Devilish

Джисон позволяет Минхо прижать его к холодному фарфору раковины исключительно ради того, чтобы почувствовать, как руки старшего скользят по его тазовым костям под промокшей одеждой. Минхо вздыхает и касается ладонью своего лба, прежде чем послать Джисону нетерпеливый взгляд. — Не мог подождать всего две минуты, чтобы приехало такси? — снова вздыхает он, и Джисон качает головой, пока Минхо скользит руками к его нижней части живота, чтобы начать расстегивать рубашку. — Н-нет, я не мог ждать ни секунды дольше, — бормочет Джисон, борясь со стучащими зубами, прежде чем Минхо прерывает его, говоря: — Да, я понял, Ромео, блять, — низко говорит он, мучительно медленно расстегивая пуговицы на рубашке парня. Если бы Джисон не знал Минхо, он бы сказал, что тот делал это специально. «А может, я вообще ничего о нем не знаю». Джисон чувствует, как загорается его кожа от каждого прикосновения пальцев Минхо, что медленно поднимаются к его ключицам. Старший наконец расстегивает последнюю пуговицу, стягивая промокшую рубашку с его плеч — однако мокрый материал цепляется за кожу Джисона и не совсем соскальзывает с него. Минхо стонет, отворачиваясь от младшего, и тянется за стеклянную панель, отделяющую душ от остального пространства квартиры, чтобы включить воду. Джисон покрывается мурашками от ожидающего его тепла при звуке льющейся воды, и его усталые глаза снова останавливаются на Минхо, когда тот разворачивается к нему. — Перестань хлопать ресницами, я не буду снимать с тебя твои гребаные штаны, — вздыхает он, и Джисон неуклюже приступает к действию — расстегивает ремень и быстро стягивает промокшие джинсы. Он чувствует, как покраснели его щеки, и уши присоединяются к ним, когда Минхо бормочет низкое: — Блять, ты почти синий... Джисон скулит, когда, спотыкаясь, прижимается вплотную к болезненно одетой, но все еще теплой груди Минхо. Руки старшего замирают рядом с ним, явно не решаясь прикоснуться к теперь уже полностью обнаженному телу, пока Хан упирается лбом в его грудь. — Прими душ со мной, пожалуйста... — Джисон, ты должно быть, черт возьми- — Пожалуйста. Старший замолкает от прерывистой мольбы Джисона, и Хан полностью растворяется в нем, когда одна из рук Минхо наконец опускается, чтобы коснуться кончиками пальцев его спины, — едва заметного прикосновения достаточно, чтобы подавить страх Джисона, что он был всего в нескольких секундах от того, чтобы снова потерять Минхо. — Ты сумасшедший, ты знаешь? Все то дерьмо… Я столько наговорил тебе, а ты- Джисон качает головой, когда чувствует влажность в своих и так уставших глазах, и поднимает обе дрожащие руки, чтобы схватить нижний край футболки Минхо. — Пожалуйста, не оставляй меня одного снова, пожалуйста. Минхо, кажется, сдается от жалобной просьбы, и рука на спине Джисона скользит вокруг, чтобы надавить на бедро и заставить младшего сделать небольшой шаг в сторону от него. Джисон издает слабый протестующий стон, но он быстро затихает, когда Минхо бормочет слишком мягко: — Хорошо, только, блять, не плачь снова, — и отталкивает руки Джисона от своей футболки. Джисон моргает, глядя на него, когда Минхо обхватывает руками свой торс и быстро стягивает футболку через голову. Именно тогда Джисон понимает, что пропустил радикальное изменение в Минхо, вероятно, из-за собственного безутешного ума или тумана слез в глазах. Хан знает, что ему не следует пялиться, особенно учитывая хрупкое состояние спокойствия, которое Минхо по какой-то причине позволил Джисону создать для них в этот момент; перемирие, построенное на ледяном фундаменте, и что-то отчаянное, цепляющееся за жизнь между ними, — Хан знал, что пристальный взгляд может разрушить все это, и все же его глаза, казалось, были непреклонны. Джисон не обратил внимания на черные завитки, которые ползли вверх по шее Минхо, и только сейчас, когда старший был без футболки, он заметил новое дополнение образа парня, которого любил. Это были оленьи рога — пара, выгравированная черными чернилами на ключицах и плечах Минхо, с пригоршней веток, вьющихся по бокам его шеи к ушам так, как Джисон часто оставлял свои руки. Резкие линии рогов были разбиты небольшим количеством цветов, которые покоились среди них, также изображенные тонкими черными линиями и серыми штрихами, но все еще кажущиеся невероятно нежными среди толстых черных линий, что их окружали. — К-когда… Когда ты... — Две недели назад, — говорит Минхо, а его голос совершенно пуст, пока Джисон усиленно всматривается в татуировку, отпечатывая каждую линию и изгиб в своей памяти. Джисон умудряется поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с прикрытыми глазами Минхо, и его голос едва слышен, когда он, наконец, умудряется произнести: — Было… Было больно? — неуклюже выходит у него, голос сочится беспокойством, которое только заставляет взгляд Минхо смягчиться. — Бывало и хуже. Джисон вздрагивает, понимая, что он ни на секунду не сомневается в том, что это утверждение было правдой. Парень быстро кивает и снова опускает взгляд на новые ключицы Минхо с полным обожанием. «Я и не думал, что он может стать еще красивее, но все-таки...» Минхо усмехается, глядя на Джисона сверху вниз, и когда он говорит, из его уст вырываются, вероятно, самые нежные