Chitchat and Pencil Pushers

      Официально Киришима встретил Каминари во время учёбы на втором курсе университета. Тогда он оказался в неизвестном городе, где никого не знал. Эйджиро был родом из небольшого городка, но решил, что, если будет учиться в более престижном заведении, то у него будет больше шансов найти хорошую работу. Как иронично, ведь по итогу после выпуска Киришима продержался на своём первом рабочем месте лишь год.       Прежде чем просто заговорить, они с Каминари сходили на несколько смежных предметов. Киришима даже немного восхищался упорством этого парня ещё до того, как познакомиться с ним. Каминари всегда был тем самым человеком, который выкрикивал ответы, даже если понимал, что они, скорее всего, неправильные. Другие думали, что это чрезмерная самоуверенность, но Киришима видел за этим отсутствие страха перед неудачей. И, как он позже узнал, оба варианта были в какой-то степени верны.       Из-за огромного количества неправильных ответов Каминари, Киришима, к своему стыду, начал думать, что этот парень был глупым. Тем не менее, когда они начали тусоваться и готовиться вместе к экзаменам, Эйджиро понял, Каминари прекрасно разбирался в тех моментах, которые действительно были ему нужны и интересовали его.       Потом Киришима решил, что Каминари не волнуется о своих ошибках, потому как в процессе находит правильный ответ. Эйджиро знал, ему самому не хватает такой уверенности в работе на парах, поэтому он, конечно, признавал и уважал подобное качество в других.       Знакомство с Каминари принесло плюсы и в социальном плане. Перед тем, как пойти в университет, Каминари жил прямо за городом, и поэтому знал, где что находилось, и был знаком с множеством людей, которые ходили в учебные заведения поблизости. Из-за этого вместе с Каминари в жизни Киришимы появилась его громкоголосая, коварная, неугомонная, ужасающая, внушающая доверие лучшая подруга, которая быстро приняла его как очередного из своих идиотов. Чаще всего Мина одновременно пугала и забавляла Киришиму своей быстрой смекалкой и пристальным взглядом. Они были знакомы не так давно, но она уже успела изучить и узнать его настолько, что даже родители Киришимы знали о нем самом меньше, чем Мина. Обычно она со своей полупроблемной практичностью составляла контраст на фоне любящего искать приключения и неприятности на свою задницу Каминари. Но девушка была такой только до того момента, пока не находила что-либо её интересующее. И тогда не существовало никакого средства, дабы остановить, созданный Миной в попытках получить желаемое, хаос. Она даже не страшилась жертв от своих действий. Киришима чаще всех становился этой жертвой. Мина ставила его в такое большое количество неудобных ситуаций, что он даже не хотел вспоминать. Но с другой стороны, она была очень поддерживающей, и веселой, и никогда не оставила бы Киришиму одного, даже если бы он сам попросил об этом.       Оказалось, что решение подружиться с Каминари стало одним из лучших в его жизни. После того, как Киришиму сократили, а не уволили, он провел последние несколько месяцев, постоянно заполняя заявления и пытаясь растянуть те небольшие сбережения, которые у него были, чтобы покрыть аренду, еду, транспорт и спонтанные ночные прогулки. И Киришима был просто в исступлении, когда услышал, что офис Каминари ищет новых сотрудников. В то время Киришима не обращал особого внимания на то, чем занимался Каминари. Даже сейчас, когда его наняли, он все еще не был до конца в этом уверен, но знал, что это лучше, чем пытаться прожить на сырых овощах и безвкусной лапше.       Возможно, Киришима и не подумал бы о том, чтобы проходить собеседование, если бы знал, как противоречиво он будет себя чувствовать, получив эту работу. Он выжил восемь рабочих дней, и на данный момент две проблемы были очевидны для него:

1. Его новый начальник был сложным, напыщенным ослом, который, несомненно, станет шипом в его боку. 2. Его слабость к очерченным рукам и выразительным глазам определённо станет его гибелью.

