой щеке и верхней губе Минхо. «Бинго». Но, кажется, всего через секунду между ними нет ни сантиметра прежнего расстояния. Минхо замирает, когда руки Джисона, нежные и невероятно тёплые, ложатся на его щеки. Старший чувствует, как его сердце падает в пятки, — туда, где они замёрзли от сильного холода снаружи. — Минхо, что случилось? Ты в порядке? Голос Джисона звучит расстроенно, взволнованно, далеко от того омерзения, на которое надеялся Минхо. «Черт… Черт, черт, черт». Джисон смотрит на него так, будто бы мог забрать боль старшего, и Минхо чувствует, как что-то горячее и болезненное сворачивается в его желудке, когда он понимает, что Джисон бы без промедления принял удар на себя вместо него. «Это должно закончиться… Сейчас». Минхо замечает наступившие слезы в уголках глаз Джисона, и все мысли покидают его голову с резким вздохом. «Не плачь, Господи Боже». — Хен... Минхо не может сказать ему уйти.

…

«Его ограбили? Избили? Что случилось...» В помутневшем разуме Джисона за секунду проскакивает тысяча возможных вариантов событий, и он старается ухватиться хотя бы за одну, пока судорожно открывает и закрывает ящики в шкафчиках ванной, чтобы постараться найти медицинские принадлежности, которые, как сказал старший, были где-то здесь. «И больше он не сказал ничего, с той минуты как зашел в квартиру». Джисон не позволяет себе задумываться об этом, направляя внимание на свое дыхание, чтобы усмирить панику, перед тем как вернуться к дивану и снова посмотреть на кровь и синяки на лице парня, которого он любит. Джисон знает, что у Минхо есть враги. Как бы нелепо это не звучало, у него были глаза и развитое воображение, поэтому Хан с легкостью предположил, что в сомнительном мире старшего были люди, которые могли кусаться так же сильно, как и Минхо. В том мире, который вращался вокруг вечеринок, гоночных машин и маленьких белых таблеток в крошечных пакетиках — все это Джисон, казалось, регулярно забывал, особенно на прошлой неделе, когда он и Минхо погрузились в эту болезненно нормальную жизнь обычных студентов, состоящую из экзаменов и учебы и еды на вынос, съеденной через несколько часов после доставки. «Такая жизнь не для него… И, возможно, никогда таковой не станет». Джисон снова обманул себя, и теперь его шатает, когда свежее изображение окровавленной губы и фиолетового синяка, размазанного по мягкой щеке, появляется перед его глазами каждый раз, когда он осмеливается моргнуть — Хану было достаточно странного удовольствия от того, что всего одну неделю Минхо жил жизнью, призрачно похожей на его собственную, чтобы полностью забыть, каким местам принадлежит старший. «Я ненавижу это… Он никогда не станет таким, как я». Глаза Джисона загораются, когда он наконец замечает красную коробку за кучей старых спортивных тейпов, и тянет ее на себя. «Не думай… Просто помоги… Ты уже обрабатывал раны раньше-» Джисон проделывает поистине важную работу, ободряя себя для выполнения предстоящей задачи, и отказывается от попыток взять себя в руки, когда замечает Минхо на диване. Старший сбросил куртку, и на его белой футболке спереди отчетливо виднеется кровь, пока он откидывается на спинку сиденья и запрокидывает голову назад. Если бы Джисон не знал парня достаточно хорошо, он бы сказал, что Минхо спит, но по мере приближения к нему Хан видит, как нога парня дергается, а его глаза двигаются под веками, — явный признак того, что он слишком усиленно думает о том, что его беспокоит. «Он не разговаривает со мной…. Он пришел на два часа позже, чем обещал, так еще и весь побитый». Джисон ставит аптечку на диван рядом с Минхо и избегает его взгляда, пока последний поворачивает голову и смотрит на Хана. Джисон тяжело сглатывает, когда опускается на колени по двум сторонам бедер Минхо, отчего старший стонет. Затем Джисон заставляет себя повернуться лицом к парню, нависая над ним, пока тот хмуро смотрит на него. — Тебе обязательно, блять, сидеть на мне? — рычит он, и Джисон чувствует ледяную боль в груди. Он качает головой, сразу же чувствуя себя униженным, когда пытается сползти с Минхо. — О-, конечно, нет, прости, — скованно говорит Джисон, но его движения останавливаются, когда Минхо хватает его за бедра и решительно тянет обратно в исходное положение на коленях. Когда Джисон смотрит на Минхо, он в лучшем случае видит перед собой незнакомца, а в худшем — призрак парня, с которым, как ему казалось, он познакомился много веков назад. Минхо выглядит холодным, отстраненным и совершенно недосягаемым. Он выглядит тем, кем, как считал Джисон, Минхо перестал притворяться, когда его нелепая компания не могла его видеть. «Что, черт возьми, произошло?» — Просто, блять… Закончи дело, твою мать- Минхо резко убирает свои руки с талии Джисона, как будто его обожгло прикосновение, и его глаза с каждой секундой становятся все более незнакомыми. Джисон старается не заплакать, пока жгучее замешательство поднимается по его горлу. «Я что-то не так сделал? Я же всего лишь хочу помочь-» Джисон качает головой, отводя взгляд от Минхо, прежде чем он сможет еще больше погрузиться в свои мысли, и хватает аптечку первой помощи. Минхо следит за каждым движением Джисона с пристальным вниманием, и Хан изо всех сил старается игнорировать это, пока открывает маленький бутылек перекиси и смачивает ватный диск. Парень снова сглатывает, вновь поворачиваясь к Минхо, и молит Бога, чтобы его удивление от того, почему старший буквально за считанные часы внезапно превратился в тень того человека, которым был раньше, не было так сильно заметно. «Это не тот Минхо, которого я знаю, Минхо, которому я доверяю». — Ты просто будешь смотреть на меня? Тогда я могу