Splash

We'd be together through bad or worse Sending letters we shall converse We could do better but we must first Make amends, That depends Will you be my friend? Вместе мы пройдём через самые трудные времена, Мы будем беседовать, обмениваясь письмами. Мы могли бы больше, но сперва мы должны Помириться Это зависит от того, Будешь ли ты моим другом? *       В раздевалке было серо и уныло. Молодой парень сидел на скамейке, совершенно сбитый с толку, разочарованный, но вместе с тем и злой. Со стадиона доносились голоса, вселяющие в него ужас. Сердце в груди билось так быстро, что парень готов был схватиться за грудь, чтобы не выпустить его. Окруженный шкафчиками, как десятками людей, он стоял, смотря пустыми глазами на свои коньки. Они валялись на полу в луже, судя на запаху, кофе одного из участников, и при этом были разорваны до неузнаваемости. Тарталья с грустью вспомнил, как долго вся их большая семья откладывала деньги, чтобы старший сын смог купить коньки и пройти в сборную. Тарталья желал выиграть чемпионат ради семьи, чтобы они ни в чем не нуждались. Чтобы не видеть, как отец откладывает последние деньги ради сына и как мать постоянно считает копейки.        Тарталью переполнила ярость, охваченная разочарованием. Ему было жаль испорченную завистливыми конкурентами вещь, но до его выхода на каток оставалось не так много времени, возможности что-то предпринять попросту не было. Парень лихорадочно вспоминал, где можно найти еще пару коньков. Мало вероятно, чтобы кто-то забыл такую вещь в раздевалке или оставил без присмотра.        Потеряв последнюю надежду, Тарталья сокрушенно вздохнул и опустился на лавку. За все свои пятнадцать лет он ни разу не разочаровывал семью, а сейчас с таким позором подвел их, позволив себе ослабить бдительность среди толпы хищников, и теперь ему придется расплачиваться за это до конца жизни.        Парень понял, что плачет. Никогда не сдающийся, всегда идущий наперекор всем, он сидел и позорно рыдал, проклиная тех, кто разорвал его коньки. Ему было жаль младших братьев и сестер, которые из-за его проступка еще долго не увидят лучшей жизни, будучи вынужденными жить в нищите.        Судя по всему, плакал он достаточно громко, потому как не смог найти обьяснения, почему дверь раздевалки вдруг хлопнула. Он резко поднял голову, стирая слезы с красных щек, и шмыгнул носом. Несколько секунд из-за слез зрение расплывалось, но он сумел совладать с собой и внимательно посмотрел на вошедшего мужчину. Тарталья тут же раскрыл рот от удивления, не зная, что ему сделать — вскочить и поклониться, как это принято у них, или заверещать от восторга, как один из немногих. Но он продолжал сидеть, хмуро глядя на вошедшего.        Чжун Ли посмотрел на него не слишком пристально, чтобы не смутить парня, и постарался улыбнуться. — Прости, я напугал тебя.        Тарталья быстро покачал головой, неожиданно для себя снова шмыгнув носом. Новый поток слез остановить он не смог, что только усугубило его положение — он начал чувствовать себя жалко.        Чжун Ли был знаменитым фигуристом в молодости, однажды выигравший чемпионат в Китае. На льду он был изящным, как звезда, резким, как стрела, плавным, как бушующие океанские волны, и гибким, как змея. В области фигурного катания он был достаточно известен: им восхищались, на него хотели быть похожим, на него равнялись и его любили. Чжун Ли был настоящей звездой, но никогда, на удивление, не зазнавался, что только сильнее подрывало любовь людей к нему. Он выходил на лед и каждый раз выигрывал, а у соперников не оставалось и шанса против него.        