      Киришима не был уверен, как ему сохранить свой рассудок, когда большее количество времени тратилось на попытки не пялиться на сказанный шип в боку, чем действительно занимался своей работой. Киришима не мог этого понять. У них не было никакой восхитительной первой встречи, после которой он остался счастлив и уверен в себе. Если уж на то пошло, то свой первый день Эйджиро закончил нервным и растерянным. Они не разговаривали с того момента, но это было к лучшему, учитывая, что Киришима терял способность составлять слова, когда они даже на секунду пересекались взглядами. Без сомнений, босс был очень привлекателен, но Эйджиро видел привлекательных парней и в другое время.       Просто в нем было что-то необычное.       Но пока что Киришима не мог выяснить, что именно.       По крайней мере, работа была несложной.       Каминари был прав, обязанности Киришимы не были обременительными или плохими, однако после четырёх рабочих дней у него не осталось причин проходить мимо широких стеклянных окон, смотреть в сторону стола этого хмурого человека, натыкаться на его взгляд и спешить в копировальную комнату. И это было печально.       Но не так печально, как легко Каминари вычислил его.       В пять часов вечера дождливого четверга Каминари соскользнул со своего кресла. Он не проронил ни слова, передав бумагу через свой стол на клавиатуру Киришиму, пока тот печатал на ней. Остановившись, Эйджиро взял листок и посмотрел на Каминари, наблюдающего за ним. — Спасибо? — Мне сказали сделать сотню копий этого.       Киришима снова взглянул на листок — обычная форма. — Звучит весело, — сказал он, протягивая бумагу обратно владельцу. — Не хочешь сделать это за меня? — уголки губ Каминари поднялись, а брови поднимались и опускались. — Я занят, — Киришима потряс бумагой, но Каминари не двинулся. — Настолько занят, что пропустишь шанс уныло попялиться на того, с кем еле можешь заговорить? — Киришима открыл рот, но Денки потряс пальцем между ними. — Прежде чем ты попытаешься отрицать это, подумай над тем, чтобы сохранить своё дыхание и принять тот факт, что я, как твой лучший друг, знаю всё о тебе.       Киришима был возмущен таким предположением, несмотря на то, насколько вопиюще правдивым оно было. — Я понятию не имею, о чем ты говоришь, — он не собирался видеть самодовольное выражение лица Каминари, поэтому встал и отвернулся. — Я сделаю это для тебя только один раз. Помни, что я очень хороший друг.       Пройдя по краю комнаты, он замедлился у заднего угла. Если бы Киришима взглянул назад, то, скорее всего, увидел бы Каминари, наблюдающего за ним из-за стенки. Он не собирался признавать правоту своего друга. Однако это не остановило Эйджиро от пристального взгляда в офис Бакуго, как только он к нему подошёл. Киришима замедлил темп шагов; он держал голову прямо, но всё-таки наклонив чуть в сторону, чтобы открывался хоть какой-то обзор.       Несмотря на огромное количество таких взглядов за последнюю неделю, Киришиму ещё ни разу не поймали.       После того, как он пару секунд повглядывался в офис Бакуго, прошлую фразу пришлось подкорректировать.       Несмотря на огромное количество таких взглядов за последнюю неделю, его ещё ни разу не поймали — до этого самого момента.       Киришима почти дошёл до последнего окна, около которого приходилось поворачивать голову ещё сильнее, чтобы объект его симпатии оставался в поле зрения. Ещё пару шагов, и босс был бы на виду. После этого аккуратного поворота головы для последнего взгляда, Эйджиро увидел, как другая пара глаз смотрит прямо на него, выглядывая из-за монитора.       Это остановило, поймало в застывшем полушаге, как мышь в мышеловку. Бакуго едва различимо, любопытно поднял бровь, и это заставило Киришиму продолжить идти. Он быстро вернул свой взгляд вперёд, ускорился, громко постучав ботинками по кафелю и забежав в маленькую комнатку с несколькими компьютерами и одним широким ксероксом.       Киришима глубоко вдохнул: один единственный взгляд не должен был вызвать столько паники. Он просунул бумагу в машину и вытер свои потные ладони о бедра, прежде чем нажать несколько кнопок. После того, как начались первые жужжащие звуки и копии начали выползать из ксерокса, он достал оригинал и лениво осмотрел его. Киришиме было совершенно не важно, что было написано на бумаге. Он просто хотел занять свой мозг чем-то, кроме мысли о том, что его поймали, пялившимся.       Однако у вселенной были другие планы. — Я надеюсь, ты понимаешь, что красный — это охуеть какой ужасный и непрофессиональный цвет для рабочей обстановки.       Руки Киришимы сжались от звука его голоса, пальцы смяли бумагу, что лежала в руках. Эйджиро попытался разгладить ее на груди, прежде чем повернуться.       