сделать это сам, — рявкает Минхо и тянется к ватному диску, отчего Джисон сразу начинает двигаться, даже не замечая, как замер на месте. Джисон отдергивает его руку назад, из-за чего они оба почти прижимаются носами друг к другу, и Хан быстро машет головой. — Пожалуйста… Пожалуйста, просто дай мне… Дай мне помочь, — выдыхает Джисон, и его сердце делает кульбит от того, как взгляд Минхо смягчается так знакомо — но только на секунду. Когда Минхо откидывается назад, явно пытаясь отдалиться от Джисона насколько возможно, он забирает все тепло вместе с собой. Хан делает глубокий вдох и заставляет свою трясущуюся руку начать двигаться. Джисон прижимает одну ладонь к шее Минхо, обхватывая своими аккуратными пальцами волосы на затылке парня, принуждая его наклонить голову. Минхо так и делает, но его взгляд останавливается на чем-то за плечом парня, — почти на чем угодно, но только не на младшем — и Джисон прижимается к нему ближе, чтобы вытереть кровь с его губы. «Он даже не смотрит на меня? Боже». Минхо шипит, когда Джисон вытирает запекшуюся кровь с губы настолько нежно, насколько может, и даже не осознает, что всхлипывает от звука боли, который издал старший, пока тот не останавливает свой взгляд на нем — до сих пор полностью нечитаемый. Джисон отстраняется, наклоняет голову перед тем, как продолжить обрабатывать рану на губе Минхо. — П-прости, я правда стараюсь… Не сделать тебе больно, — произносит Джисон, и Минхо, видимо, слишком сильно зацикливается на этих словах, потому как отвечает спустя почти минуту: — Все нормально, — Хан старается сконцентрироваться на ране, а не на темных глазах парня напротив. После этого Минхо не сводит глаз с Джисона, и младший старается не ерзать на его коленях, медленно обрабатывая ссадину. Минхо ничего не говорит, и тишина заставляет Джисона покрыться холодным потом, пока тяжелая тревожность, кажется, снова выползает из своего домика в его сердце. «Он расстроен… Из-за меня? Что я сделал-» — Я-я не думаю, что смогу помочь с щекой, — запинается Джисон, убирая диск от губы, и старается не всхлипнуть снова от того, как он покраснел от крови старшего. Губа Минхо выглядит гораздо лучше, но выражение лица старшего осталось прежним — то же самое, что и было у него, как только он вернулся домой. В свой дом… Не в дом Джисона, напоминает он себе, вероятно, в тысячный раз. — Хорошо, тогда ты закончил? — вздыхает Минхо, и парень быстро кивает головой, отдергивая руки с щеки и шеи старшего, чтобы снова слезть с колен Минхо, уже чувствуя, как в уголках глаз снова появляются горячие слезы, пока в его мозгу проносится — «Что я сделал? Что я сделал? Что я-» Джисон снова останавливается, когда чувствует руки на своих бедрах. Он роняет аптечку, которую держал слишком слабо, и охает от удивления. Она падает на пол с таким оглушительным звуком, что Джисон снова вскрикивает. Он раскрывает рот, чтобы извиниться за свою неуклюжесть и глупость, но когда его рот открывается, все, чему удается вырваться — так это еще одному приглушенному стону, когда он поворачивается, чтобы снова отползти от Минхо и убрать беспорядок- Минхо. Минхо, чьи руки удерживают талию Джисона так крепко, отчего тот уверен, что на его теле пополнится коллекция синяков. Джисон снова смотрит на него, и Минхо просто наклоняет голову. — Оставь, — выдыхает он. А потом они целуются. Джисон ахает, когда на этот раз его полностью опускают обратно на колени — и его бедра благодарят его за это, поскольку все время, пока Джисон обрабатывал раны Минхо, они удерживали большую часть его веса. Хан задыхается, пока старший кладет руки на его поясницу и углубляет и без того обжигающий поцелуй. Джисон чувствует привкус антисептика и чего-то металлического на языке и заставляет себя отстраниться настолько, насколько позволяют крепкие руки Минхо, чтобы выдавить торопливое: — М-мы не должны, тебе же больн- Минхо прижимает их бедра вплотную друг к другу, и спина Джисона выгибается дугой без его разрешения, когда он тяжело дышит напротив рта старшего, оставляя за собой лишь след слюны и всего сантиметр между ними. — Перестань, блять, говорить... Он вновь прислоняется своими теплыми губами к губам Джисона, и Хан снова стонет, пытаясь отстраниться. — Минхо, пожалуйста, что-то правда произошло сегодня, ты ведешь себя… По-другому. Минхо снова притягивает Джисона обратно во влажный поцелуй, распущенный и грязный, с открытым ртом — так они целовались раньше, когда оба ожидали, что каждый их поцелуй станет последним. Грудь Джисона наполняется тревогой, и он качает головой, прижимая руки к груди Минхо и заставляя его замереть. — Остановись! Остановись… Т-тебе нужно поговорить со мной, хорошо? Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что случилось. Я сделал что-то не так?... Слова парня прерываются, когда мягкие руки обхватывают его щеки, и когда он встречается взглядом с Минхо — Джисон впервые за эту ночь видит перед собой не незнакомца. Это немедленно опустошает его скудный запас решимости. — Поцелуй меня, Джисон. У Джисона перехватывает дыхание. — Минхо- — Пожалуйста, Сони, мне нужно это- Джисон смягчается и позволяет Минхо вернуть его в прежнее положение, снова прижимая их губы друг к другу. «Я спрошу его позже, я заставлю его рассказать мне». Минхо толкается своим языком в рот младшего, и он сразу же забывает все, о чем думал, он забывает даже свое собственное имя, Джисона не существует за пределами этого дивана. Он с головой погружается в ощущение теплого рта и блуждающих рук Минхо и борется с мучительным подозрением, что он делал именно то, чего хотел от него старший. Как в какой-то игре, в которую Джисон никогда не просил играть.

