Там, где я тебя нашёл

Утро Камило встречал обычно когда солнце сверлило его глаза своими лучами, птицы горланили во всё горло, а Мирабель тарабанила в дверь, пытаясь разбудить кузена. И это было для него нормой. А вот что нормой не было — так это вот так просыпаться от головной боли и жуткого голода в полной темноте. — Чёрт, голова… — Камило потёр лоб ладонью. Мозги будто превратились в жидкую кашицу. Боль прошла уже через несколько мгновений, позволяя парню осмотреться… Комната была не его. В этой было темно, сыро, и куча песка валялась на полу. Это и комнатой сложно было назвать. Объедки от, кажется, ужина, валялись на полу, а кровать, в которой лицедею довелось проснуться, была похожа на комок старого белья. Камило нахмурился. Он не знал, как попал сюда. Точно помнил, как ложился в своей комнате. Кое-как встав, он задрал голову к потолку. Ощущения в теле были странные. Двигаться было слегка тяжелее обычного, чувствовалось лёгкое покалывание. Пришлось приложить усилия, чтобы встать. Камило посмотрел под ноги. Он нахмурился. В темноте его ступни почему-то казались больше и старее. Неприятная картина. Взгляд пополз выше. Камило нахмурился… Его глаза резко распахнулись. Рывком он подбежал к зеркалу, рядом с которым валялся фонарь, и зажёг его первой попавшейся спичкой, судорожно поднеся к лицу. Лицо дяди смотрело на него из зеркала. Громкий вопль пролетел по башне: — Блять! Камило, чертыхаясь, судорожно лапал себя, не веря глазам, ушам, рукам, ничему… Это казалось сном. Это не могло быть реальностью! Парень ущипнул себя несколько раз, но острая боль давала понять, что происходящее точно не сон. По спине прошлись мурашки. Быстро натянув штаны и рубашку, валяющиеся на полу в углу, он побежал вниз по лестнице из башни, попутно размышляя, что же произошло чёртовой ночью, но на ум не приходило совсем ничего. Голова была пуста. Успокоиться немного удалось лишь к концу пути, когда он спустился из башни, и… чуть не столкнулся с Мирабель. Она повернулась в его сторону ровно тогда, когда он занырнул назад. Девушка нахмурилась. — Дядя Бруно! Тут тут?.. Камило промолчал. Подумав, что ей показалось, Мира пожала плечами, уходя прочь. Когда Камило больше не слышал её шаги, он продолжил путь, быстрыми резвыми шагами дойдя до собственной двери и повернул ручку… Собственное напуганное лицо посмотрело на него с той стороны, готовое выскочить наружу. Оба, не говоря ни слова, ошарашенно смотрели друг на друга. Камило поджал губы. Он резко схватил своё тело и затащил обратно в комнату, закрывая дверь. Никто не должен был их слышать. — К-ка-камил-ло, что п-происх-ходит? — кое-как выговорил взволнованный Бруно, который внезапно проснулся в теле своего племянника. Останься бы у него сердце пятидесятилетнего — точно бы получил приступ. Камило в его теле подошёл, присев рядом, и ответил: — Я не знаю! — Это… Это невозможно! — бурчал Бруно, пытаясь разобраться, что могло послужить подобному повороту, но всё происходило так быстро и резко, что нормально подумать не удавалось. Камило промычал. — Как видишь возможно! — Ч-чёрт. Черт… И-и ч-что что нам д-делать?.. — Не знаю я, что делать! — парень помассировал шею сзади, которая нехило так побаливала, а после выдохнул, — Нужно успокоиться… Нужно понять, почему это произошло. Оба замолчали. Они начали размышлять. Только спустя несколько минут гнетущей тишины Бруно решился спросить: — В-вчера происходило что-то, ну… н-необычное?.. Камило задумался. Он трижды прокрутил в голове весь вчерашний день, но так и не нашёл в своих воспоминаниях чего-нибудь, что бросалось бы в глаза. Это был обычный день… Ничто не должно было предвещать подобного исхода. Парень вдруг рассмеялся. — Черт. Мы попали! — Ладно, ладно, — Бруно постарался успокоиться и, сделав пару глубоких вдохов, встал с кровати, направляясь к двери, — Стоит сказать об этом остальным, может они… — Стой, — Камило потянул его обратно, заставив сесть. Он моргнул. Его собственные глаза смотрели на него с огромным удивлением. Он и сам удивился. Откуда у его дяди столько силы. Нет, даже не так. Почему он вдруг стал таким слабым, что его тело можно было вот так запросто дёрнуть на кровать?! Парень помотал головой, отвлекаясь от ненужных мыслей, и пояснил: — Не стоит. У нас только недавно такой бедлам со свечой кончился, помнишь? Если снова узнают, что произошла беда, такая шумиха поднимется… Оно нам надо? Бруно понял его, но нахмурился. — И что ты п-предлагаешь? Молчать? О-они заметят, что мы… — Не заметят, — перебил его Камило, — Будем играть роли друг друга. По крайней мере, до того момента, пока не разберёмся с происходящим. Никто и не заметит, что… — Камило! — в дверь постучали. Оба подскочили на кровати, отвлекаясь от обсуждения. Голос Пепы послышался за дверью, и ручка вдруг повернулась. — Камило, вставай, пора просыпаться!.. Вошедшая женщина удивлённо посмотрела на своих брата и сына. Она наклонила голову в бок и слегка нахмурилась, пытаясь разобраться, что же эти двое делают тут вдвоём так рано утром. Учитывая, конечно, тот факт, что до этого они и не общались-то толком… — Что вы двое тут делаете? — без церемоний спросила она, глядя на сына, ожидая ответ от него, но тот вдруг судорожно начал бубнить что-то нечленораздельное, а Бруно, наоборот, громко и уверенно заговорил: — А мы ну это… мы разговаривали! Да и просто зашёл пожелать любимому племяннику доброго утра! Вот… Пепа нахмурилась ещё сильнее. Эти двое вели себя странно. Они были совершенно на себя не похожи. Но, не желая разбираться со всякими мелочами пораньше утром, она пожала плечами, и закрыла на их странное поведение глаза. Мало ли что на уме у этих двух чудиков. — Мы только вас ждём, — напомнила, она, выходя обратно, — Вперёд, завтрак начался! Двое обменявшихся переглянулись. В глазах «Камило» стоял страх, неуверенность и волнение. В глазах «Бруно» — спокойствие, решительность и надежда, что всё обойдётся. Они, кивнув друг другу, направились к выходу, готовые — или не очень — прожить этот тяжёлый день.