Прислонившись к дверной раме, Бакуго сделал длинный глоток из своей кружки с кофе, и их взгляды с Киришимой встретились. — Это вы таким образом пытаетесь сказать мне поменять цвет волос? — неуверенно спросил Киришима. Он всё ещё был без понятия, как разговаривать с этим человеком.       Когда Бакуго закончил с кофе, Киришима увидел, как появляется то самое вечно хмурое выражение на его лице. — Это именно то, что я сказал?       Киришима не смог остановить себя и сжал губы: по крайней мере, это было лучше, чем выглядеть злым или расстроенным. — Это точно не прозвучало как комплимент. — Но это также не было и оскорблением. — Тогда что… — Твои копии готовы, — Бакуго указал кружкой в сторону машины, развернулся на пятках и вышел из помещения так же внезапно, как и появился. Киришима оставался в недоумении, глядя на его спину, пока пронзительный звуковой сигнал ксерокса не заставил его вздрогнуть.       Сорок секунд.       Этот разговор длился не дольше и сорока секунд.       Тогда почему у него было такое чувство, что он только что пробежал марафон?       Киришима мог слышать стук своего пульса вместе со вторым сигналом ксерокса. Он взял пачку бумаг и постарался откинуть все мысли о том, что только что произошло.       Покинув комнату, Эйджиро смотрел только прямо и никуда больше. ***       После выпуска Киришима и Каминари решили жить недалеко друг от друга. Они обсудили, должны ли они жить вместе, и ультимативным выводом было — нет, они уже взрослые. Они могут быть ответственными и независимыми. Они могут жить одни.       Это не остановило их выбрать квартиры всего в нескольких шагах друг от друга. И это сто процентов не останавливало их от того, чтобы оставаться на ночёвки почти каждый день и устраивать еженедельный пятничный подвод итогов вместе с Миной и, как минимум, шестью пачками пива. Эти, как минимум, шесть пачек оказывались в итоге двумя или тремя, если у них была исключительно хреновая неделя. Или даже пятью в ту пятницу, когда Киришиму отчислили.       В то время, как эта неделя с половиной точно не была хреновой, она точно была необычной. И тут нужно было что-то большее, чем одно или два пива.       Киришима уже выдул три бутылки, расположившись за обеденным столом Каминари, когда Мина сползла на соседний с ним стул. — Тебя же не уволили из-за Ками, нет?       Он знал, что в какой-то момент они заговорят о работе, и Каминари, без сомнения, расскажет то, о чем он сейчас вот вообще не хотел говорить.       Сам Каминари в этот момент вытаскивал всё, что было в его холодильнике, и кидал это на сковороду, чтобы сделать своё классическое что-это-за-нахуй блюдо. Новая бутылка пива была засунута в руку Киришимы как раз в тот момент, когда с кухни прозвучал обиженный на последнюю реплику Мины вздох. — Эй, на этой работе я продержался самое долгое время, и я горжусь этим. И теперь мой лучший друган тоже здесь! Зачем мне рисковать и делать так, чтобы он ушёл?       Мина хохотнула, указав горлышком бутылки на него. — Затем, что ты идиот, у которого не закрывается рот. Ты никогда не хочешь ничего портить. Оно само… тебя находит. — Я замечательный друг и работник. — Ты запугал меня в мой первый день, — Киришима проворчал, прежде чем сделать новый глоток. — На самом деле, тогда всё было не так плохо, как обычно это бывает, — Каминари потряс сковородку и прибавил огонь. — Если бы всё было как обычно, то он бы накричал на тебя. — Может, он использовал все свои крики на тебя? — подразнила Мина.       Усмешка Каминари говорила другое. — Я не думаю, что у него вообще есть предел в своих криках, — он посмотрел через плечо на Киришиму, в его глазах интерес сливался с небольшой каплей настороженности. — Он же ещё ни разу не кричал на тебя, не так ли? — Нет, — глаза Каминари расширились, возможно, из-за удивления, но он отвернулся, не проронив ни слова. Киришима прикусил щеку, размышляя, должен ли он сказать что-то ещё; всё-таки, это были его люди — его самые верные друзья. Он знал, что в какой-то момент это всё равно всплывёт, а четыре пива развязали ему язык и притупили интуицию. — Самое худшее, что было… Ну, я уверен, что он оскорбил мои волосы вчера.       Мина широко и ярко улыбнулась. — И ты удивлен? Я говорила о том, как бредово выглядит твоя причёска, с того дня, как мы впервые встретились.       Каминари бросил шипящую сковородку, чтобы прибежать и нагнуться через стол к Киришиме. — Что он сказал? — Я думаю, это не было прямым оскорблением… Он сам признался мне об этом, но… Он сказал мне, что это непрофессионально, — Киришима потрогал свои волосы; кончики его пальцев уже немного онемели. — Технически, в твоей прическе нет ничего плохого, верно? — предложила Мина, поглаживая его нагеленные шипы с другой стороны.       Уголки рта Киришимы упали вниз. — Всё дело в том, как он это сказал.       