…

Минхо уже исчез к тому моменту, как Джисон проснулся следующим утром — чего уже достаточно для того, чтобы волосы на затылке младшего встали дыбом. Парень шлепает голыми ногами по квартире, и тот нож, что всадил ему Минхо этой ночью, отдает колющей болью в боку, пока Хан постоянно оглядывается на кровать, будто бы мог не заметить старшего под одеялом. Джисон вздыхает, когда понимает, что глаза его не обманывают, а тишина становится все более удушающей, когда он достигает кухни. Его глаза распахиваются, когда он замечает небрежно оторванный листок бумаги на столешнице, и Джисон бросается к нему, как к какому-то жалкому спасательному кругу. «Меня не будет весь день. И сегодня мой последний экзамен. Ты должен идти домой, дальше я справлюсь сам.

— М»

Джисон усиленно моргает, глядя на нацарапанные на бумаге буквы, как будто в этих словах не было никакой привязанности или хотя бы теплых чувств. Хан складывает листок и прижимает его к своей все еще обнаженной груди, нежнее, чем было бы необходимо, и запрокидывает голову к потолку, как будто ответ на сотни тысяч вопросов, проносящихся у него в голове, должен быть напечатан там. У Джисона хватает наглости разочароваться, когда он обнаруживает, что это не так, и позволяет своим глазам закрыться, делая глубокий вздох. «Ну… Я думаю, мне пора идти к себе». Нож все глубже и глубже вонзается в его и без того кровоточащую рану. «Все хорошо… Все в порядке».

…

Джисон возвращается в свое общежитие с едва работающим сердцем, и Сынмин явно замечает это, но ничего не говорит. Вместо этого он предлагает ему залежалую пачку чипсов, которую явно уже ел до этого, и приглашает Джисона на какой-то поэтический слэм в кампусе, что проходил в этот вечер, исключительно с целью высмеять студентов литературоведения, ведь они постоянно говорят метафорами, которые не имеют никакого смысла. Джисон бесконечно ему за это благодарен, даже если только на секунду, а после его влюбленный разум все рушит. «Минхо, вероятно, тоже подумал бы, что вся эта помойная поэзия жутко забавна». Парень сдерживается, чтобы не заплакать, и любезно отклоняет предложение Сынмина. Ким ничего не отвечает, но его взгляд задерживается на Джисоне, который забирается в постель, готовый заснуть несмотря на то, что еще только полдень. — Сон, что-то случилось… С ним? Джисон зажмуривает глаза, решив притвориться спящим вместо того, чтобы столкнуться с реальностью, что он даже не знает ответа на этот вопрос. «Ничего не случилось… Все хорошо… Ведь так?»