слова, которые Джисон когда-либо слышал от него. — Ты можешь прикоснуться к ним, они зажили, — вздыхает он, и Джисон, не теряя ни секунды, поднимает обе руки, чтобы провести подушечками пальцев по каждой черной линии и лепестку. — Они… Они... — Джисон запинается, что заставляет Минхо фыркнуть, когда он слишком пристально смотрит на него. — Ты думаешь, они уродливые, не так ли? — выдыхает он, и Джисон ахает, когда его голова взлетает вверх — так быстро, что он чуть не ударяется носами с Минхо. С Минхо, что был так близко, но так немыслимо далеко. Джисон позволяет своим пальцам скользить по черным линиям, идущим по шее Минхо, перед тем как перестать изучать татуировку и обхватить своими ладонями щеки старшего. — В тебе нет ничего уродливого. Джисон видит, как что-то слишком похожее на боль мелькает на лице Минхо, и физически чувствует, как челюсть Ли сжимается под его собственными трясущимися руками, прежде чем Минхо хватает его за бедра и наклоняет голову, чтобы грубо прижаться к его губам. Джисон тает в тепле рта Минхо, и его руки скользят вверх по волосам парня, чтобы не дать ему ускользнуть — страх потери, который, как понял Джисон, никуда не денется в ближайшее время. Младший скулит, когда Минхо легко уговаривает его приоткрыть рот настойчивым нажатием своего языка, и он наклоняет голову, чтобы позволить Минхо выгнуться еще ближе к жаждующим губам. Минхо целовал его так, словно умолял больше не говорить, и Джисон с готовностью подчинился, погрузившись в жаркий поцелуй. Джисон ахает, когда Минхо отстраняется слишком быстро, и паника за секунду начинает пожар в его горле, перед тем как он понимает, что парень лишь наклоняется, чтобы стянуть свои штаны к коленям. Желудок Джисона затягивается в узел при виде изгиба бедер Минхо и выпуклости его ног на полсекунды, когда Минхо находится достаточно далеко, чтобы младший мог посмотреть на него в полный рост. Минхо обвивает руками талию Джисона и тянет его назад прямо в душ позади них, о котором Джисон почти забыл, несмотря на льющуюся воду и поднимающийся пар в ванной, едва обнесенной стенами. Джисон издает слабый стон облегчения, пока Минхо разворачивает его и подставляет под воду так, что она течет по его спине и плечам. Минхо вздыхает, когда обхватывает его подбородок и бормочет грубое: — Закрой глаза, милашка, — приказ, который Джисон едва успевает выполнить, прежде чем Минхо толкает его назад, так что вода льется на его голову. Он вздрагивает, когда вода заливает ему уши и его самого, но сразу же расслабляется под обволакивающим теплом, когда наконец чувствует, как к его пальцам возвращается подобие чувствительности. Джисон ахает, когда Минхо тянет его вперед из-под струи и проводит одной рукой по мокрым волосам, чтобы убрать их со лба. — Лучше? — спрашивает Минхо, и Джисон открывает глаза, позволяя воде стекать с ресниц, и быстро кивает, когда Минхо пристально смотрит на него. Парень, кажется, отслеживает каждую каплю воды, капающую с ресниц Джисона на щеки или скользящую по изгибу его верхней губы, как будто это была самая поразительная вещь, которую он когда-либо видел. Но Джисон пришел сюда не для того, чтобы на него смотрели. — Лучше, — шепчет он, криво улыбаясь Минхо, прежде чем скользнуть мокрыми руками по его шее и потянуть за собой под душ. Минхо ругается, быстро намокая, и Джисон хихикает, когда он убирает с глаз мокрые волосы, с которых теперь капает вода, и прижимает Джисона спиной к холодной кафельной стене душа позади него. У Хана спирает дыхание, стоит холоду пробежаться по его спине, но прохлада быстро становится незначительной, когда руки Минхо обвиваются вокруг его бедер, и он прижимается влажным ртом к челюсти Джисона в открытом поцелуе. — Сони, — жарко выдыхает Минхо в челюсть Джисона, и этого достаточно, чтобы бедра второго выгнулись вперед в руках старшего, когда он скользит большими пальцами по выступающей поверхности бедер Джисона мучительно медленными движениями. Джисон быстро берет лицо Минхо в свои руки и снова сводит их рты вместе. Он скулит, чувствуя, как его член дергается, когда Ли раздвигает его ноги. Хан погружается в рот Минхо, позволяя своему языку скользить по его зубам, в то время как старший так же отчаянно прижимается к нему в ответ. «Каждый поцелуй лучше предыдущего. Как я вообще пережил две недели, не целуя его». Джисон чувствует, как парень прикусывает его нижнюю губу, и издает сдавленный вздох, после чего наконец перестает контролировать свое тело и позволяет своим бедрам скользить по бедрам Минхо. Минхо ругается в открытый рот Джисона, и одна из его рук опускается на стену рядом с головой младшего, пока тот отчаянно трется о его ногу — полностью возбужденный, несмотря на всего пять минут блужданий рук друг по другу и нескольких резких скольжений языков. Обычно Джисон бы смутился, но в этот момент его желание снова почувствовать Минхо было намного сильнее, чем стойкий комплекс неполноценности. — Джисон… Ты точно этого хочешь? — Минхо тяжело дышит у шеи Джисона, и младший слабо стонет, обхватывая руками парня и притягивая к себе ближе. Джисон быстро кивает, снова постанывая, и морщится, когда его ноющий член скользит по мягкому изгибу нижней части живота Минхо. Джисон гонится за разрядкой, где бы она