Там, где я тебя нашёл

День, который начался так интересно, в итоге проходил ужасно скучно. Камило уже не понимал, что такого загадочного он нашёл с воём дяде. Как оказалось, тот ничего, кроме как по мелочи помогает горожанам, не делает. А ведь он столько насочинял у себя в голове… И теперь все эти истории разлетелись в щепки. Всё, что он сегодня сделал — это помог покрасить дом, наловить рыбы и помочь с организацией какого-то праздника. Всё. Остальное время он был совершенно никому не нужен. Это удручало. Пару раз Камило попробовал перевоплотиться, но каждый раз вспоминал, что это не его тело. И способность тоже не его. Он сидел на скамье и размышлял над даром дяди. Тот, в конце концов, должен был воспользоваться его перевоплощениями. Так что Камило тоже может использовать его предвидение, верно? В этом нет ничего плохого. По крайней мере, он поймёт, почему же дядя так редко его использует (если использует вообще). Однако, попробовав, парень понял, что не знает, как. Он тяжело вздохнул. На улице смеркалось. Время проносилось незаметно в чужом теле. — Чем занят? — подсела вдруг рядом из ниоткуда взявшаяся Мирабель. Мира… Камило окинул её взглядом. Они, пусть и были ровесниками, но никогда не были особо близки. А вот с дядей Бруно девушка проводила времени предостаточно. Даже слишком. Парень пожал плечами, пытаясь изобразить дёрганья дяди, хоть и получалось у него скорее карикатурно. Девушка этого, к счастью, не заметила. Она заправила прядь за ухо. — Так… ты всё-таки не будешь рассказывать им об этом? — спросила она, и Камило вдруг кинул на неё заинтересованный взгляд. Он нахмурился. — О чём? — Как, о чём, — возмутилась Мира, — О жизни в стенах. Ты же просил дать тебе время подумать. Но это так давно было… Видимо, ты и правда забыл. В голове Камило создалось ещё больше вопросов после её пояснения. Кажется, он поторопился с выводами. Не такой уж его дядя был и скучный. Просто свою самую интересную часть жизни он оставил в прошлом, и лицедею придётся самому её раскапывать. И начнёт он с Мирабель, которая, по видимому, знала гораздо больше, чем остальные. — Он… Где я жил раньше? — спросил, не задумываясь, Камило, и Мира нахмурилась. Она склонила голову вбок. — Дядя, ты в порядке? — взволнованно поинтересовалась она — Если не хочешь никому рассказывать, то не стоит. Я не настаиваю. так, наверное, будет даже лучше… — Нет, правда, я жил в стенах? — ещё раз спросил «Бруно», взяв кузину за руку, и та, озадаченная, поднялась с лавочки, поправив очки. Она окатила дядю серьёзным взглядом. — Думаю, тебе стоит отдохнуть. Иди-ка лучше в башню. И, договорив, ушла, оставляя Камило одного. Он задумался. Если это была не шутка… Действительно ли Бруно всё это время был практически в метре от него, за стеной? Все десять лет? Звучит абсурдно. Совершенно неправдоподобно. Долорес бы сказала, она же всё слышит, она же… Она говорила. Всего один раз, в тот самый день, когда вернулся дядя, но она сказала это. Камило осенило. Его сердце забилось чаще от осознания. «Почему же ты тогда раньше не сказала?!» — закричал он в голове, схватившись за неё руками, и протяжно простонал от усталости. Этот день был выматывающим, не физически, но морально. Не желая больше бороться с этим, Камило пошёл домой. Голод одолевал его всё сильнее, но он точно знал, что этот ужин имеет право пропустить. Он, как и его дядя, закинет себе парочку лакомств на тарелку и уйдёт восвояси, никем не тронутый. И пойдёт он, пока никто не видит, в свою комнату. В башню он совершенно не желал подниматься. Было не время. Туда он поднимется завтра. А сейчас, зайдя к себе в комнату, он закинул в рот пару мясных пирожков, и, потянувшись, встал перед одним из зеркал. Впервые за день ему удалось получше рассмотреть тело дяди. Покрытое старым потёртым «балахоном» оно казалось тощим, но стоило его скинуть, можно было увидеть небольшой животик. Камило усмехнулся. Он начал с лица, всматриваясь в каждую морщинку, в переливающиеся зелёным глаза, в темноту мешков от недосыпа. Парень посмотрел и на зубы. на удивление белые для того, кто десять лет не следил за гигиеной. «А не следил ли?» — подумал про себя Камило, притронувшись к волосам, мягким и шелковистым. Их будто намывали каждый день. Конечно, Бруно жил с ними уже некоторое время, но стоило великих трудов, наверное, восстановить их после десятилетия жизни в грязи. Мадригаль ещё немного посмотрел в зеркало, на старую выцветшую рубашку… Он, подумав, решился её стянуть. Интерес взял над ним верх, и он стянул её вниз, рассматривая чужую грудь и спину. Нередкие тёмные волосы, покрытые лёгкой сединой, распускались на руках и немного на груди, хотя кожа была на удивление подтянутой для его-то лет, ничем не уступая молодой. «Что он должен был такого делать, чтобы так хорошо сохраниться?» — пронеслась в голове мысль, и Камило зацепился взглядом за штаны. Он с улыбкой фыркнул. «Нет, нет, нет… Туда я не полезу», — подумал он, и посмотрел ещё раз, сглатывая. его любопытство сведёт его в могилу, но… «Да ладно, когда-нибудь мне придётся сходить по нужде и увидеть! — подумал он, успокаивая себя и расстёгивая ширинку, — Да, это неизбежно!» И рывком спустил штаны с трусами, заглядывая в зеркало… Позади него отражалось его же зашедшее внутрь тело. Бруно с тарелкой в руках стоял в проходе, приоткрыв рот, и смотрел на то, как он же обнажается перед зеркалом. Повисла неловкая пауза…