…

Когда Джисон просыпается, он сразу же понимает, что проспал несколько часов. Парень вскакивает с кровати так быстро, что в его глазах начинает темнеть, и он путается в своих же ногах в этой ужасно темной комнате, чтобы найти выключатель. После нескольких секунд спотыкания в темноте Джисон сдается. Он чувствует, как слезы выступают в уголках его все еще сонных глаз, когда он бросается к своей сумке, висящей на каркасе кровати, и выуживает телефон из того кармана, в котором всегда его оставлял. Свет экрана почти ослепляет в темноте тесной комнаты общежития, и Джисон стонет, прочитывая время полными слез глазами. 20:19 Джисон падает на пол, прижимаясь спиной к шатким доскам шкафчиков под кроватью, и подтягивает одно колено к груди, пытаясь разблокировать устройство. Хан издает еще один сдавленный звук, когда ему, наконец, удается найти свои контакты, и тычет пальцем в имя Минхо, совершая звонок. «Его экзамен, он был в шесть… Я пропустил его-» Джисон перестает контролировать то, как его нога беспокойно постукивает по старенькому ковру под босыми ногами — нервная привычка, которую, как он знает, Минхо ненавидит. Телефон продолжает звонить, и звук становится почти оглушительным, когда гудок затягивается. «Пожалуйста… Пожалуйста, возьми трубку». — Привет- Джисон, от звука знакомого голоса возле уха, вытягивается так быстро, что ударяется головой в каркас кровати, но едва ли замечает боль. — М-минхо! Прости мен- — Вы позвонили Минхо, оставьте сообщение или как хотите, мне все равно. Затем следует компьютеризированный голос, который явно должен принадлежать женщине. «Оставьте сообщение после сигнала» Джисон застывает и даже не пытается остановить жгучие слезы, что медленно текут по его покрасневшим щекам. «Голосовая почта». Он качает головой, когда слышит громкий сигнал, и прижимает свободную ладонь к своему затылку. — П-привет, это я… Эм… Джисон? Ты можешь перезвонить мне? Мне жаль, что я пропустил твой экзамен, я уснул... Джисон морщится от звука собственного голоса, невнятного и дрожащего, и не могло бы быть более очевидным то, что он снова плакал из-за пустяков. — Д-да, вот так, я просто… Я просто хотел узнать, как он прошел, наверное? Пожалуйста… Пожалуйста, перезвони мне, как сможешь. Парень чуть не роняет свой телефон, когда пытается отодвинуть его от уха и закончить разговор. Джисон бросает его на пол между своих ног, предпочитая вместо этого подтянуть оба колена к груди и обхватить их руками, как будто таким образом он способен удержать свое собственное сердце в целости и сохранности. Хан зажмуривает глаза, утыкаясь лбом в колени, обтянутые плотным материалом спортивных штанов, которые он украл у Минхо тем же утром, когда его выгнали. Записка все еще была у него в кармане. «Он перезвонит мне… Он даже не будет злиться…» Джисон трет свои глаза задней стороной ладони. «Перестань рыдать… Просто, блять, перестань рыдать хотя бы раз-» Его телефон молчит там, где лежит брошенный между ног Джисона, а сам парень раскинулся, как какая-нибудь сентиментальная женщина средних лет в мыльной опере. «Он перезвонит…»

…

19/11/21 | 10:19

«Оставьте сообщение после сигнала» — П-привет Минхо, это Джисон… Снова. Я звонил тебе прошлой ночью... «Твою мать, насколько жалко я звучу». — Так вот… Сможешь… Сможешь перезвонить мне? Когда будешь свободен... Джисон завершает вызов и притворяется, что ему не хочется снова позвонить только для того, чтобы услышать слегка более молодой и невероятно знакомый голос Минхо на другом конце голосовой почты.

20/11/21 | 20:47

— Нет! Нет, нет, нет- «Оставьте сообщение после сигнала» — Минхо, привет, я надеюсь… Надеюсь, ты хорошо провел этот день? Эм- «Три звонка… Боже». — Я могу прийти к тебе? Я… Я скучаю... «Тупица… Зачем ты, блять, об этом сказал». — З-забудь… Просто перезвони мне?

…

Сынмин возвращается в общежитие где-то после третьего звонка; и Джисон чувствует накатывающую тошноту от того, что присутствие его лучшего друга и соседа по комнате значит, что он больше не может заваливать Минхо отчаянными звонками. «Он просто может быть занят… Он должен быть просто занят». Джисон изо всех сил старается сфокусироваться на едва работающем экране ноутбука Сынмина и каком-то пресном шоу, что они смотрят, распластавшись на полу между кроватями — точно так же, как он притворяется, что ковыряется в еде на вынос, которую друг принес ему. Хан и так чувствует себя достаточно плохо, и последнее, что ему нужно, так это постоянное беспокойство Кима. Джисон не может позвонить Минхо, не может услышать треск его голосовой почты и не может цепляться за надежду снова услышать его голос. Поэтому он садится, пряча экран своего телефона от любопытных глаз Сынмина, и нажимает большим пальцем на значок мессенджера, который уже открыт на чате с Минхо. Джисон даже не думает. Он почти уверен, что отказался от всех рациональных мыслей после второго звонка, который совершил ради голосовой почты.

Джисон:

Хэй, я начинаю волноваться… Ты в порядке?