Но век фигуриста недолгий — стоит достигнуть определенного возраста, как все рано или поздно заканчивается. Чжун Ли не бросил фигурное катание, но больше нигде не выступал, соревнованиями не интересовался, а только глядел издалека, из тени, все еще являясь для многих примером для подражания.        Тарталья тоже знал о нем, тоже восхищался и хотел достигнуть тех же высот, каких добился и Чжун Ли. Где-то в глубине души он надеялся на встречу с ним, чтобы расспросить, как достичь того же успеха. Но сейчас, когда фигурист стоял совсем рядом, Тарталья сидел и давился слезами, вместо того, чтобы поверить в свое везение.        Чжун Ли неловко кашлянул и подошел к нему. Только тогда парень очнулся от накативших мыслей. Мужчина посмотрел на испорченные коньки, тут же осознавая всю суть ситуации. Легкая улыбка тронула его губы. — Я слышал о неком Одиннадцатом Предвестнике. Нашумел на катке во время конкурса в Тайланде.        Тарталья не помнил, кто и когда дал ему это прозвище, но с тех пор он считал это своим сценическим псевдонимом. Еще юный мальчишка, но он успел зарекомендовать себя как амбициозного фигуриста. — Я Чайлд, — сказал он, стараясь успокоиться и не позориться еще сильнее, — Чайлд Тарталья. — Ну конечно, Чайлд Тарталья, — Чжун Ли произнес его имя с легким акцентом, но приятно, почти по-отцовски, — тебе все сбили, так? — Я… Моя семья очень долго откладывала на эти коньки. А эти мерзкие лицемерные твари сделали с ними такое!       Охватившая Чайлда злость вот-вот бы выплеснула наружу, даже несмотря на присутствие Чжун Ли. Мужчина наклонился и (и спину прихватило) взял испорченную обувь в руки, оглядывая ее внимательно, покручивая из стороны в сторону. Тарталья удивленно проследил за его движениями и, наконец, посмотрел на его лицо, на котором не отобразилось и тени брезгливости. Какое-то странное чувство счастья, смешанное с гордостью, зародилось в груди. Чжун Ли осмотрел обувь и понял, что она была безнадежно испорчена. — Заточены, но не аккуратно. Выбеленные до блеска. Но сразу видно, что с любовью. Берег до конца. — Если бы берег, то всего этого бы не было, — хмуро ответил Тарталья, опустив голову. Чжун Ли посмотрел на него и усмехнулся, что привело парня в недоумение, — что я смешного сказал? Я ужасный человек, поступил отвратительно, и теперь моя семья во мне разочаруется! — Такой человек, как ты, не может быть плохим. Я вижу в тебе потенциал. У тебя могло бы быть большое будущее, если бы ты не сдался. — Но что я могу сделать? Коньки испорчены, мой выход через десять минут. Не выступить же без них?        Чжун Ли с нежностью, какая редко бывает у отца Тартальи, посмотрел на него, а затем, едва касаясь, погладил его по волосам, от чего у парня окончательно сорвало крышу. Он зарыдал, ощущая на себе теплую мягкую ладонь, а где-то на подкорках сознания понимал, что ему не хватало этого от отца. Фигурист низко засмеялся, завораживая его бархатистым голосом. — Маленький плакса. Ты решил, тебе это нужно? — Больше всего на свете! — твердо сквозь слезы сказал парень. — Тогда ступай. — Чжун Ли отвернулся от него, залез в сумку, висящую сбоку, а Тарталья заинтересованно поддался вперед. Тогда мужчина достал пару идеально заточенных коньков. Они были такие яркие, в таком хорошем состоянии, что Тарталья побоялся прикоснуться к ним, когда Чжун Ли протянул их ему. — Заключим договор? — он понизил голос, а эхо раздевалки сделало его едва ли не сказочным. — Победи и никогда не плачь. Если сможешь, стань моим учеником.        