Там, где я тебя нашёл

Тишина утра давно кончилась. Она испарилась в комнате, полной зеркал, вместе с утренним жаром, как только за дверью послышался женский голос. Он же сейчас вновь разлетелся, отражаясь от стен, разрезая застыженным мальчишке и мужчине уши. А все из-за того, что сверхслух, увы, не шутка. Долорес скрестила руки на груди, сидя неподалёку в кресле, и сверлила взглядом что дядю, что брата. Те в свою очередь явно не собирались начинать разговор о происходящем. По понятным, конечно, причинам: они и сами не знали, как так вышло. Маленькая случайность привела их к неожиданному, шокирующему результату. — Ну так?.. — не выдержала Долорес. — И долго вы будете так сидеть? Минута молчания. Первым голос подал, к удивлению, Бруно. — П-прости, — тихо прошептал провидец в теле мальчишки, покрепче сжимая пончо, и увёл свои глаза в пол, только чтобы не встречаться с девушкой взглядами и не видеть её разочарования. Та, впрочем, им и не блистала. Долли была раздражена. — Мне не извинения нужны, а объяснения, — пояснила она, тихо притопывая ножкой, — Вы понимаете, что творите? Бруно сглотнул. Кончено, он не понимал в тот момент. Если бы понимал, то ни за что бы не позволил этому случиться. Что же до настоящего момента… К нему пришло осознание. А с ним и стыд за произошедшее, жгучее чувство собственной ущербности, которое только сильнее подогревалось тем, что где-то на затворках сознания до сих пор витало чувство, что ему понравилось. «Понравилось!» — повторил он мысленно, коря самого себя, закидывая это чёртового слово глубоко в душу, чтобы только никто не узнал, насколько он ужасен. Вдохнув поглубже, мужчина собрался с силами, чтобы ответить: — Это… Я-я сам не знаю, как так вышло, честно. Я… — Ну сделали так раз, и что? — отчеканил вдруг, перебивая дядю, Камило, — Не смертельно. Долорес вздохнула. Конечно, она знала Камило с пелёнок, и тот факт, что её брат — упёртый дурак, секретом не являлся, но иногда она, увы, всё же забывала об этом, из-за чего в такие ситуации и попадала. Глаз дёрнулся. Она совсем не понимала его. То есть, обменяться телами со своим же дядей — так это шум поднимет, а такие вот «отношения» крутить — так это пожалуйста?.. Бедная девушка даже не знала, какая новость сильнее ударит по семье. Разве что обе сразу. Ох, об этом не хотелось даже думать… Она слишком устала от этих двоих. — Это неправильно, Камило. Ты знаешь это, не увиливай, — пробурчала Долли, вставая с места, и медленно прошлась по комнате, сцепив руки за спиной, — В общем… Сегодня давайте без приключений. И не делайте так больше. Я и так еле держусь, чтобы лишнего не сболтнуть. — Извини… — ещё раз прошептал Бруно девушке, которая уже вышла прочь за дверь, но точно услышала его. Тихий пик был тому подтверждением. Лицедей на такое только нахмурился. Конечно, он знал, как поступает, и какие последствия это может принести, но… Сделанного не воротишь. К тому же, им было приятно, разве нет? К чему теперь жалеть. — Не извиняйся, дядь, ты не виноват, — похлопал своё плечо Камило, на что Бруно вздохнул, будто бы не верил. Пришлось вскользь добавить, — Вообще, если подумать, то моей вины в этом больше. — Нет-нет, не говори так, — тут же подорвался мужчина, — Т-ты просто подросток, а я… Я-я… — Бруно сглотнул, глядя на собственное лицо, покрытое легкими морщинами и небрежной щетиной, такое старое, а после перевёл взгляд на зеркало, рассматривая племянника, юного, такого яркого и молодого. Провидец поджал губы. Душу сдавило невидимыми тисками, и он почувствовал, как начинают медленно намокать глаза. Бруно не выдержал, пряча лицо в ладонях, и всхлипнул. По комнате полетел тихий дрожащий голос. — Блять, я такой извращенец… Прости, п-прошу… У Камило сжалось сердце. О нет, он не жалел о случившемся, но за то, что довёл Бруно до такого состояния, ему стало действительно стыдно. Потому что в его глазах тот не стал хуже ни на каплю. Наоборот, даже