— Эй! Это ты захотел посмотреть эту хрень, — стонет Сынмин, и Джисон хлопает его по рукам, когда друг пытается схватить его телефон. — Дай мне одну секунду, — хнычет Хан, и его пальцы начинают летать по клавиатуре.

Джисон:

Экзамен прошел плохо?

Все хорошо, Минхо, я не буду расстраиваться. Я знаю, что ты старался!

Я просто скучаю по тебе

— Отдай мне его! Джисон успевает заблокировать телефон перед тем, как Сынмину удается выхватить его из слабых рук. Джисон хнычет от потери важной части своей жизни — единственного пути, как ему связаться с Минхо, кроме бега через десять кварталов и минусовой температуры на улице. Парень снова притворяется, что смотрит шоу, в выборе которого он определенно не имел права голоса, и прижимает руки к ковру, чтобы иметь возможность почувствовать свой телефон, если он завибрирует. Этого не происходит.

…

На четвертый день отсутствия контакта Джисон перестает звонить и искренне задумывается о пробежке по мокрому снегу больше раз, чем может себе признать. Он не может сосредоточиться на занятиях, и каждый проходящий час кажется невероятно длиннее предыдущего. «Я не понимаю… Он был таким нежным на прошлой неделе, как будто я действительно-» Парень почти спотыкается о расшатанную брусчатку, когда волочит ноги к аудитории следующей лекции, на протяжении которой он будет смотреть на стену и умирать от беспокойства. «Как будто я действительно начал узнавать, какой он человек на самом деле». Джисон морщится. «Может в этом-то и проблема, он никогда не хотел, чтобы я узнавал его ближе… Боже». Хан вытаскивает свой телефон из кармана и выдыхает еще одно облако холодного воздуха, тащась по тропинке.

Джисон:

Минхо, пожалуйста, просто дай мне знать, что ты в порядке

Джисон говорит себе, что это последнее сообщение. Он говорит себе, что его поведение выглядит жалко и он не должен так переживать — он знал, что это неизбежно, что Минхо устанет от него и прекратит общение, кем бы они ни были. Но он был уверен, что Минхо отнесется к их отношениям теплее, чем оказалось на самом деле. «Я думал, что может быть по-другому…» Он клянется больше не отправлять сообщений. Он нарушает эту клятву меньше, чем через три часа. И снова…

И снова…

И снова...

…

22/11/21 | 7:18

Джисон:

На улице так холодно, я надеюсь, ты хорошо разминаешься перед тренировкой, и не забудь наложить тейп на колено!

22/11/21 | 13: 38

Джисон:

Я могу прийти к тебе? У нас не работает отопление

23/11/21 | 16: 27

Джисон:

Минхо, прошла куча дней, просто ответь мне.

Я переживаю за тебя.

23/11/21 | 23:49

Джисон:

Что я сделал не так?

Что я сделал?

В ту ночь после студии ты не сказал мне, что произошло.

Пожалуйста, скажи мне, я ужасно волнуюсь, Минхо.

24/11/21 | 2:08

Джисон:

Хен, это нечестно, я не знаю, что мне делать.

Пожалуйста, просто скажи мне, что ты не ранен или еще чего хуже.

24/11/21 | 18:22

Джисон:

Ты возвращаешься домой на Рождество?

24/11/21 | 23:55

Джисон:

Я нет

25/11/21 | 1:02

Джисон:

Я надеюсь, твое прослушивание пройдет отлично

Ты замечательный

Я так скучаю по тебе

Я даже, блять, не знаю, что мне делать

25/11/21 | 4:55

Джисон:

Можешь отправить мне номер Феликса?

Я передам ему твои вещи.

26/11/21 | 22:28

Джисон:

Ты же мог просто сказать, что я тебе больше не нужен.

Пожалуйста, просто скажи мне, хен.

27/11/21 | 1:51

Джисон:

Мне очень жаль, что я все испортил.

Я же испортил, да?

«Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала» Повторный вызов. Почти через секунду после этого. «Пожалуйста, оставьте сообщение» Снова, новый звонок. «Пожалуйста, оставьте-» Джисон прерывисто всхлипывает в пустом коридоре своего общежития, совершенно лишенного каких-либо признаков жизни. Эта сцена может быть чем-то вроде портрета в оттенках серого, висящего в какой-нибудь ветхой галерее; застывшее во времени, нарисованное акрилом болезненное изображение художником разбитого сердца в университетском коридоре. Затем колени Джисона подкашиваются, и он, надрывно вскрикивая, падает на ламинированный пол, и иллюзия разрушается. Никто его не слышит. Это никакая не картина, а остатки от разбитого парня. Он набирает номер еще раз. «Голосовой ящик человека, которому вы позвонили, в настоящее время переполнен, он больше не может принимать новые сообщения» — М-минхо… Хен, пожалуйста- Снова. «Голосовой ящик человека, которому вы позвонили, в настоящее время-» Джисон закрывает рот рукой, отчаянно пытаясь сдержать рыдания внутри своего дрожащего тела, видя, что на самом деле ничего больше его не удерживало от истерики. — Я не знаю, что мне делать... Он плачет про себя, и никто этого не слышит.

