Часть 11
30 августа 2025 г., 17:00
Какие бы удивительные события ни происходили в жизни Антона-активиста и Антона-парня-лучшего-мужчины-в-мире, Антону-студенту все еще нужно на пары. И если раньше Антон-активист брал над ним верх фирменным: «Пришли только на репу, проебав все пары? И та-а-ак сойдет!», то сегодня Антон-студент проснулся раньше. От СМС-ки своего любимого препода.
Арс <3
Доброе утро. Не опаздывай! ;)
выебывающийся корректирующий их Матвиенко. Никаких тебе туго соображающих первокурсников, многократного повторения миниатюр из-за них же и… одной девушки, которая на Антона странно смотрит. До него долго доходило, что ж Алине от него надо, зато финал концерта расставил все по местам. И… Он, правда, не знает, как на нее реагировать и что теперь сказать. «Сорян, я гей», что ли? О, Антон сильно сомневается, что такое вообще законно говорить вслух.
Она писала ему что-то в личку еще вчера ночью, наверняка, уже подшофе — отмечание было запланировано чуть ли не до того, как стали известны даты студвесенных концертов. Шаст видел счетчик непрочитанных напротив ее аватарки и не придумал ничего лучше, чем отключить уведомления. Так и висит там до сих пор этот серый кружочек, а Антон до сих пор не ебет, как ему это разруливать.
Однако суровая реальность все же заставляет его сделать это: после репы Серега говорит, что следующая снова пройдет в полном составе, так как на горизонте уже маячит первая игра сезона студенческой лиги. А перед ней — предсезонный баттл с универом связи. Так что работать придется много+усердно, извините уж, Арсень Сергеевич, за то, что один конкретный студент снова начнет прогуливать Ваши пары.
Я Арс, мне ко второй
Арс <3 Я видел твое расписание, газуй на Корпоративные информационные системы. Одна короткая переписка с утра, а у Шастуна словно крылья из спины вырастают, неся его к метро быстрее обычного. На КИС идти не хочется от слова «нихуя», но зато как раз второй парой Деловые коммуникации у Арса. Антон даже специально написал, что собирается успеть только к поповской паре, но тот, кажется, подкат проигнорировал. Личность «Арс-препод» взяла верх. Но у Антона есть целая империя идей, как это исправить. Потом, не в стенах ВУЗа, конечно. В наушниках долбит любимая панкуха, но долбит куда-то мимо мыслей Шастуна. Да, он все еще думает о том, как позорно вчера съебался с лучшего, если можно так вообще сказать, свидания в его жизни. Вечером порефлексировать не получилось: вернувшись в общагу, Антон первым делом охуел. Анвар вернулся в комнату из своего строительного барака. Вроде как, всего на пару ночей, но это не отменяет того факта, что Антон едва не обоссался метафорически от страха, когда увидел выбивающийся из-под двери своей комнаты свет. Да, «своей» комнаты, в которой он уже хрен знает, сколько времени живет один! Поэтому привычно загнаться как-то не получилось. Наверное, Шаст Анвара за это благодарить должен, но это совершенно не значит, что он не загонится когда-нибудь потом. Первой мыслью после пересечения порога универа является все-таки проебать Информационные системы, но как нельзя кстати прям у турникетов его встречает Поз, оторваться от обсуждения вчерашнего триумфа с которым просто не представляется возможным до самого звонка. — Кстати, обратку слушал? — спрашивает Позов между делом, и причин внутренне гореть со стыда у Шастуна прибавляется. Су-ка. Он ведь так и не прослушал голосовые, которые сам же просил Диму записать. Антон — очень ответственный капитан, да. — Бля, Поз, сорян, не успелось как-то, — Антон неловко хмурится, отводя взгляд, но Дима, кажется, не сильно огорчен. Наоборот, он уж как-то слишком загадочно лыбится. — Жизнь бьет ключом, а? — Ага. Меня по роже, если только, — устало выдыхает Шаст как раз тогда, когда к еще закрытой аудитории с ключом в руке приближается Ирина Геннадьевна, их общая головная боль на ближайшие два академических часа. — Не дай бог меня сегодня спросит, я не учил ничего, пошла она нахуй. Поз лишь сочувственно похлопывает парня по лопатке.***