приблизился к сердцу. Возможно, достаточно, чтобы начать потихоньку его заполнять. Парень положил ладонь на чужое плечо, и, не получив, на удивление, никакой негативной реакции, решился обнять подрагивающее тело. У Бруно перехватило дыхание. — Дядя. Ты не такой. Я сам этого хотел, ясно? Перестань. Всё хорошо. Давай просто пойдём есть? Всё будет в порядке. Бруно сглотнул. Чужой голос точно мантра сочился в уши, заполняя разум, приходя на место тёмным мыслям и самобичеванию. Маленькая спасительная нить, за которую не стоило бы тянуть сейчас, но кто Бруно такой, чтобы противиться хоть малейшему спасению. Он тихо вздохнул, успокаиваясь, и попытался улыбнуться, утирая слёзы. — Д-да, пошли… — Но сначала… — Камило сглотнул, отстраняясь. Бруно нахмурился, когда тот повернулся к двери, — Долорес, уйди уже, а? Тихий пик за дверью, шустрый топот женских ног, и от слёз на лице не осталось и следа. Лишь мгновенная озадаченность и тихий-тихий смех, пронзивший сердце Камило с новой силой. Звук собственного голоса всё ещё стоял у него в ушах, когда они собрались за столом всей семьёй. Душа приятно согревалась. Лишь когда шкворчание на кухне закончилось и последняя дама семейства подоспела к столу с тарелкой нарезанных фруктов, лицедей смог прийти в себя. — Ух ты, аппетитно, — промурчал он, выпадая из прострации, и с улыбкой потянулся к первому, что попалось на глаза. Затем ко второму, к третьему… Он совсем не замечал, как пялились на него все присутствующие, за исключением, разве что, «Камило», который тихо дожёвывал горсть салата, до которой смог дотянуться. Первой не выдержала Альма. — Бруно? Всё в порядке? — спросила она, взволнованная, на что тот только непонимающе склонил голову… и понял. Он остолбенел. Слишком увлечённый утренними событиями, совсем забыл соблюдать свою роль. Глаза невольно переместились на Долорес, встревоженную, затем на своё тело. Бруно поднял взгляд. Он и сам, кажется, задумавшись, не понял, что произошло, и теперь сидел в ступоре. Феликс же, ранее напряжённый проследовал за взглядом своего шурина… Ему эта картина не пришлась по душе. Напряжённая дочь, ещё более напряжённый, отстранённый сын, странно ведущий себя мужчина… И все трое, определённо, молчали о чём-то серьёзном. Почему? Он не знал. Но узнать, видимо, стоило. По поведению домочадцев стало ясно: это не что-то шуточное. Вторую странность заметила уже Иса. Она нахмурилась, когда её «дядя» — в попытке отвлечь от себя внимание — вдруг робко потянулся к нарезке, и… Перехватила вдруг его руку. Мужчина одарил её озадаченным взглядом, однако встретил такой же в свою сторону. Пояснение не заставило себя ждать. — Дядя, это апельсины, — произнесла, медленно растягивая слога, девушка. «Бруно» нахмурился. — И что? — У тебя аллергия, забыл? Камило вздрогнул. Почему он узнал об этом только сейчас? Почему никто не сказал ему?! Почему он, чёрт возьми, сам никогда не замечал, что его дядя не тянется к этой тарелке… Парень стиснул зубы. Его тело напротив вздрогнуло. Кажется, провидец и сам забыл об этой незначительной детали, ставшей для него чем-то обыденным. И, тем не менее, нужно было срочно выкручиваться, потому лицедей, прокашлявшись, неловко улыбнулся, как сделал бы это его дядюшка, и пробурчал: — А… И-извините, запамятовал, в-возраст… И, сказав, больше не притрагивался к еде на столе, справляясь с тем, что успел наложить в тарелку, пусть этого и казалось чертовски мало. Как Бруно наедался подобными порциями и при этом поддерживал довольно неплохую форму для своих лет — загадка. Часы позади тикали, а стол вновь погрузился в спокойствие. Странная ситуация быстро забылась за разговорами. Для всех, кроме Феликса. Быть может, двух сестёр. Быть может, взволнованной Долли и начавшей что-то подозревать Мирабель. Первый, однако, был бдительнее всего. Слишком уж смущало его поведение сына. Потом краем глаза мужчина внимательно наблюдал за ним, таким непривычно робким