…

28/11/21 | 9:42 Минхо: Хэй. Джисон перечитывает сообщение снова и снова почти двадцать минут, убеждаясь в том, что он выдумал это единственное слово на экране своего телефона. Он поднимается из-за своей парты и, извинившись, уходит из аудитории с вежливым кивком, который не выдает того, что Джисон едва видит сквозь белую дымку в глазах. Он, спотыкаясь, выходит из класса, как дикое животное в ярко освещенном коридоре, и если люди пялятся на него, ему все равно, вероятно, впервые за все его недолгое существование. Джисон чувствует, как его телефон снова жужжит в руке, и он чуть не роняет его, когда новое чужеродное чувство пронзает его руку, когда это происходит. Минхо: Был занят, прости У меня есть сюрприз

Джисон:

Минхо, Боже мой, я так волновался

Можешь, пожалуйста, позвонить мне?

Я должен услышать твой голос

Минхо: Будь готов к 7. Джисон решает пропустить оставшиеся пары и почти бежит в свое общежитие, чувствуя сердце так высоко в своем горле, что чуть ли не задыхается. Он полностью забывает последнюю неделю пролитых слез, слишком быстро, как дурак в блаженном неведении, каким он и является «Минхо… Минхо… Он не ненавидит меня…» Джисон улыбается впервые за несколько дней, ощущая эйфорию, как старшеклассник, которого впервые пригласили на свидание, пока он переступает с ноги на ногу в пустом лифте. «Он хочет видеть меня… Это еще не конец». Парень убирает свой телефон и больше не думает об этом.

…

Сынмин пишет Джисону, что вернется домой поздно после репетиций в шесть сорок вечера, после того как Джисон нервно ходил взад и вперед последние пять часов и был в неведении, что вообще прошло так много времени. Джисон заставляет себя ответить Сынмину смайликами больших пальцев, которые он посылает трясущимися руками, пытаясь игнорировать мигающие огоньки дешевых светодиодных часов на его собственном захламленном прикроватном столике. «Двадцать минут… Я не видел его целую неделю, и сейчас осталось всего двадцать минут». Минхо больше не присылал сообщения, но Джисон даже не волновался — он был ослеплен верой в то, что Минхо придет. «Он должен прийти». Парень смотрит на куртку Минхо, лежащую на том же месте, где она была всю прошлую неделю, на самом краю крошечной кровати. Когда Джисон поднимает ее, она кажется намного тяжелее, чем он помнил, но невероятно легкой, когда он просовывает руки в мягкую джинсовую ткань и позволяет ей опуститься на плечи. Джисон садится и снова встает только ради того, чтобы сделать что-то по крайней мере десять раз, и прокручивает свои ленты в социальных сетях так быстро, что едва понимает, на что смотрит; не то чтобы его это сильно волновало. Он хочет, чтобы время ускорилось, и его нога болит от того, как он ей дергает. Джисон проверяет свой телефон… 18:57 Он снова улыбается, смотря на дверь, как будто она бы подожглась, если бы он не сводил с нее взгляд. «В любую секунду, давай уже!» Однако, когда он наконец слышит три стука в входную дверь, Джисон хочет только залезть под кровать и исчезнуть. Он подскакивает и выпрямляет спину, смотря на дверь широкими глазами, пока заставляет себя подождать несколько секунд, перед тем как ринуться к ней — не должен выглядеть так, как будто он ждал его настолько сильно, и не то чтобы он отправлял ему сотни умоляющих сообщений. Хан покрывается мурашками от одной мысли, которой пытался избежать весь день. «Почему, почему он игнорировал меня? Почему он вернулся?» Минхо стучит снова, явно теряя терпение. Джисон заставляет свои ноги двигаться, проглатывая новую волну изнуряющего