Каминари последний присоединился к их занятию. Положил руку на верх прически Киришимы и смял клок волос. — Да, но он мог сказать тебе: «Приятного дня» и это прозвучало бы, как: «Иди нахер».       Киришима откинул их руки, прежде чем они ещё сильнее испортили бы его причёску. Мина попыталась продолжить, но сдалась и приземлилась обратно на свой стул. — Тогда он хочет, чтобы ты сделал свою причёску по-другому?       Каминари ушел обратно на кухню, и Киришима потряс головой. — Не думаю. Я задал тот же вопрос. — И? — она наклонилась чуть ближе.       Он пожал плечами. — Я не получил от него нормального ответа.       Мина хмыкнула и посмотрела на него своим классическим тебе это не понравится взглядом. — Может, он флиртует с тобой.       Киришима еле смог выдать вымученный смешок. — Никогда не слышал что-то настолько неправдивое. — Ты не знаешь, — она тыкнула ему в лоб, а потом схватила прядь выбившихся волос и потянула. — Может, он просто супер незрелый и думает, что задирать тебя, как в начальной школе, это единственный способ получить твое внимание. — Если это правда, то ему нравится весь офис, — засмеялся Каминари, двигая овощи по сковороде. Мина отпустила волосы Киришимы, вернувшись в свой стул и пожала плечами. — Может быть, так и есть. — Может быть, я действительно ему не нравлюсь, — Киришима еще больше облокотился на стол. Он сложил руки и прижался к ним щекой. — Я составил не очень хорошее первое впечатление о себе. — Вряд ли! — Мина приблизилась и потрясла его за руку. — Ты прекрасно ладишь с людьми. Я не знаю никого, кому бы ты не нравился.       Каминари вернулся с тарелками и расставил их на столе. — Да, ты хорош, если можешь сказать кому-то больше, чем пять слов. — Ха? — это был первый раз, когда выражение лица Мины было больше обеспокоенным, чем смеющимся. — Неужели ты настолько боишься его?       Киришима поднялся и придвинул тарелку. — Я не боюсь. — Он влюблён, — сказал Каминари с набитым ртом.       Киришима подавился рисом. — Я не влюблён.       Мина стукнула пивом о стол. — Ты влюблён? — Нет!       Каминари издал неверящий звук. — Да, ты сказал, что он горяч. — Он горяч? — кулак Мины ударился о стол, присоединившись к её бутылке. — Ками, почему ты ни разу не говорил об этом?       Каминари пожал плечами с тихим пфф. — Я никогда даже не думал об этом. — Прошли месяцы, а ты даже словом не обмолвился. Трудно в это поверить.       Киришима вздохнул, играя с грибом в своей тарелке. — Он горяч. Я клянусь. — Кири, детка, — начала Мина тем самым тоном, которым она говорит что-то, когда не соглашается с ним, или говорит что-то неприятное, или оба варианта сразу, — ты готов сказать, что он горяч, любому человеку, если тот после этого будет думать лучше о себе. Ты слишком добр. Я не могу тебе верить.       Положив подбородок в руку, Киришима с хмурым лицом повернулся к Каминари, надеясь, что широкие, сияющие глаза сыграют ему на руку. — Помоги, бро. — Ну, — протянул Каминари, задумчиво глядя вверх, — вы же знаете, ребят, что я не по всей этой…– он помахал руками перед собой, — мальчуковой теме, но, типо, объективно говоря — он неплох. Если только забыть о его ужасном характере и отталкивающим… в общем-то, всём, что в нём есть.       Мина сузила глаза. — Этот парень больше походит на того, за кем я приударю в баре, если мне станет скучно, или на того, с кем начну флиртовать в продуктовом, потому что хочу, чтобы он взял мои дыньки? — О, ты бы точно захотела, чтобы он потискал твои дыньки. — Он может потискать мои дыньки в любой день, — промычал Кириша в свою ладонь.       Каминари драматично вздохнул. — Ты собираешься быть таким унылым и на работе? Если да, мне придётся попросить поменяться рабочим местом с кем-то. — Я хочу встретиться с ним, — сказала Мина, вставая со стула.       Одним рывком за её рубашку Киришима вернул подругу обратно. — Нет, ты не хочешь. Не надо раздувать из мухи слона. — Я приду к вам в офис. — Нет, ты не придёшь. — Киришима потряс головой, когда она начала хныкать. — Тогда из-за тебя нас уволят.       Мина нахмурилась, изо всех сил пытаясь состроить обиженное лицо. — По крайней мере, сделайте для меня фотку этого «горячего парня». — Неа. — Без проблем! — Каминари протянул свою руку через стол, на что Мина взяла и потрясла её.       Киришима громко и побежденно застонал. — Пожалуйста, не надо.       Каминари закинул кусочек морковки себе в рот. — Слишком поздно. — Твоя судьба предрешена, — сказала Мина, подняв свою бутылку над столом. — Выпьем за это, — горлышко бутылки Каминари стукнулось о её.       Они держали бутылки и в ожидании смотрели на Киришиму. Тот не хотел сдвигаться с места, но удар ногой под столом от одного из ребят заставил его засуетиться. — Я ненавижу вас обоих, — проворчал Киришима, но поднял свое пиво и чокнулся с ними.