ни была, и поднимается на цыпочках, пока его руки зарываются в мокрые волосы старшего, а сам он прижимается к животу Минхо. Парень вздыхает, и Джисон чувствует каждый его влажный вдох, когда он прижимается лбом к его шее. — Сон, мне нужно, чтобы сейчас ты дал мне гребаный зеленый свет. — Пожалуйста, потрогай меня… Хен, пожалуйста... Его слабые мольбы прерываются тем, что Минхо прижимает руку, которая в данный момент не лежит на плитке рядом с головой Джисона, и невероятно нежно обхватывает ею основание ноющего члена парня. Джисон немедленно вскрикивает, его голова откидывается назад на плитку, а его руки вдавливаются в крепкие плечи Минхо с такой силой, что его ногти наверняка оставят маленькие следы в форме полумесяцев. Джисон толкается так сильно, как только позволяют его трясущиеся бедра, в ладонь Минхо, и тот вздыхает, утыкаясь носом во влажные волосы за ухом Джисона. — О, милый, тебе нравится? Джисон тихо хнычет, когда Минхо медленно гладит его член, и пытается игнорировать боль в пояснице от того, что выгибается под рукой старшего. — Расслабься, все в порядке, Сони, — воркует Минхо, и Джисон прерывисто вздыхает, бездумно кивая и расслабляясь. Рот Джисона открывается, а глаза закрываются, когда Минхо продолжает медленно гладить его член, не торопясь, чтобы вытянуть из младшего все стоны, вскрики и вздохи, которые он только мог, медленно разбивая его на части, почти ничего для этого не делая. «Он что… Он что, скучал по этому? Он ведет себя так, будто ему-» Его мысли быстро прерываются, когда Минхо молча проводит большим пальцем по истекающей уретре члена Джисона. Глаза парня раскрываются, он вскрикивает, и как только понимает, что происходит, становится слишком поздно. «Нет… Такого, блять, не может быть». Джисон кончает на руку Минхо и сразу чувствует слезы в глазах, когда он охает, дрожа от самого постыдного оргазма за все свое существование. Голова Минхо взлетает вверх от хныканья парня, и ему требуется меньше секунды, чтобы понять, что Джисон пугающе близок к еще одной истерике, и его глаза вспыхивают жгучей заботой при виде дрожащих губ младшего. — О, Боже… Минхо, мне так жаль, — хнычет Джисон, и челюсть Минхо напрягается, когда он прижимает его спиной к стене и оставляет поцелуй у уголка рта парня, в то время как младший продолжает лепетать что-то безсвязное. Его бедра вытягиваются вперед в слабую хватку Минхо, а ноги дрожат. — Не смей, блять, извиняться, — рычит Минхо, и Джисон скулит, когда слезы текут по его щекам, а руки крепче сжимаются вокруг плеч Минхо. — Это… Это было так унизительно, мне- Минхо не отвечает и на секунду убирает руку с подергивающегося члена Джисона только для того, чтобы обхватить его ногу и потянуть вверх, обернув ее вокруг своих бедер. Джисон ахает, когда Минхо прижимает его к себе и скользит рукой по ягодицам младшего, поддразнивая анус. — О, прелестно, ты думаешь, если ты кончил, то мы закончили? Джисон чувствует, как кружится его голова и член снова набухает всего лишь от одних слов Минхо. — Так, блять, мило, я могу заставить тебя кончить снова... Джисон утыкается лицом в шею Минхо сбоку, чувствуя, как один из пальцев парня обводит его вход, заставляя насадиться на едва заметное прикосновение — отчаянно желая почувствовать, как палец старшего растягивает его. — И снова... Колени Джисона слабеют, когда Минхо наконец проталкивает палец внутрь, и он расслабляется, позволяя Минхо легко скользнуть в его тугой жар. «Боже мой, Боже мой, уже так хорошо, всего один палец-» — И снова. Ты понял, дорогой? Джисон ахает, насаживаясь на палец Минхо настолько, насколько позволяют его дрожащие бедра. Минхо мурлычет ему в ухо, его вторая рука движется, чтобы обхватить талию Хана, и он проводит большим пальцем по ноющей головке члена Джисона. — Хен, — выдыхает он, и Минхо хрипло стонет, сгибая палец и толкаясь им внутрь парня. — Я больше никогда не спущу с тебя глаз, Сони, блять... Джисон видит звезды за зажмуренными глазами. Минхо тянет время, растягивая Джисона, поворачивая и сгибая свой палец, пока вводит его все глубже и глубже с каждым медленным толчком. Хан всхлипывает от каждого незначительного движения, и старший награждает его своим вниманием и нежностью, доводя парня до наслаждения только одним пальцем. Бедро Джисона дрожит, когда он изо всех сил пытается удержать его вокруг талии Минхо, и его член просит внимания, когда он скользит по теперь уже полностью твердому члену Минхо между их животами. Минхо издает тихий смешок, когда он снова толкается своим пальцем глубоко в него, тихо бормоча: — Я так понимаю, ты не спал со всеми подряд, учитывая, что тебя все еще так же чертовски легко довести, почти ничего не делая, да? — дразнит его парень, и Джисон хнычет, быстро кивая, его лицо все еще прижато к шее Минхо. — Ни с кем… Ни с кем, только с тобой. — Какой пиздецки хороший ответ, милый, — вздыхает Минхо напротив губ Джисона и отстраняется, наконец вводя в него второй палец. Джисон протяжно стонет и дергается, пыхтя и пуская слюни на шею Минхо, царапая своими ногтями его плечи с каждым толчком. — Вот так, Сони, у тебя так хорошо получается, — мурлычет Минхо, и Джисон чувствует, как горячие слезы выступают в уголках его глаз, когда член Минхо скользит по его собственному