беспокойства, когда он бросается к дверной ручке. «Открывай. Все будет хорошо… Он обязательно все объяснит». Джисон поворачивает ручку, его щеки уже порозовели от чистого возбуждения, которого почти достаточно, чтобы заглушить тревогу. «Он здесь, он прямо здесь-» Джисон рывком открывает дверь. И возбуждение угасает. — Сюрприз! Джисон усиленно моргает и безвольно опускает руки по бокам, тупо уставившись на явно замерзшую и розовоносую фигуру Хенджина в коридоре. Хан хмурится и высовывает голову из двери, чтобы повернуть ей направо и налево, разыскивая Минхо в коридоре. «Самое отвратительное время, Хенджин, ради Бога». Хенджин, утопающий в толстом пальто карамельного цвета, хихикает, глядя вниз на Джисона, чтобы поймать его бегающий взгляд. — Извини, я должен сказать это снова? Сюрприз! — смеется он, и Джисон бросает на него острый взгляд. — Сейчас действительно неподходящее время, Хенджин, я жду кое-кого, — вздыхает он, и более высокий парень просто наклоняет голову, делая маленький шаг ближе к Джисону в дверном проеме. — Вот черт, я, наверное, должен был принести цветы или еще что, так? Конечно, тебе должны нравиться цветы, — подтрунивает над ним Хенджин, улыбаясь своей идеальной маленькой улыбкой, что свела Джисона с ума на вечеринке, которую он бы хотел забыть. Брови Джисона сводятся вместе, когда он слегка скалится. — Ч-что? Хенджин, о чем ты вообще говоришь? — тараторит он, пока странное беспокойство оседает у него в груди. «Откуда он вообще узнал, где я живу? Зачем он пришел сюда? Мы даже не друзья». — О, детка, давай не будем играть в недотрогу, — мурлычет Хенджин перед тем, как сделать уверенный шаг вперед и поднять подбородок Джисона своим пальцем. Парень издает сдавленный звук, когда теплое дыхание Хенджина обдувает его приоткрытые губы, и его желудок опускается к ногам, когда Джисон вспоминает, что Минхо может сейчас пройти коридору, и если бы он увидел... «Отодвинься… Просто отодвинься, Джисон, Боже». — Мы все видели, как ты смотрел на меня на вечеринке, дорогой, так что не притворяйся, — протягивает Хенджин, и Джисону удается прийти в себя и отодвинуться от длинных пальцев высокого парня под подбородком, когда он отчаянно трясет головой. — Я-я был пьян… Плюс, я жду Минхо, Хенджин, у меня правда сейчас нет времени. Хенджин демонстративно игнорирует болтовню Джисона и продолжает говорить с прикрытыми глазами, и каждое слово источает ту элегантность, на которую Джисон однажды повелся… Он все еще не мог отрицать его привлекательность, даже после всего, что произошло. — Мы все поняли, что ты никогда не сделаешь первый шаг, поэтому мы организовали этот маленький сюрприз, — Джисон усиленно моргает. — Мы? Кто мы? — Минхо и я, ну, на самом деле, это больше был Минхо. Парень чувствует, как что-то ледяное захватывает его сердце, и он пытается понять, что именно говорит Хенджин своим флиртующим тоном. — Минхо… Минхо сделал что? — Он устроил все это, ангел. Сказал мне, как сильно я тебе понравился, и устроил это небольшое свидание. «Минхо… Сделал что?» — Его… Его здесь нет? Хенджин смеется. — Нет, глупый, только я, я и есть сюрприз! На эту ночь ты весь мой, и, надеюсь, на все остальные тоже. Хенджин, по сути, просто повторяет себя сейчас, но его слова остаются совершенно непонятными для Джисона, который не может перестать искать какие-либо признаки того, что Хенджин пошутил. — Сюрприз, о котором он написал мне, — это свидание, которое он назначил… Для нас? — бормочет Хан, а Хенджин просто кивает, все так же глупо улыбаясь. Джисон хочет убежать далеко