Пара проходит за попытками понять, куда тут жмать в гребаном Экселе, зато на Антона преподавательница, кажется, забила, оставив его на попечении Позова, который в электронных табличках и формулах хоть что-то, в отличие от своего друга, понимает. Женщина, вообще, кажется, сегодня не настроена мучить своих студентов, поэтому и отпускает раньше звонка на десять минут. Мелочь, а приятно. Раньше бы, еще полгодика назад, Шаст обязательно бы воспользовался образовавшимся «окном», чтобы покурить, но сегодня… Сегодня он на всех парах летит к аудитории с до сих пор грустно болтающейся дверной ручкой. Безумно хочется увидеть Арса. Хотя бы увидеть. А дальше он сымпровизирует. Возле аудитории, где по расписанию у антоновой группы стоит следующая пара, приходится притормозить: из-за приоткрытой двери доносятся два голоса: Арсения и еще один, принадлежащий девушке, вероятно, с курса помладше. — … на автомат выйти? — до Антона доносится лишь конец вопроса. Но суть, в целом, ясна. — Малиновская, скажите, а вы Шастуна Антона знаете? — задает Попов такой вопрос, от которого у упомянутого в нем студента лицо превращается в синоним слова «охуеть». — Знаю..? — интонация у девушки почти вопросительная. При чем здесь Шастун, который на пары-то ходит е-два-е-четыре, все свободное (и несвободное) время пропадая в актовом зале? — Ну вот у него и спросите. Интонация Попова легка и весела, словно он стены насквозь видит, а сейчас специально несет этот бред, чтобы, как обычно, вывести его, Антона, из и без того шаткого и трудонодостигаемого душевного равновесия. Но, разумеется, сквозь стены он не видит: это читается по чистейшему удивлению на его лице, когда Шастун входит в аудиторию на смену уже скрывшейся за углом коридора девушке. Так и не спросила его, звезду такую, как выйти на автомат, кстати. Да Шаст, в принципе, и не ебет. Но сейчас ему интереснее доебаться до своего парня препода. — Крокодил сказал доброе слово? — хмыкает Антон, нагло, почти по-хамски, присаживаясь прямо на парту напротив преподавательского стола. Цитируя известный мультик, он, конечно же, не имеет ввиду, что Арс-парень осыпает его нелицеприятными высказываниями. О, зато так делает Арс-препод. На ежедневной основе. Поэтому услышать нечто подобное, когда Попов явно не ожидал, что его подслушают, весьма занимательно, и Антон здесь своего не упустит. — Значит ли это, что я могу рассчитывать на автомат, а, Арсень Сергеич? — продолжает донимать Шастун, как-то упуская тот момент, когда в его интонации примешивается еще и флирт. Рядом с Арсом это начало происходить само собой, и этот факт, если честно, немного пугает. — Не расслабляйтесь, Антон Андреевич, я все еще могу Вас завалить, — премило улыбается Попов, укладывая подбородок на замок из сцепленных пальцев. Кроме них, в аудитории — никого. Но даже если бы прямо сейчас здесь стояла хоть вся китайская нация в полном ее составе, эти двое не обращали бы на нее внимания: настолько они поглощены друг другом. — Да-да, я помню, еще до сессии, — улыбается Шастун, закидывая ногу на ногу и попутно, в глубине души, поражаясь самому себе: ну вот откуда в нем вот это?! Арсений едва заметно кивает, и Антон готов поклясться, что в глазах препода за имиджевыми очками мелькает что-то хищное. Ему, Антону, еще не знакомое. Но что-то, что он непременно хотел бы узнать получше. И поближе. За дверью становится шумно — наконец звенит звонок на перерыв, и вся магия момента пропадает из, казалось бы, уже наэлектризованного воздуха между ними, оседая куда-то на дно легких Антона. Куда-то рядом с никотином. И, как ни банально, эта самая «магия момента» — новая антонова зависимость. Теперь уже стопудово диагностирована. Он встает с парты за мгновение до того, как открывается дверь и входит первый из его одногруппников. Занимает привычную для них с Позовым парту и поднимает глаза на предовольно улыбающегося Попова. Непросвещенному кому угодно может показаться, что Арсений Сергеевич сегодня не изменяет себе: все тот же безукоризненный внешний вид и идеально дополняющая образ полуулыбка. Но лишь двое в этом помещении