Игра с судьбой

      Завывание Левиафана неподалёку заставляет меня прибавлять ходу. Преодоление «Тау» может стать серьёзной преградой на моём пути. Формального пути дальше нет, ибо станция также обесточена, и от остальной части комплекса меня отрезают несколько тысяч метров воды.       Скажу честно, пока что я не знаю, как выбраться с глубины. Более того – на самой «Тау» ранее бродило одно из порождений НИУ, и неизвестно, что с ним стало после смерти ИИ. Ситуация не из приятных, но другого варианта у меня нет. Нужно попытаться найти способ запустить подъёмник, иначе мне грозит гниение на глубине в полном обречённом одиночестве.       Я брёл в сторону станции в размышлениях над возможным решением этой проблемы, как за моей спиной раздался очередной рёв Левиафана. Он был очень близко. Мне приходится срываться на бег, но толща морской воды не даёт набрать достаточную скорость. С каждым шагом по дну я ощущаю, как что-то нагоняет меня сзади.       Передо мной уже проглядываются очертания «Тау», но я слишком поздно вспоминаю, что станция также обесточена. Шлюз не удастся открыть без энергии, а искать другой вход у меня нет времени. Неужели это конец?       «Чёрт, открывайся, сраная дверь!» — я начинаю в гневе колотить по шлюзу ногами, но металлическая конструкция даже не отзывается на мои порывы.       Зато отзывается Левиафан, который кажется уже совсем рядом. Ну уж нет, я не желаю умирать вот так. Я обещал Кэт встретиться. Я обещал себе вновь услышать её голос. Пусть в своих мыслях, но обещал. И я сдержу своё слово.       Повернувшись навстречу чудовищу, я замираю и жду его приближения. Тёмный силуэт мутировавшей рыбины уже проглядывается вдали и с каждой секундой та набирает всё большую скорость. Меня наполняет страх, но его с лихвой перебивает решимость и желание спастись. Спастись ради неё.       Когда остаётся буквально несколько метров до столкновения, я резко отбрасываю себя в сторону при помощи прыжка и тем самым миную клыкастую пасть перед собой. За моей спиной раздается глухой звук удара, а за ним сразу же следует истошный металлический скрежет. Кажется, Левиафан своим телом только что пробил внешнюю дверь на «Тау».       Поднявшись на ноги, я наблюдаю то, что осталось от некогда грозного чудовища. Огромная рыбина оказалась буквально смята в кучу органических останков, перемещенных со структурным гелем и корпусом станции. Левиафану удалось без проблем пробить корпус «Альфы», но удар с внешней укреплённой дверью «Тау» оказался для него фатальным. Входной шлюз был полностью смят, а внутренний оказался пробит в самом центре одним из бивней на морде чудовища. В этом месте виднеется трещина, в которую я вполне смогу пролезть.       Радость от этого вмиг исчезает, когда я осознаю, что в момент удара выронил из руки Кэт. Омни-инструмент отлетел куда-то в тёмную бездну, и я понятия не имею где он. Разум заполняет страх, много больший чем от недавней встречи с Левиафаном.       «Только не это!» — моя дрожащая рука начинает судорожно искать в песке упавший прибор. — Кэт-Кэт-Кэт! ГДЕ?! Ну где же ты?!» — я мотаюсь по сторонам, стоя на коленях, и пытаюсь во что бы то ни стало отыскать бесценную пропажу.       Чёртов фонарик почти не освещает местность передо мной, а всё усугубляется ещё и тем, что монстр своим недавним рывком поднял со дна много ила и песка. В этом смуглом облаке грязи я могу случайно наступить на омни-инструмент и сломать его, а это будет роковым ударом, ибо найти ещё один такой не представляется возможным. Хуже будет только повредить сам энцефалочип с Кэтрин. Тогда можно будет сразу же без раздумий прыгнуть в бездну. Так, нужно успокоится и посмотреть повнимательней.       Первым делом я подождал, пока пыль немного уляжется и одновременно перевёл дыхание. Затем приступил к более тщательным поискам. Пальцами правой руки я стал я прочёсывать каждый миллиметр дна, слегка погружая их в песок и вновь поглаживая поверхность. В какой-то момент моя рука касается чего-то твёрдого, что до боли напоминает знакомый прибор.       «Есть! Вот ты где» — находкой в действительности оказывается омни-инструмент, что в ту же секунду становиться для меня самым радостным известием. Моему облегчению в этот момент не было предела.       