в идеальное время, пока пальцы старшего разгибаются внутри него. — Я-я хочу… Внутри, — выдавливает Джисон, отчего Минхо вздыхает, как будто это была самая очевидная, но в то же время необъяснимая вещь, которую он когда-либо слышал, и снова ему улыбается, пока Хан упирается затылком в стену и дает ему доступ к влажному рту. — Я знаю, что ты хочешь, милый, но я не буду торопиться, ладно? — воркует старший, а Джисон хнычет, когда снова запускает руки в его волосы и втягивает в беспорядочный поцелуй, и они больше задыхаются друг другу в рот, чем на самом деле целуются. — Хен... — Я думал, что мы можем попробовать кое-что новое. Джисон глубоко сглатывает, и его ресницы трепещут, когда предвкушение заставляет его член подергиваться. — Ч-что? — выпаливает он, и Минхо одаривает его изогнутой и загадочной улыбкой, вытаскивая из него пальцы, чтобы вместо этого медленно водить ими по его кольцу мышц. Джисон вскрикивает от потери, и все его тело содрогается, когда он ведет бедрами вниз, пытаясь заставить пальцы Минхо вернуться внутрь. — Доверяешь мне? — Минхо растягивает слова, и Джисон чувствует, что кивает чисто инстинктивно. «Я не должен… Я не должен доверять тебе». — Хороший мальчик. И перед тем, как Джисон может понять, что происходит, Минхо начинает двигаться — отстраняется и берет талию младшего в свои руки, поворачивая его так, чтобы он был лицом к стене. Джисон вскрикивает, обхватывая руками трубу, соединяющуюся с лейкой для душа, крепко сжимая ее и прижимаясь лбом к плитке. На ужасающий момент Джисон не может видеть или чувствовать Минхо, но паника длится всего секунду — и вскоре сменяется замешательством, когда он чувствует теплое дыхание над своей растянутой дырочкой. — Блять, отсюда ты выглядишь еще красивее. Джисон ахает и выгибает спину, вытягивая шею, чтобы увидеть Минхо с раздвинутыми и прижатыми к полу душа бедрами прямо между своими. Глаза Хана широко распахиваются, и его охватывает стыд, пока Минхо проводит пальцами по задней части его ноющих ягодиц. — Хен, т-ты… Что ты- — Выгнись для меня, детка. Тело Джисона незамедлительно реагирует на команду Минхо, и он отводит бедра назад со слабым и унизительным всхлипом, пока старший без труда раздвигает его ягодицы. Хан хватается за трубу крепче, прижимаясь лбом к плитке, смотрит вниз на собственный член, что остается таким же покрасневшим и ужасно возбужденным напротив живота. Он ненавидит то, что не может видеть Минхо, и каждая клеточка его существа говорит ему быстро выбираться из этого унизительного положения, но, как обычно, инструкции старшего заставляют мысль о том, чтобы двигаться против его воли, казаться совершенно невыполнимой. «Он не может… Он стопроцентно не-» Джисон получает ответ, даже не закончив мысль, когда Минхо издает восторженный вздох и молча прижимает язык к его анусу. Хан пронзительно стонет от влажного давления, его уши становятся ярко-красными, пока Минхо медленно обводит языком анальное отверстие. Джисон сдерживается, чтобы не заплакать, жгучее смущение колет его глаза, и он машет головой напротив плитки. — Х-хен… Это… Это- — Отвратительно? — хмыкает Минхо, явно поддразнивая Джисона, когда отстраняется и оставляет смазанный поцелуй на его бедре. Джисон со всхлипом кивает, и его костяшки пальцев начинают белеть от того, насколько сильно он цепляется за трубу. — Д-да, — скулит парень, и Минхо просто мычит в ответ, пока продолжает горячо дышать напротив дырочки Джисона. — Хен... — Тебе хорошо, малыш? Джисон хнычет, когда Минхо облизывает его колечко и заставляет младшего снова вскрикнуть, когда его бедра без разрешения тела прижимаются к языку Минхо. Старший посмеивается от внутреннего конфликта Джисона, и Хан клянется Богом, что на секунду потерял сознание, почувствовав отчетливые звуки хриплого смеха Минхо возле своего ануса. — Не смущайся, милый, это должно быть приятно. — Э-это… — Это? Джисон ломается. — Так хорошо, х-хен, я никогда не думал, что я… Я- Минхо снова обхватывает руками бедра Джисона, и младшему не нужно смотреть на него, чтобы понять, что парень лукаво улыбается. — О, я знаю, милый, знаю, что это так. Ты так прекрасен под моим языком, малыш, — прежде чем надавить вперед и толкнуться внутрь Джисона. Джисон чувствует, как его колени подгибаются, и если бы не трубка, которую он сжимал, он бы упал на пол, чувствуя язык Минхо внутри себя. Минхо мычит, проникая в Хана, облизываясь и постанывая, когда Джисон отчаянно выгибается назад в его рот. Голова Джисона кружится от ощущения, что он растянут чьим-то языком — совершенно иного, отличного от медленного скольжения пальцев Минхо внутри него, к которому парень уже немного привык. Джисон пылал от раскаленного унижения, которое, казалось, только заставляло его член набухать сильнее, а бедра еще больше выгибаться назад, пока он отчаянно пытался протолкнуть влажный язык Минхо глубже внутрь себя. Минхо двигает языком в том же медленном томном темпе, что и во время поцелуя, и проходит всего несколько минут, прежде чем Джисон превращается в полнейшую неразбериху, задыхаясь и пуская слюни по всему телу, выкрикивая множество «еще», «пожалуйста, хен, мне нужно» и «глубже, пожалуйста, малыш», когда Минхо погружается в ноющую дырочку Джисона, отчаянно желая, чтобы