Все-таки Тарталья не смог, но Чжун Ли стал его наставником. ***       Тарталья с улыбкой смотрел, как учитель роется в сумке, роняя ключи. Он поднял их для него, не сводя заинтересованного взгляда с него. — Сян Шэн сегодня очень нерасторопный. — Помолчи, пожалуйста. Если я не найду эти документы, будет крайне… — он посмотрел на Тарталью, — плохо, очень плохо. — Такое ощущение, что вы страховку на машину оформляете, — не вставая с корточек, сказал Чайлд, — в жизни не видел, чтобы вы заполняли столько бумаг, чтобы просто перевезти меня за границу. — Прошу, встань, подержи зонт, — Чжун Ли не глядя сунул ему зонтик и Тарталья приподнял его чуть выше, — конечно, все очень серьезно и официально. Раз твои родители ехать на соревнования не согласились, я за тебя ответственный. Будь везде рядом со мной, если потеряю тебя, мне достанется. — Мне уже двадцать, а вы не нянька. — В Китае совершеннолетие с двадцати двух лет. Разница в менталитете огромная, пусть ты и иностранец, ты не признан эмансипированным. — Китайцы из тебя суши сделают, — улыбчиво сказал Тарталья, пока Чжун Ли готов был вывернуть все содержимое сумки прямо посреди улицы. — Тарталья, возможно, но это не шутки, — почти раздраженно ответил он, — нет, кажется, все-таки забыл… — Теряешь хватку, Сян Шэн, до склероза не далеко.        Несильно приложив к затылку парня планшет с бумагами, Чжун Ли вздохнул. — Я домой. Захвачу документы и бегом в пункт, дождешься меня? — А ты скоро? — Я сегодня без машины, но постараюсь как можно скорее. Иди в здание, не стой под дождем.        Тарталья кивнул и отдал ему зонт, недолго наблюдая, как мужчина удаляется в знакомом направлении. Тоскливо посмотрев в небо, он взъерошил волосы и побежал в пункт регистрации, лишь бы остаться сухим.        Ноги все еще немного тряслись, как всегда бывало от волнения, но самодовольное выражение лица ничто не могло стереть. Тарталья был настроен твердо, что победит. И все же он восхищался тренером, который сделал за него половину бумажной работы и открыл множество привелегий. Чайлд был счастлив, что смог стать учеником знаменитого фигуриста, но зазнаваться Чжун Ли не давал. Парень сидел в ожидании учителя и думал о будущем, о том, как победит на соревнованиях, а в свободное время будет гулять с Чжун Ли по китайским улицам и пробовать острую азиатскую еду. Чайлд боялся поехать в другую страну, но осознание, что учитель будет рядом, отзывалось сердцу теплом. Он недолго ждал, сидя в зале ожиданий, и вскоре заметил мужчину, быстрым шагом идущего к нему. Чжун Ли подошел, и тогда Чайлд встал с кресла. — И все-таки онлайн разобраться с этим было бы быстрее и проще, — вздохнул Чайлд, — я уже голодный. Хочу домой. — Осталось немного, только получить печать и подтверждение. Завтра с утра закажу билеты и можно не торопиться. Тарталья со скукой в глазах уставился в стену, когда Чжун Ли подписывал документ, а затем, расписавшись, они вместе покинули здание, довольные и счастливые. По сырым улицам проносились машины, сверкая перед глазами яркими фарами. Тарталья вдохнул запах дождя, окончательно убедившись, что очень устал. Чжун Ли, держащий зонт, ободряюще положил руку ему на плечо. — Голодный? — Очень. — Сегодня был насыщенный день. Как смотришь на то, чтобы поужинать сегодня со мной и моей девушкой? Чайлд резко вскинул голову, едва не отшатнувшись от руки мужчины. — За пять лет ты ни разу не сказал, что у тебя есть девушка! Чжун Ли медленно направился к парковке. Казалось, он смутился, и не понаблюдать за подобной эмоцией и реакцией Тарталья не отказался. — Хм… Мы недавно начали… Встречаться. Она прилетела из Китая два месяца назад и мы только начали жить вместе. — Я рад за тебя, Сян Шэн, — отозвался парень, но сам удивился, как