От мысли вновь выронить Кэт, что-то сжималось в районе груди. Сомневаюсь, что моё сердце ещё бьётся, но страх ощущался вполне реальный, и это заставляло держать инструмент как можно крепче. Это самое дорогое, что у меня есть в данный момент, и потерять это я просто не могу.       Только после обнаружения Кэтрин мне удалось облегчённо выдохнуть. Я буквально только что избежал смерти, но волновало меня совсем не это. Без Кэт идти дальше мне не видится никакого смысла. В этом мире мне нужна только она.       Благодаря Левиафану вход на станцию «Тау» оказался по большому счёту открытым. Через дыру во внутреннем шлюзе мне удаётся пролезть внутрь, но с каждой секундой на станцию прибывает вода под давлением всей морской бездны. Дальше так же дойти до «Омикрона» не получится. Мне нужно найти способ запустить подъёмник без энергии, а если «Тау» затопит, то я никогда не смогу этого сделать!       Мне нужно в срочном порядке найти способ закрыть пробоину, иначе у меня не получится выбраться с глубины. «Тау» неплохо сохранилась, и возможно мне удастся найти альтернативный способ запустить подъёмник. Другого рабочего варианта подняться с бездны скорее всего попросту нет.       Без каких-либо осторожностей я бросаюсь вглубь станции, дабы отыскать хоть что-нибудь, чем можно будет заварить или залепить дыру. Насосы «Тау» не работают, из-за чего вновь и вновь пребывающая вода начинает наполнять коридоры и жилые комнаты станции. Времени с каждой секундой становиться всё меньше, а мне становиться всё трудней передвигаться из-за затопления проходов. Помимо этого – вокруг лишь мрак комнат и коридоров, освещаемых лишь моим тусклым фонариком.       Миновав ещё один поворот, я внезапно натыкаюсь на него. Монстр в водолазном костюме стоит напротив и смотрит пустыми глазами куда-то сквозь меня. В полумраке его силуэт выглядит поистине ужасающим, но я более не страшусь его. Дзин Есида – вроде бы так звали тело того, кто послужил основной для данного чудовища.       Что ж, если у меня нет иного выбора, то придётся биться до конца. В итоге один из нас после окажется упокоен под толщей воды на этой глубине. В любом случае просто так сдаваться я не намерен. Не очень хочется помереть в неравной схватке с этим монстром, но я дам ему полный отпор даже с одной рукой. Я буду драться до самого конца.       Меня переполняет решимость как никогда, и я готов ринуться в последний бой. По крайней мере, мне есть за что сражаться. И я готов биться за это, но вот сам Есида почему-то стоит и не двигается. Совсем не проявляет агрессии или даже намёка на неё - просто молчаливо смотрит в мою сторону, а затем переводит взгляд на воду, которая нам обоим уже по пояс. Спустя мгновенье порождение НИУ начинает спешным шагом идти вперёд.       Я уже готов рвануть в его сторону, но существо просто минует меня и идёт дальше. Полностью проигнорировав меня, оно проходит в коридор к пробитому шлюзу и целенаправленно направляется в его сторону.       Мне остаётся лишь молча наблюдать, как создание буквально закупоривает своим телом отверстие в двери и старается сдержать поступающий поток океана. Вода под неимоверным давлением вновь старается во что бы то ни стало проникнуть внутрь, но в какой-то момент из тела существа начинается сочиться структурный гель. Субстанция полностью заволакивает брешь в шлюзе и затвердевает каменной коркой. После этого создание издаёт последний вздох и замирает в неподвижной позе, герметично закупоривая пробоину своим телом.       Мой шок было невозможно передать словами. Зачем оно это сделало? Пожертвовало собой, но зачем? Возможно оно действовало осознано или лишь исполняло какие-то установки и команды, заложенные своим создателем – НИУ, но зачем? Пока я задавался этими вопросами, до меня наконец-то дошло осознание мотива этого создания.       «Оно спасало меня...» — пронеслась неожиданная мысль в моей голове.       НИУ... По воли своих творцов, обязанный спасать и сохранять жизнь любой ценой, следовал этому приказу до самого конца. Без раздумий и размышлений, он создавал условия для продолжения жизни, невзирая ни на что. Ему не было дано выбирать и мыслить, поэтому оно действовало по-своему. Однако всегда неотступно следовало главной цели – спасать жизнь. Быть может, сохрани я его, всё было бы иначе.