ее заполнили. — Ты так хорошо справляешься, Сони, я знаю, что это слишком... Джисон всхлипывает, когда чувствует слюну Минхо, стекающую вниз между ягодиц. — Хен, я не могу… Я б-больше не смогу, — выдавливает он. Минхо сочувствующее хмыкает, полностью отстраняясь, отчего Джисон содрогается. «Пожалуйста… Пожалуйста, вставь свой член в меня прямо сейчас». — Ты так сильно хочешь, чтобы я трахнул тебя, да? — Да, хен, ты даже понятия не имеешь. Джисон слышит, как плещется вода на полу душа, где сидел Минхо, и у него едва есть секунда, чтобы подготовиться, прежде чем старший снова встает и прижимает свой очень твердый член к его влажному анусу. Джисон задыхается, когда Минхо обвивается вокруг него, прижимая одну руку к бедру младшего, а другой проводит по его груди, чтобы нежно обхватить горло. — Ты, блять, преследуешь меня, Сони, — рычит Минхо. — Ч-что- — Кажется, чем больше я старался забыть тебя, тем больше вспоминал, как трахал тебя, как ты прыгал на моем члене и стонал от малейшего движения. — Хен... — Я не мог избавиться от твоих гребаных стонов в своей голове. Джисон прижимается бедрами к его члену и позволяет глазам закатиться, когда чувствует, как головка Минхо слегка касается его дырочки. — Я… Я так скучал по тебе, Минхо, — скулит он, и Минхо содрогается, когда наконец вставляет кончик своего члена внутрь Джисона. — Я никуда не уйду, малыш. Звучит как ложь, но она такая сладкая, что Джисон позволяет себе поверить. «Неважно… Даже если это и последний раз, он нужен мне прямо сейчас». — Я здесь, Джисон, держу тебя. Джисон хнычет, когда Минхо медленно вводит свой член и ослабляет хватку на горле парня, чтобы приподняться, упираясь рукой в плитку рядом с плечом младшего. Он морщится от вторжения, и дрожь ползет по его спине, когда Минхо прижимается лбом к влажному склону его плеча. Минхо с грубым стоном давит пальцами на нижнюю часть живота Джисона, чтобы прижать парня к себе, оставляя их на одном уровне. Хан зажмуривается, и Минхо выдавливает слабое «блять», медленно отводя бедра назад, оставляя только истекающую головку своего члена внутри Джисона, который хнычет от потери. — Сони, — выдыхает Минхо, медленно двигая бедрами, толкаясь обратно в Джисона. Джисон сжимает трубу, что все еще была у него в руках, гораздо крепче, и Минхо оставляет множество горячих поцелуев на задней части шеи и плеч младшего, медленно трахая его. Хан выгибает спину так сильно, как только может, обхватив Минхо рукой за талию, и широко расставляет ноги, стараясь не поскользнуться на плитках каждый раз, когда Минхо толкается в него до предела. Проходит возмутительно мало времени, прежде чем Джисон снова превращается в задыхающееся, пускающее слюни нечто. Минхо воркует над каждым его приглушенным стоном, посмеиваясь, когда дразнит Джисона: — Такие красивые звуки, да? Тебе хорошо, детка? — Да… Да, да, да- Минхо вздыхает, и каждый толчок настолько идеален для Джисона, что по его покрасневшим щекам льются слезы от жара и стараний удержаться на месте, пока старший вдалбливается в него. — Б-быстрее, Минхо… Пожалуйста, — скулит он, и Минхо издает слабый фырк умиления, отрывая руку от плитки, чтобы вцепиться в волосы Джисона и потянуть на себя. Хан вскрикивает, когда его голову резко отрывают от стены, а спина оказывается прижатой к твердой груди Минхо. Хватка Минхо в волосах Джисона не ослабевает, когда он сильнее трахает его, двигая бедрами вперед сильнее и быстрее, точно так, как Джисон и умолял… И теперь сожалел об этом, поскольку уже чувствовал опасный жар, разливающийся в животе. — Вот так, я могу слышать твои жалкие вздохи гораздо лучше, — говорит Минхо, прижимаясь ртом к ушной раковине Джисона, и наконец отпускает мокрые волосы парня, чтобы вместо этого скользнуть рукой вверх по его горлу, прижимая их вплотную друг к другу, как будто был хоть какой-то шанс на то, что Джисон хотел бы отстраниться — чего бы абсолютно точно не произошло. Джисон позволяет своей челюсти расслабиться, а рту приоткрыться, полностью отказываясь от того, чтобы сдерживать свои бесконечные мучительно постыдные вздохи, пока Минхо глубоко и жестко входит в него. Парень тихо смеется ему в ухо и прижимается открытым ртом к челюсти Джисона, издеваясь над ним, шепча свои собственные «ах-ах-ах». «Я не кажусь таким уж жалким, правда?» Ход мыслей Джисона резко останавливается, когда знакомое чувство захлестывает его, и он напрягается, а его спина выгибается, пока Минхо делает сильный толчок- — Б-близко, хен... Минхо вздыхает от его слов и убирает руку с живота младшего, чтобы, наконец, обхватить его член. Джисон чуть не поскальзывается, когда подскакивает, слабо толкаясь бедрами вперед в кулак Минхо, гонясь за любой разрядкой для своего ноющего члена. — Вот так, сделай это сам, — выдыхает Минхо, и проходит несколько секунд, прежде чем Джисон понимает, о чем его просят. Когда он осознает, то видит перед собой звезды. «Выхода нет, если двинусь назад, то трахну себя его членом, но если буду стоять на месте, то он продолжит дразнить меня своим гребаным большим пальцем». Джисон хнычет, подчиняясь, медленно раскачивая бедрами взад и вперед — принимая длину Минхо так глубоко, как ему позволяют его дрожащие ноги, прежде чем толкнуться вперед в кулак старшего — снова, и снова, и снова. Хан набирает мучительный ритм, трахая себя все быстрее и быстрее, пока добивается своего второго оргазма. Минхо все время держит его у себя, прижимаясь к нему грудью и обхватив рукой его горло, пока Джисон доводит себя до пика. Звуки, издаваемые Джисоном, больше даже не являются словами, так как жар в животе мешал ему думать, не говоря уже о том, чтобы умолять. Вместо этого тело парня прибегло к тому, что оно часто делало, когда Минхо каким-либо образом давил на него. Джисон плакал. Он всхлипывал, задыхался и содрогался при каждом прикосновении головки твердого члена Минхо к этому месту глубоко в его растянутом анусе или при мягком скольжении его большого пальца по сочащейся уретре Джисона. — Не плачь, милый, — мурлычет Минхо, что только заставляет Джисона заплакать сильнее; смесь слез и душевой воды капала с его ресниц, скатывалась по щекам, после чего присоединялась к месиву из слюны их обоих на его подбородке. — Почти все, детка, ты очень, очень прекрасен для меня... И снова, оргазм Джисона сносит его, как паровоз. Он вскрикивает, толкаясь бедрами вперед в руку Минхо, и старший прерывисто выдыхает в шею Джисона, доводя его до оргазма. Хан хнычет, чувствуя, как теплые струйки его собственной спермы окрашивают мягкую поверхность нижней части живота, и извивается под медленными поглаживаниями Минхо. — Ш-ш, все хорошо, — воркует Минхо, и Джисон заставляет свои колени сомкнуться, поскольку ему снова едва удается удержаться на ногах от мягкой похвалы, которую он так редко получал от парня. Минхо медленно убирает руку от горла Джисона, отчего младший вздыхает с облегчением, когда он снова сможет прижаться лбом к холодной плитке и свернуться калачиком, как только мог, все еще стоя. «Голова кружится… Так сильно». Минхо протягивает руку между ними и медленно вытаскивает свой член из чувствительного ануса Джисона, что только заставляет младшего вздрогнуть, пока он продолжает слабо толкаться в кулак Минхо. Ли ругается, снова утыкаясь лицом в середину лопаток Джисона, и, вероятно, начинает поглаживать себя, когда второй влажный скользящий звук заполняет уши Джисона. Минхо быстро заканчивает и стонет, прижимаясь к разгоряченной коже парня, пока кончает на поясницу младшего. Джисон задыхается от этого ощущения, грязного и теплого, когда он оказывается окрашен спермой Минхо. Минхо, не теряя ни секунды, осторожно убирает руку с теперь уже мягкого члена Джисона и медленно поворачивает его, обеими руками свободно сжимая талию. — Сони, иди сюда, — выдыхает Минхо, его голос дрожит, когда он поворачивает Джисона лицом к себе. Хан слабо хнычет, и его руки болят от того, насколько сильно он цеплялся за трубу. Когда Джисон бросает на Минхо взгляд, — татуированная грудь и раскрасневшиеся щеки, а он сам смотрит на младшего сверху вниз, как будто тот какое-то грандиозное созвездие, распластавшееся по чернильному небу, — колени Джисона, наконец, подкашиваются. И в этот раз Минхо ловит его. Джисон обнимает его за плечи, и руки Минхо прижимаются к спине парня, когда он прижимает его к себе. — Все хорошо, я рядом с тобой. «Он прямо здесь». Джисон позволяет своим глазам закрыться, и впервые с тех пор, как он появился на пороге дома Минхо этой ночью, — он не боится, что, когда откроет их снова, Минхо уже не будет. «Он рядом».

…

Когда у Джисона снова появляется возможность открыть глаза дольше, чем на полсекунды, вокруг его плеч обернуто невероятно мягкое и пушистое полотенце — и теперь полностью одетый Минхо сушит его с сосредоточенным хмурым выражением на лице, от которого Джисону хочется упасть на колени и отсосать ему прямо здесь и сейчас. Он выглядит так знакомо, и на мимолетное мгновение Джисон позволяет себе притвориться, что предыдущих двух недель никогда не было. Минхо очень нежен, когда его руки прижимаются к полотенцу и Джисону, похлопывая его по плечам и бокам, пока младший пристально наблюдает за ним полуприкрытыми глазами и с кривой и безнадежно влюбленной улыбкой на усталом лице. Минхо поднимает глаза, и быстрое смущение из-за того, что его поймали на такой несвойственной ему нежности, промелькивает на его лице, прежде чем смениться выражением безразличия. — С возвращением в мир живых, — вздыхает он, и Джисон хихикает, когда наклоняется вперед и утыкается носом в татуированные ключицы Минхо. — Хен... — Давай сначала найдем для тебя одежду, Джисон. — Хочу обнять- — Сони, — стонет Минхо, хватая Джисона за руки, чтобы медленно оторвать его от своей груди, прежде чем снова плотно обернуть полотенце вокруг худых плеч Хана и заставить его сесть на крышку унитаза. Джисон смотрит на Минхо сквозь влажную челку и длинные трепещущие ресницы и буквально чувствует, как у Минхо перехватывает дыхание от этого зрелища. — Просто… Просто, блять, подожди здесь. Джисон снова закрывает глаза, сильнее укутываясь полотенцем, и надувает губы, когда слышит, как Минхо возвращается в ванную. Он вздыхает, снимая полотенце с парня и бросая его в корзину рядом с собой, и Хан дрожит от холодного застоявшегося воздуха квартиры. Минхо проводит большим пальцем по щеке Джисона — еще один совершенно нехарактерный жест, от которого у младшего кружится голова. Ли снова вздыхает и проводит руками по плечам младшего, прежде