***

— Мог бы хоть постучать, — фыркнул Камило, скрестив руки на груди, когда сидел уже одетый на кровати, доедая принесённый дядей ужин. У того после увиденного напрочь пропал аппетит, и он сидел на краю кровати, весь красный, стесняясь смотреть племяннику в глаза. Камило тоже было неловко, но он даже не уверен, а видел ли дядя его тело. Рано или поздно ему ведь придётся, а, значит, стесняться нечего. Это вынужденная мера! «Так, отвлекись», — скомандовал себе лицедей, помотав головой, и вернулся к тому, о чём рассуждал изначально. он подсел ближе к Бруно, начиная нелёгкий разговор: — Tío, а где ты был до того, как вернулся? — А? — Бруно, не ожидавший такого вопроса, вдруг начал бегать по комнате глазами, думая, как же ответить, и, так и не придумав, начал свою неловкую импровизацию, — А-а… Н-ну… Я был то там, т-то тут… Н-недалеко в общем, хах… Камило кинул на своё лицо саркастичный взгляд, и вздохнул. Из дядюшки, видимо, ответ вытрясти не удастся. Вся надежда оставалась лишь на болтливую Долорес, которую придётся кое-как убедить, что дяде вдруг стало интересно, как много она слышала за прошедшие годы. Камило было бы гораздо легче, знай он, говорили ли они вообще когда-нибудь об этом, но увы, придётся вновь импровизировать. Лицедей лишь надеялся, что выйдет лучше, чем с Мирабель. — В-в любом с-случае, думаю, пора бы уже л-ложиться спать, — проговорил кое-как Бруно, всё ещё немного нервный от недавней картины, как вдруг его племянник снова его ошарашил. Всего одним вопросом. — Спать будем вместе? Бруно чуть не поперхнулся воздухом от такого заявления. Он, распахнув глаза, посмотрел на своё невозмутимое лицо, недоумевающее, что же такого в этом предложении. — Что? Не пойду же я в башню. Там такая длинная лестница… Да и что мне сказать, если кто-нибудь увидит, что я так поздно выхожу из твоей комнаты? Так что просто останемся здесь. — А если утром нас вместе обнаружат? Что скажешь, а? — нахмурился Бруно, и Камило вместо ответа со вздохом подошёл к двери, запирая её на щеколду. — Ну что, нас обнаружат? — Т… т-теперь нет… — пробурчал Бруно, и от этих слов напряжение скорее возросло, чем сбавилось. Почему — он понять не мог. — Тогда я лягу ближе к стене, — оповестил Камило, снимая с себя всё, кроме трусов, — У меня кровать широкая, места хватит обоим. — Я… Я л-лучше, это… на п-полу, — откашлялся Бруно. Камило нахмурился. Он дёрнул дядю на себя, заставляя лечь рядом, и дал ему щелбан. — Даже не думай, пока ты в моём теле, — фыркнул лицедей, — Береги его как зеницу ока! Оно у меня одно. Бруно горько кивнул, поджимая губы. Спать вместе… Да он, кажется, лет с десяти не спал ни с кем так близко. И никто не трогал его вот так долго. Даже если это собственное тело… От осознания, что в нём кто-то другой, становилось тошно. Прикосновения слишком сильно мотают его нервы. Размышляя об этом, он посмотрел на почти заснувшего Камило. Испытывал ли тот то же самое, находясь в его шкуре?.. Бруно вздохнул. Он прикрыл глаза… Он открыл их обратно. Чужая рука в полудрёме притянула его ближе, обнимая. Щёки загорелись, сердце бешено застучало. «Лучше бы всё-таки лёг на пол», — подумал Бруно, жалея, что теперь придётся пробыть вот так всю ночь.