знают, чем она вызвана на этот раз. Пара начинается — как всегда — с выебона. Разница лишь в том, что теперь Антона они не бесят. Он в них, кажется, даже чуть-чуть влюблен. — Хотите, напугаю вас одним словом? — загадочно ухмыляется Попов, обводя взглядом группу. — Сессия, — наконец произносит он, решив, что нагнал достаточно саспенса. Многие — особенно, девчонки, что неудивительно, — хихикают. Парни позволяют себе обреченную усмешку. В их числе и Шастун. Ведь ровно два раза в год, стабильно, как языческий обряд по календарю, у него — стоять перед зеркалом и спрашивать самого себя: «Ну что, сука, доволен? Мы идем на пересдачу». — Да, знаю, у нас с вами до экзамена еще три месяца, но это не отменяет того, что к нему нужно готовиться… — и блять, только не это! — верно, Антон Андреич? Антон взвыть готов, честно. Он знал. Он, сука, знал, буквально предчувствовал, что Попов переспросит его в своей излюбленной манере. Не разочаровал. Но вот, группа снова по уже устоявшейся в этих стенах традиции угорает над Шастом. Ничего, в принципе, нового, но одним лишь разочарованно-растерянным взглядом Антон спрашивает у Арсения: Ну какого хуя?? Ты ведь меня только что хвалил! Ответа, разумеется, не следует.***
Как и сказал Попов в самом начале пары, сессия еще совсем не скоро. Однако ведь все больше находится тех, кому заветный «автомат» нужен уже сейчас. После пары преподавателя окружила небольшая кучка антоновых одногруппников все с тем же вопросом, что и девчонка с другого потока перед парой. Задерживаться и узнавать, посоветует ли Арс на этот раз студентам обратиться за советом к главному распиздяю (или уже не главному?) Антон не стал. Как и идти на следующую лекцию по бренд-менеджменту. Две пары от звонка до звонка отсидел — хорош. У них репетиция совсем скоро, к тому же — Матвиенко явно в курсе, с кем работает, раз назначает репы в учебное время. Сегодня Сергей Борисыч даже радует своим присутствием раньше положенного. Когда Шастун появляется в зале, тот уже жалуется Чарикову на, судя по всему, новую команду медицинского колледжа. — Да пацаны, это пизда вообще! Понабрали, нахуй, перваков, а те мне «Гадю Петрович Хренову» притащили, и еще час потом уссывались, доказывали, что это их. — Дай угадаю, а название «Многопрофильный медцентр»? — с порога шутит Шаст, выделяя интонацией вторую часть слова «многопрофильный». — Если бы, — пренебрежительно фыркает Серега. Ну, ясно: у его новых протеже дела совсем плохи. — С хуя ли Поза нет опять? Взгляд Антона меняется на удивленный. В смысле: «с хуя ли»? Все, в том числе и Матвиенко, казалось бы, уже давным-давно привыкли к тому, что Димон появляется на репах только после пар. Но сегодня редактор явно не в духе, и прежде, чем высрать что-то типа «Где-где? Учится», Шастун лаконично отвечает: — Понял. Ща. И плетется вызволять друга с лекции. Даже если тот не хочет, чтобы его вызволяли. Три лестничных пролета вверх, два поворота направо по коридорам, задорный стук в дверь, убедительно-вежливое «отпустите Дмитрия на прогон, пожалуйста, очень важно!» и финалка: «под мою ответственность». Вуаля: Позов на свободе. — Ответственность? — усмехается друг по пути в актовый зал. — Ты хоть знаешь, что это? — Понятия не имею, — отшучивается Шаст, не воспринимая димино недовольство всерьез. Ему сегодня еще их двоих таких терпеть: его и Серегу. Вообще, в его капитанской жизни «Под мою ответственность» — самые важные три слова, при помощи которых возможно, наверное, все. Жаль только — Антон ими пользуется в основном для того, чтобы оставить в выступлении очередную тупорылую миниатюру. Репетиция проходит, наконец, как раньше: три несменных, походу, уже до выпуска КВНщика и***