сухо это прозвучало, — это та девушка, которая звонила тебе и ты не ответил? Чжун Ли вдруг нахмурился, что заставило Тарталью дернуться. — Я приехал обратно на машине. Садись. Парень доверчиво юркнул на заднее сиденье, усевшись так тихо, чтобы Чжун Ли подумал, что никого в салоне нет. В машине приятно пахло бумагами, корицей и новизной. Странные чувства переполнили Чайлда, начиная смущением и беспокойством и заканчивая едва ли не ревностью. Мужчина сел за руль, резко посмотрев в зеркало заднего вида, и наткнулся на взгляд парня. — Ее зовут Гуй Чжун. Мы с ней давно знаем друг друга. В институте вместе учились. — Я не помешаю вам? — Совсем нет, — резко ответил мужчина, повернув ключи. Машина медленно двинулась с парковки, а у Чайлда закрутило пустой живот. Он облокотился о спинку водительского сидения и подумал, что сможет съесть в два раза больше, чем обычно. Думать что-то об отношениях Чжун Ли, будучи настолько голодным, он не мог. Спустя несколько минут машина остановилась у небольшого дома и Чжун Ли неспеша открыл дверь. Тарталья уже не раз был у него дома, но, пожалуй, самый странный момент был, когда парню вдруг стало плохо на катке, и Чжун Ли, вместо того, чтобы отвести его в больницу, повез к себе домой и уложил спать — Тарталья проспал с утра до глубокой ночи и проснулся в отличном состоянии. В обычные дни он бывал у него почти каждые выходные, они вместе готовили ужин, пока Чжун Ли рассказывал ему о китайской кухне, а после пробовали, что смогли приготовить. И хотя мужчина очень уважительно относился к старым традициям, Тарталья не мог понять, почему у него ничего не получается, палочки каждую минуту валятся из рук, а он начинал злиться, потому что не мог поесть. После ужина Тарталья неохотно уходил, пересказав на прощание Чжун Ли все расписание их тренировок. И он бы с удовольствием еще раз задержался у него дома, но он понимал, что вряд ли мужчина теперь так часто будет приводить его домой из-за отношений. Тарталье казалось, что что-то кардинально изменится, ведь ранее мужчина и не думал об отношениях несмотря на девушек с двусмысленными намеками. Чжун Ли открыл дверь, пропуская Чайлда в теплый дом, и парень прогнал наваждение. В коридоре вкусно по-домашнему пахло и ему захотелось уснуть прямо здесь. — Чжуни, у нас гость. Из соседней комнаты вышла красивая девушка, почти тут же оказавшая влияние на Чайлда своим очарованием. Она мило улыбнулась парню и Чжун Ли, привычно кланяясь. — Здравствуй, Тарталья, Моракс рассказывал мне о тебе. — Приятно познакомиться, госпожа, — парень улыбнулся одной из улыбок, когда хотел расположить человека, и ему с легкостью удалось, когда он заметил, как она усмехается, — Сян Шэн говорил обо мне? Тарталья повернулся к мужчине, который старался избежать какого-либо зрительного контакта. И в этот момент парень понял что-то неладное. — Он весьма благосклонно отзывался о твоем потенциале. Кстати, как прошла регистрация? — Замечательно, — ответил, наконец, Чжун Ли, снимая пальто, — это стоит отметить. У нас получилось собрать все документы. Очень устали и жутко голодны. Ты не против компании? Гуй Чжун улыбнулась так довольно, словно Тарталья был не просто учеником ее молодого человека, а ее сыном. — Конечно же не против. Я давно хотела увидеть и познакомиться с тобой лично, Тарталья. Надеюсь, ты любишь говядину в устричном соусе. — Звучит необычно, спасибо за приглашение! Тарталья искоса посмотрел на Чжун Ли, вид которого показался парню напряженным. Он вдруг уловил эту накаленную атмосферу, но не понимал, почему мужчина так нервно вздыхает, и планировал во всем разобраться. — Я