чем тихо пробормотать: — Руки вверх, малыш, — чему Джисон безмолвно подчиняется. Минхо натягивает футболку ему через голову, просовывая руки в рукава, в то время как Джисон продолжает дуться из-за того, что от него ожидают, что он каким-то образом вообще сможет двигаться после недавнего секса. Ли проводит рукой по влажным волосам Джисона, чтобы убрать их с глаз, прежде чем взять одну из его вялых рук в свои и вложить в нее что-то мягкое. Глаза Джисона распахиваются, чтобы посмотреть вниз, и он улыбается, когда видит пару нижнего белья Минхо в своей руке, несмотря на то, что точно знает, что бóльшая коллекция его собственного нижнего белья все еще была в квартире с того момента, когда младший практически жил там. Внимание Джисона отвлекается от черного материала в руках, когда Минхо зацепляет пальцем его подбородок и заставляет снова поднять голову. Хан вздыхает, когда парень наклоняется и быстро чмокает его вялые губы, а затем отстраняется, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — Я так понимаю, ты сможешь надеть это на себя сам. Джисон кивает, слишком влюбленно улыбаясь, поскольку он не в состоянии даже полностью рассмотреть образ Минхо, склонившегося над ним. Ли с тихим выдохом отступает назад, поворачиваясь, чтобы выйти из ванной. — К-куда ты идешь? — Я… Я думаю, что должен перед кое-кем извиниться. Сердце Джисона подскакивает к горлу, и он широко раскрытыми глазами смотрит на удаляющуюся фигуру Минхо, пока старший протягивает руку и прижимает телефон к уху. И ни на одном языке нет такого слова, которое могло бы полностью объяснить то чувство, которое охватывает Джисона, когда он слышит два простых слова, которые Минхо произносит в трубку. — Привет, Хенджин.

…

Джисон, не колеблясь, забирается под одеяло Минхо, в то время как он сам стоит в коридоре своего этажа, перекрывая Джисону возможность подслушать его разговор с Хенджином. «Он извиняется? За эту штуку со свиданием? Значит, Минхо перестал пытаться избавиться от меня?» Хан зажмуривает глаза, натягивая одеяло на голову и глубже зарываясь в него, отчаянно пытаясь перестать накручивать себя. «Перестань надеяться на лучшее, Боже». Джисон практически чувствует, как бесчисленные полуоткрытые и небрежно упакованные коробки для переезда, разбросанные по квартире, пристально смотрят на него, служа безжалостным напоминанием о лжи, которой Хан кормил себя. «Он уходит, все равно уйдет, что бы я ни делал». Из-под одеяла Джисон слышит, как открывается и быстро закрывается входная дверь, как тихо и ровно дышит Минхо, когда он бросает на диван то, что звучит как его телефон, прежде чем пройти через квартиру. Джисон напрягается, наполовину ожидая, что Минхо сбросит с него одеяло и выкрикнет еще одну порцию горьких слов в его адрес — и снова превратится в подлую и совершенно фальшивую версию себя, которую Джисон возненавидел. «Чего он так боится?» — Джисон, — протягивает его имя Минхо, и парень издает тихий, но высокий писк, когда матрас рядом прогибается и старший ползет к нему. Минхо сжимает в кулаке одеяло прямо над головой Джисона и дергает вниз, чтобы показать его. Хан быстро моргает в тусклом свете квартиры, морщась, когда снова приспосабливается к тому, что ему приходится держать глаза открытыми более полсекунды. — Устал? Нихрена себе, уже почти три часа ночи, — вздыхает Минхо, приподнимаясь на локтях и полулежа поперек Джисона. Он знает, что такого простого недоприкосновения не должно быть достаточно, чтобы заставить его волноваться, но, тем не менее, его уши розовеют от такой близости. Джисон впитывает каждый миллиметр усталого выражения лица Минхо — нерешительную улыбку и легкую сонливость в уголках его глаз, которые показали ему, что старший был так же измотан, как и он. Хотя Минхо и выглядит значительно лучше после душа, чем тогда, когда он краснел и кричал на Джисона в дверях, танцор все еще выглядел плохо — его взгляд был пустой, а щеки впалыми, и Джисон был почти уверен, что он единственный человек в жизни Минхо, который заметил эту перемену. Парень поднимает одну из своих рук, чтобы провести кончиками пальцев по щеке Минхо, просто чтобы доказать, что он может так делать. И Минхо позволяет ему. «Я не думаю, что он подпускает к себе так близко кого-то еще, кроме меня». Этот момент длится недолго, и теплые мысли Джисона быстро охладевают, когда его взгляд натыкается на печальные коричневые коробки позади. Его ресницы трепещут, в то время как неподдельный ужас оседает у него в желудке, который он быстро пытается спрятать в темные углы своего разума, заводя разговор. — Как дела у Хенджина? — тараторит он, поднимая руку с щеки Минхо, чтобы провести ей по его волосам на затылке. Голова Минхо падает вперед, упираясь в центр груди Джисона с довольным стоном, когда он прижимается к руке младшего, нежно проводящей ногтями по коже. «Он такой милый… Я почти не могу поверить, что это не сон». — Достаточно хорошо для того, кого оставили в одиночестве на углу улицы при минусовой температуре, — фыркает Минхо в тонкий материал своей собственной футболки на узкой груди Джисона. Рука Хана сразу же замирает во влажных волосах Минхо, когда чувство вины поднимается к его горлу, но Ли быстро прогоняет его, позволяя одной из своих рук