Дни лениво текут один за другим, закономерно сменяя друг друга, и Антон, у которого в жизни обыкновенно происходит всяческий пиздец, даже рад какой-никакой стабильности, образовавшейся во всех сферах. Наверное, кроме одной-единственной. Кое в чем ему, все-таки, этот застой уже настопиздел. С Арсом… Уж как-то слишком гладко все получается. Ему бы радоваться, конечно, тому, что больше нет ни единой причины психовать каждый день на ровном месте и скуриваться до больной башки… Погодите-ка. А вот она, причина. В том, что их нет. Эти мысли атакуют голову поневоле, пока ее владелец уже минут тридцать смотрит в одну точку на экране ноута и пытается понять, че от него хотела преподавательница макроэкономики, когда задавала эту поеботу. — А-арс! — орет Антон в соседнюю комнату, цепляясь за последнюю оставшуюся надежду на помощь. И да: он делает домашку на кухне Попова Арсения Сергеевича. Кому расскажешь — за пиздобола сочтут. Но Шаст, вроде как, рассказывать не собирается. Сегодняшние посиделки — не единоразовая акция. Засиживаясь допоздна на кафедре за вошедшей в привычку арсовой работой, оба в один момент поняли, что дома — как-то получше будет, а со временем совместные вечера у Арсения стали очередной привычкой, без которой Антон свою жизнь больше не представляет. Не сможет он больше без совместной проверки тестов младшекурсников. Не сможет без сопровождающего ее согревающего душу общения. Не сможет без своего Арса. Но, не смотря на все, что чувствует к нему, Шастун раз за разом уезжал в общагу. И сегодня тоже засиживаться не собирается. Он… Просто не знает, как Арсений отнесется к тому, чтобы Антон остался у него… Ну, на ночь. Да и сам по каким-то причинам не спешит предлагать. Возможно, парня бесило бы это сильнее, если бы он не был потерян настолько, чтобы просто смириться с положением дел. Видать, не время еще. — Ну, что там у тебя? — Попов подходит сзади, приобнимая своего студента за плечо и наклоняясь к ноутбуку. Внутри Шаста от этого прикосновения бабочки порхают, щекоча крылышками внутренности, но парень все-таки находит в себе силы сосредоточиться на задании и ответить на вопрос оторванного от подготовки к лекции препода. — Ну… Это, я не вдупляю чет. Поможешь? Арсений внимательно читает условие, про себя, конечно, но Антон понимает это по бегающим по монитору голубым глазам и едва шевелящимся губам, беззвучно читающим текст. Арсений, наверное, с минуту смотрит в приведенную под условием таблицу и, на что Шастун всей душой надеется, Арсений генерирует какой-нибудь наверняка гениальный ответ. Арсений же — умный мужик, в конце концов. В экономическом ВУЗе преподает. — Да я ебу? У Антона глаза на лоб лезут. — В смысле, «да я ебу»? Во-первых, Арсений не матерится. Вернее, делает это настолько редко и филигранно, что и ругательством-то это не назовешь. А во-вторых… — В смысле? — снова тупо переспрашивает обескураженный Шастун, неверяще моргая. — Антон Андреевич, — его тон тут же меняется на тот, что по обыкновению звучит в стенах его аудитории. Тот самый манерно-показушный и пафосный, который парень возненавидел с того момента, как его новый препод только открыл свой очаровательный рот, — я, если вспомните, преподаю Вам гуманитарную дисциплину. Вряд ли могу помочь с… Что это, кстати? — Макроэкономика, — бурчит под нос Антон, поднимаясь со стула. — Ну, я поехал тогда. Арсений удивленно делает шаг назад. Глупых вопросов задавать не спешит, но по глазам так и читается растерянное: «Антош, это из-за задачи, что ли?» — Время просто, — Шаст кивает на табло электронных часов на духовке. Выходит как-то жалко и слишком сильно напоминает оправдание. И руки как будто не слушаются: ну не желает ноутбук так запросто впихиваться в рюкзак, как Антону бы хотелось. Потому что на самом деле ему хотелось бы, чтобы его остановили. Прямо сейчас попросили бы не уезжать наконец, но… Этого не происходит. Арсений молча наблюдает за сборами своего студента, скрестив руки на груди. На самом дне его взгляда залегла необъяснимая тоска, но мужчина, кажется, никак не планирует что-либо предпринимать. — Ну… давай тогда, — уже в прихожей Антон делает неловкий взмах рукой на прощание — даже не тянется за объятиями, которых с Арсом ему обычно категорически не хватает, и чувствует себя настолько стремно, насколько это вообще возможно. Арсений кивает, молчит некоторое время, но что-то сказать собирается уже тогда, когда дверь за Шастуном захлопывается.