кое-что забыл в машине. Разберитесь со всем без меня. — Моракс. — Да, я позвоню родителям Тартальи, предупрежу, чтобы не волновались. — Но они знают, что я могу задерживаться у тебя, — возразил парень. Он подозрительно прищурился, но решил не поднимать тему сейчас. — Лишний раз уведомить не помешает, — только и ответил мужчина и снова исчез за дверью, оставляя Тарталью наедине с мило улыбающейся девушкой. Она была примерно одного возраста с Чжун Ли. Похожая, скорее, на прекрасную жрицу, она ходила и двигалась с какой-то поразительной грацией, и Тарталья внимательно наблюдал, как будто неосознанно пытался запомнить ее движения и повторить на льду. — Почему вы зовете его Моракс? Она погладила себя по ладони. — Привычка прошедших времен. Мы часто называли как-то друг друга. Моракс… Когда я смотрела его последнее выступление на льду, он показался мне чудесным драконом, восставшим из-под земли. С тех пор так и называю. Легкая улыбка тронула ее губы, а парень беспокойно, пока она не заметила, нахмурился. Ему хотелось сейчас встать и найти Чжун Ли, чтобы выяснить, почему он так неожиданно пропал. И все-таки, когда он вернулся, воцарилась странная атмосфера, прикрываемая наигранной, как осознал парень, улыбкой Гуй Чжун. Девушка быстро сообразила, что Тарталья не может есть палочками, поэтому дала ему вилку. Именно в этот момент началось что-то странное — Чжун Ли посмотрел на ее руки с новой, непонятной эмоцией, быстро сказал что-то на китайском, что Тарталья пока не научился понимать, и замолчал. Но парень тут же понял, что в его словах было что-то не самое приятное, возможно, даже ругательство, потому как совсем на секунду, но лицо девушки исказила гримаса раздражения. Каждое движение было пугающим, наталкивающим на определенные мысли. На мгновение Чайлду показалось, что в их отношениях не все гладко и Чжун Ли, на самом деле, относится к ней жестоко, но парень тут же прогнал эту мысль — несмотря на то, что он не знал, какой мужчина в отношениях, он не верил, что тот может обидеть человека, которого любит, особенно девушку. Особенно подругу юношества. Поэтому Тарталья вскоре решился сказать, что возвращается домой. — Вы прекрасно готовите, госпожа Гуй Чжун, спасибо большое за гостеприимство, но мне пора. Чжун Ли резко встал, странно улыбнувшись ему. — Я довезу, уже темно. Район здесь не самый благоприятный. Он посмотрел на девушку, а в его глазах мелькала та эмоция, которая обычно бывает у победителей. Она долго смотрела на него в ответ, а затем криво улыбнулась и кивнула. — Конечно. Надеюсь, еще увидимся, Чайлд Тарталья. — Я тоже. Всего хорошего, госпожа. Парень чуть не вздрогнул, когда Чжун Ли взял его за руку. Не так, как мог взять обычно — спокойно и ненавязчиво — наоборот, сильно и крепко, да так, что Тарталья почувствовал, как, на самом деле, трясется его рука. Они вышли из дома и тогда Чжун Ли смог вздохнуть. Плечи его заметно опустились и он остановился на пороге, смотря при свете фонаря из дома на парня. А Чайлд стоял, не зная, спросить у него о его странном поведении или сделать вид, что ничего не заметил. Почти тут же он понял, что мужчина не хотел оставаться с ней наедине — наверное, пригласить его на ужин, уйти к машине, а затем вызваться довезти до дома он все планировал с самого начала. Почему-то Тарталье стало жаль его. — Сян Шэн, что с тобой? — спросил тихо, чтобы не вывести его на эмоции. А мужчина отвел взгляд. — Может, проедем до порта? Чжун Ли расторопно кивнул. — Да. Давай. Они сели в машину и мужчина неспеша поехал, внимательно вглядываясь в знаки, даже когда в этом не было необходимости. Тарталья в