и зажатым, тщетно пытающимся вести себя нормально. Да и переглядки его с Бруно… Мужчина замер. Он кое-как сглотнул сок в стакане и уставился вдруг на тёмное пятно на чужой шее. Уж больно оно напоминало ему… «Нет, быть не может», — помотал головой Феликс, не желая раньше времени делать выводы, и в первую очередь решил, что лучший вариант сейчас — тихо спросить самого парня, откуда появилась странная метка. — Камило. Что это у тебя на шее? — полушёпотом осмелился произнести мужчина, на что его сын только недоумевающе нахмурился. Пришлось указать на место, где находилось пятно. «Камило» замер, пытаясь объяснить самому себе происходящее. А когда начало доходить, скрывая леденящее душу напряжение невзначай посмотрел на «Бруно»… Тот был в холодном поту, слегка бледный. Что же это за пятно на шее, долго думать не пришлось. осознание пришло вместе с шоком и чередой воспоминаний, когда же этот мелкий засранец успел поставить ему отметину. Пришлось не думая ответить первое, что пришло на ум: — А, э-это… Это к-комар укусил, наверное. Феликс нахмурился. Слова сына звучали весьма неубедительно. Только дурак бы в такое поверил. Да и его странные переглядки… — П-подайте хлеб! — вдруг сказала Долли, перетягивая на себя внимание, пытаясь, крепко держа язык за зубами, отвлечь семью от нежелательного разговора. Одна мысль, однако, всё же пронеслась в голове семьи, ранее слабая, теперь же плотно закрепившаяся: «Здесь что-то не так».

***

И, когда же завтрак был окончен, а все домочадцы разошлись по делам, важным и не очень, Бруно тихо подсел на край крыши. Он, на самом деле и раньше тут бывал, в тишине и спокойствии, наблюдая за суетой, но довольно редко. А сейчас ему просто необходимо было подумать в тишине… Этого ему, конечно же, не дали. Лицедей приполз следом, плюхаясь чуть поодаль, вместе с дядей свешивая ноги вниз. Вдалеке работали люди, даже не думая смотреть в их сторону. Всё ещё стояло утро. — Как думаешь, они поняли? — наконец, спустя долгую паузу, решился спросить дядю Камило, и тут же получил подзатыльник, несильный но обидный. Бруно нахмурился. Он впервые за долгое время заговорил без запинок. — Ты мне зачем засос поставил? Я там чуть со стыда не помер! А если бы они узнали? Ками только фыркнул и насупился, отворачиваясь. — Чего кричать то сразу… Я вообще-то не просто так пришёл, а ты сразу кидаешься, — и, недовольно бурча под нос, положил перед мужчиной поднос, полный нарезанных на дольки апельсинов. Штуки три, каждый по девять долек. Бруно моргнул, пялясь на кучу цитрусовых. Затем перевёл взгляд на собственное тело, которое только пожало плечами на такую озадаченность. — У тебя же аллергия, а у меня её нет. Вот, подумал, быть может, пока ты в моём теле, то сможешь спокойно поесть… Лёгкий румянец, к удивлению обоих, появился на щеках от такой лёгкой… заботы? Ох, кажется, это первый раз, когда лицедей действительно проявлял такое внимание.Камило и сам был в лёгком шоке, когда почувствовал, ещё тогда, за столом, необычайное желание дать дяде попробовать плод ранее для него запретный, упоить его этим кисло-сладким вкусом, от которого слюнки текли. И Бруно неуверенно потянулся к подносу, рассматривая кусочек в руке, сочный и яркий. Зажмурившись, он поднёс его к губам. — Вкусно! Глаза его распахнулись, стоило взять дольку в рот. Он улыбнулся, ярко-ярко, и Камило вдруг впервые за долгое время посчитал красивой свою улыбку. не потому, что лицо принадлежало ему, а потому, что за ним скрывался его довольный дядя. Тот в свою очередь потянулся ещё за одним кусочком, и ещё, и ещё… Оставалось только наблюдать, с какой охотой и жадностью он расправляется с бедным цитрусом. Лишь на секунду он остановился, задумавшись. — А где ещё три дольки? — А, так я их съел, — пожал плечами Камило, на что провидец сначала выпучил глаза, а после рассмеялся. Сегодня ему придётся работать в одиночку. Его тело точно не вылезет из уборной до вечера…