далеко

далеко…

«Минхо не придет; не планировал приходить, он не скучает по Джисону, ему все равно». И улыбка Хенджина даже не касается его глаз. Фальшивка. «Минхо настолько сильно хочет избавиться от меня?» Джисон делает широкий шаг назад, смаргивая слезы и качая головой Хенджину. — Мне… Мне нужна секунда, ладно? — говорит он, и Хенджин медленно кивает, пока смотрит вглубь комнаты. — Конечно! Ты в порядке, Джис- Его слова прерываются, когда Джисон резко захлопывает дверь. Как только он слышит щелчок замка, и Джисон, наконец, оказывается в безопасности от добрых глаз Хенджина, он поворачивается на пятках и прижимается дрожащей спиной к двери. Он зажимает рот руками, пытаясь сдержать рыдания, и закрывает глаза, когда громкий звон эхом отдается в его ушах. «Этого не может быть». Парень отчаянно пытается сморгнуть поток горячих слез, которые скатываются по его щекам и скапливаются там, где его ладони остаются прижатыми ко рту. Джисон зажмуривает глаза и позволяет осколкам того, что осталось от его сердца, раскалываться и давить на его ребра, разрывая их, как пара ледяных когтей, когда Хан, наконец, сдается. И это почти приносит облегчение. Он не вернется. Джисон настолько погружен в свои мысли, что не слышит второго голоса в коридоре и с визгом отскакивает от двери, когда она распахивается. Джисон, спотыкаясь, идет вглубь комнаты, качая головой, слезы скапливаются на его губах, а руки сжимаются на груди. — Хенджин! Я сказал, дай мне секунду, пожалуйст- — Боже мой! Глаза Джисона распахиваются, когда дверь снова закрывается, и он не чувствует ничего, кроме стыда, когда Сынмин роняет обе сумки с продуктами в своих руках на пол, фыркая и глядя на рыдающее нечто, что осталось от Джисона посреди их тесного дома. «Посмотри на меня, а? Разваливаюсь на части из-за парня, который ничего так не хочет, как отдать меня в чужие руки». — Джисон, что за черт происходит? Что это за неизвестная модель у нас в коридоре? Джисон наклоняет голову вперед, его руки сжимаются вокруг собственной груди, когда он позволяет слезам свободно скатываться по его щекам и губам и капать с подбородка. — Сынмин… Ему все равно, ему никогда не было до меня дела… Он… Минхо- — Это Минхо? В коридоре? — Нет! Это его бывший лучший друг Хенджин, с которым он устроил мне свидание, чтобы избавиться от меня... Слова Джисона превращаются в еще один всхлип, и Сынмин, вздыхая, подходит к парню и тянет к себе в объятия. — Этот уебок, Боже, Сони… Мне так жаль, — выдыхает Сынмин, поглаживая спину Джисона, и тот просто качает головой, бесстыдно рыдая в мягкий материал кардигана друга. — Как я мог быть таким тупым? — говорит Хан, и Сынмин притягивает его ближе, покачивая головой у виска парня. — Не смей так говорить, он использовал тебя, и он это знает… А теперь я пойду скажу Мистеру Совершенству в коридоре, чтобы он убирался, — Джисон отстраняется от Сынмина, яростно качая головой и протирая глаза трясущимися руками, пытаясь смахнуть слезы. — Н-нет, Сынмин… Я не могу, — тараторит Хан, и Сынмин отшатывается, как будто ему дали пощечину. — Не можешь? Джисон, ты же не серьезен сейчас… Ты хочешь пойти на свидание с гребаной подстилкой, которую твой мудак бывший решил подложить под тебя? — Минхо не мой бывший, мы даже не встречались… Я, кажется, забыл об этом, поэтому и расклеился. — Джисон... — Я не могу опозориться еще больше, не могу, я должен пойти или… Или станет понятно, насколько сильно я унижался. — Почему ты до сих пор хочешь издеваться над собой ради него? Джисон, это сумасшествие- — Мне нужно хотя бы попытаться и убедить его, что мне все равно, ладно? Что… Что он не разбил мое сердце. — Но он разбил! Джисон морщится и обходит Сынмина, двигаясь к входной двери, на ходу вытирая слезы с опухших щек, как будто бы существовала вероятность, что Хенджин не заметит, что Хан плакал на протяжении последних десяти минут. Сынмин снова зовет Джисона, но его едва слышно из-за мучительной боли в груди парня и учащенного пульса в ушах. Он распахивает дверь, заставляя Хенджина взвизгнуть, когда он резко оборачивается, чтобы встретиться лицом к лицу с Джисоном. Джисон заставляет себя выдавить улыбку и пытается игнорировать то, как легкая грусть появляется на лице Хенджина от вида засохших полос слез на его покрасневших щеках. — Прости, что заставил тебя ждать, Хенджин! — Джисон… Все хорошо?... — С-супер! Ну, ты готов? Хенджин быстро моргает и кивает так, что Джисону снова хочется плакать… Он протягивает ему руку с кривой улыбкой, тихо бормоча: — Готов, если ты готов. Джисон берет его руку. Минхо не вернется.

…

На другом конце усыпанного снегом и разбитыми сердцами города Минхо выбивает дверь Феликса. Сообщение Хенджина до сих пор отпечатано на тыльной стороне его век. Хенджин: Он согласился пойти Но, Мин… Он выглядит ужасно Ты точно уверен? Минхо лжет так, как ему нужно было, чтобы иметь возможность продолжать передвигать ноги на этом гребаном пути, который выбрал сам для себя. Минхо: Да, я уверен Когда Феликс, с широкими глазами и шоком, наконец открывает дверь, а позади него в крошечной гостиной точно в таком же состоянии застывает Чанбин — Минхо понимает, что ему все равно на слабость, текущую из его глаз в виде потоков и потоков горячих слез, и на тот образ, в котором предстает сейчас. Разбитом. — Минхо, что, черт возьми, ты сделал? Минхо мало что помнит после этого, но он знает, что не может дождаться, когда это, мать твою, закончится, чтобы плакать, курить и запивать свое разбитое сердце, чтобы оно могло функционировать так, как оно функционировало всего несколько месяцев назад, до него — и никогда не допускать того, чтобы пройти через это снова. Феликс обнимает его, но в его голосе слышится сталь. — Не-а, блять, Минхо… Хенджин сказал мне, что ты попросил его сделать. Ты не можешь этого делать, ты не должен вести себя так, будто ты и есть жертва, когда все, что тебе нужно, — это винить самого себя, — Минхо слышит, как Чанбин громко втягивает в себя воздух. — Блять, Ликс- — Иди домой, Минхо. А потом перед лицом Минхо появляется деревянная дверь, и звук ее захлопывания отдается эхом в его ноющей голове. «Блять, у меня и правда никого не осталось». Минхо проводит рукавом толстовки по опухшей щеке и поворачивается на каблуках с горячим смущением, подступающим к горлу. Нахуй.

К черту их.

К черту это.