этот раз сел рядом, спереди, и искоса наблюдал за тем, как напряженно мужчина вздыхает. Тогда парень, не найдя варианта лучше, положил теплую ладонь ему на плечо. — Успокойся. И Чжун Ли действительно успокоился. Он тут же неловко усмехнулся, видимо, осознавая, как глупо выглядел, и задышал чаще. Он выпрямил спину, расслабляясь, расслабил и лицо, и теперь оно выглядело умиротворенно и спокойно. Они ехали всего пять минут, а Тарталья уже умирал от нетерпения. — Чжун Ли, ты в порядке? — Да, я нормально, — наконец ответил он, — не волнуйся. Нашим планам ничего не помешает. Скоро мы с тобой полетим за границу. Я покажу тебе много интересных вещей. Вне главной цели, конечно. Тарталья улыбнулся, глядя на него, и начал отвлекать его пустыми разговорами и традициях Китая, особенностях и еде. Они ехали по эстакаде, подъезжая к порту. Морской бриз вкупе с запахом дождя чувствовался из приоткрытого окна, одурманивая голову. Чайлд сонно потянулся и вытянул из кармана телефон. Прочитал сообщение от матери. «Я у подруги за городом, у нее что-то случилось, позвонила заплаканная. Отец спит, когда вернешься, не буди, он после ночной смены. Проследи, чтобы младшие сделали уроки». Вздохнув, Тарталья потянулся. Не было никакого желания возвращаться домой. Он хотел еще прокатиться с тренером и расслабиться, но только не вливаться в домашную атмосферу и следить за младшими. Заметив, как парень недовольно фыркнул, Чжун Ли искоса посмотрел на него. — Все хорошо? — Да. Уже не терпится скорее полететь. — У нас еще три дня в запасе. У тебя есть шанс повторить основные фразы. — Не думал, что китайский язык меня так затянет. Они немного помолчали, но в воцарившейся тишине, которая нарушалась плеском луж под колесами, не было ничего неловкого. Скорее наоборот — ощущалось молчание практически интимно. — Как тебе учиться? — спросил Чжун Ли, искоса посмотрев на парня. Он не часто интересовался его самообучением — в университет Тарталья не ходил, родители были не в состоянии обеспечить старшему сыну обучение в этом городе, а бесплатно поступить у парня не получалось. Возможно, у него бы вышло в другом городе, другом институте, но покидать этот город из-за главной цели он не собирался. Он любил фигурное катание, к тому же контракт с Чжун Ли, который он подписал только с восемнадцати лет, не позволял ему покинуть тренера и просто все бросить. Парень откинулся на мягкую спинку сидения, сонно ворочаясь. — Скучно. Но китайский мне нравится изучать. — Вот как. Выучил что-нибудь интересное, удивишь? Тарталья подсел выше, странно улыбаясь, а затем быстро выдал что-то неразборчивое, сбивчивое, и Чжун Ли нахмурился, глядя на дорогу. А затем раздраженно прыснул, сжимая в руках руль, и выкрутил его так, что машина качнулась на пустой дороге. — Ты не будешь со мной так разговаривать! Тарталья рассмеялся, пока мужчина приходил в себя после его выходки. — Тебе сколько лет? Уж явно не десять, чтобы шутить о таком. — немного помолчав, он добавил. — Произношение хромает, интонацию меняешь резко, мелодичности не достиг. — Прости, это смешно. Я буду стараться. Но я тебя удивил, Сянь Шэн! Мужчина фыркнул, недовольно прикусив губы, и все-таки спокойно выехал на другую дорогу. — Куда мы? — Везу тебя домой. — Нет, давай еще немного! — Я бы и рад, но уже поздно. Порт мы проехали десять минут назад. Тебе нужно отдохнуть, не забудь о завтрашней тренировке. Во сколько? — В одиннадцать, — грустно вздохнул Тарталья, глядя в окно. — Верно. Я позвоню и сообщу позже твоим родителям о удачном завершении. Чжун Ли довез парня до дома, в котором горел свет, и, попрощавшись, они расстались.