подняться по торсу младшего, чтобы провести большим пальцем по его челюсти с легким смешком. — Прекрати, блять, думать, Джисон, разве это не утомительно — думать так много? Джисон поворачивает голову в сторону, устремляя взгляд на коробку рядом с бельевым комодом. «Ты же думаешь о чем-то не меньше меня, так почему молчишь?» — Я-я оставил его там, конечно, мне не по себе. Джисон продолжает проводить рукой по волосам Минхо, нежно почесывая его за ушами, и старший тает от каждого прикосновения аккуратных пальцев. — У него все хорошо, чертовски зол на меня, ну, а кто нет? — выдыхает Минхо, и Джисон морщится, пока у него кружится голова, когда он пытается придумать, что, твою мать, он вообще должен был сказать в ответ. Их окутывает мучительная тишина — они прижимаются друг к другу, но ни у одного из них не хватает уверенности, чтобы повернуть голову и посмотреть другому в глаза. Джисон чувствует неуклонно нарастающее сердцебиение Минхо там, где его грудь прижата к животу Хана, и борется с желанием заплакать, размышляя о том, что это легкое состояние постоянной паники — то, что Минхо, вероятно, чувствовал последние две недели подряд. Когда Джисон паникует, это выглядит как полосы слез, грязная одежда и яркий свет экрана телефона в черном гробу комнаты общежития колледжа. Но когда паникует Минхо, это так трудно уловить, что никто бы даже не заметил, если бы не смотрел по-настоящему — это выглядит как бегающие глаза и побелевшие костяшки пальцев от того, как сильно он сжимает кулаки в продуктовом магазине, казалось бы, без причины; выглядит как удвоение пустых сигаретных коробок на его кухне и гниющие несъеденные овощи в холодильнике. Это было похоже на побег. Как только тишина становится слишком громкой, они открывают рты и говорят в одно и то же время. — Итак, ты переезжаешь, — выпаливает Джисон. И в абсолютной гармонии Минхо напряженно выдыхает: — Я был таким, блять, тупым. И оба останавливаются. Минхо отстраняется, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на Джисона, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. «Что… Что он сказал?» — Т-ты первый, — заикаясь, произносит Минхо, и Джисон чувствует, как его сердце подскакивает к горлу, когда он впервые слышит, как парень запинается на своих словах. Джисон качает головой, поднимая другую руку, чтобы обхватить щеки Минхо ладонями. — Ничего, я ничего не говори- — Джисон. — Н-нет, правда, ничего, говори ты- — Я, блять, клянусь Богом... Джисон видит ревущую сигнализацию и мигающие сирены при упреке Минхо и знает, что скорее всего не переживет еще одного спора, поэтому делает единственное, что приходит ему в голову. Он наклоняется вперед и привлекает парня в нежный поцелуй, вздыхая в рот Минхо и заставляя его почувствовать ласковое соприкосновение их губ. Минхо расслабляется под давлением и, кажется, наслаждается поцелуем так долго, как только может, прежде чем отстраниться. И когда он смотрит на Джисона, Хан клянется, что видит каждую мысль, проносящуюся в голове Минхо, в замедленном действии. Он выглядит на пять лет моложе, его челюсть тверда, а глаза лихорадочно перебегают от рта младшего к глазам, как будто его только что осенило нечто глубокое. Минхо распадался на части, прямо здесь, распластавшись поперек туловища Джисона, и второй понятия не имел почему. Ли открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но не произносит ни слова. Джисон проводит большими пальцами под глазами Минхо и мягко улыбается ему, когда обнаруживает, что не может отвести взгляд. — Хен? Что такое- — Пойдем со мной на мое прослушивание. Джисон чувствует, как его глаза расширяются, а руки застывают на щеках Минхо. «Прослушивание? Но… Коробки… Он сказал-» — Ч-что? — Мое прослушивание завтра, пойдем со мной. Джисон ничего не может сделать, кроме как моргнуть, когда смятение накатывает на него неумолимыми волнами. Взгляд Хана скользит к стопке коробок в гостиной только на мгновение, чтобы напомнить себе, что он не выдумал их, прежде чем снова посмотреть на Минхо, а в груди у него все плывет от замешательства. — Н-но… Ты сказал… И коробки- Взгляд Минхо становится жестким, как будто Джисон только что ударил его ножом под ребра, прежде чем снова смягчается так же быстро. — Просто… Просто, блять, забудь, что я сказал, ладно? «Это… Это плохо, мы должны поговорить обо всем, что случилось, мы не можем притворяться, что ничего-» — Пожалуйста, Джисон, я чертовски нуждаюсь в тебе, — умоляет его Минхо, и это разбивает на осколки всю решимость, которая, возможно, еще оставалась у Джисона. Он никогда не умел говорить Минхо «нет», с какой стати ему пытаться остановиться сейчас? Хан быстро кивает, торопливо выдыхая: — Конечно, конечно, я пойду с тобой, малыш... Минхо врезается в него, берет лицо Джисона в ладони и прижимает парня к матрасу в обжигающем поцелуе, что немедленно заставляет Хана замолчать, а также заглушает любые неприятные мысли, которые могли возникнуть о разговоре, который, как он знает, они должны были вести прямо сейчас вместо того, чтобы целоваться и игнорировать коробки для переезда. Но Минхо рядом, и он пугающе новый и мягкий, и Джисон скорее разорвет остатки своего собственного сердца на куски, чем хоть пальцем коснется этой хрупкости старшего.